Чувствуй

      …Подросток ощутил себя запертым в морозильной камере — такой его охватил озноб. Незнакомец одарил его странной ухмылкой.       — Хочешь избежать наказания? — голос мужчины стал хриплым. — Хочешь, чтобы я был добр к тебе?       Парнишка только кивнул; взгляд его беспокойно метался по сторонам, он надеялся, что хоть кто-нибудь из прохожих появится на горизонте.       — Тогда ты должен быть добр ко мне, — сказал мужчина и неожиданно сильным рывком дернул юного скейтбордиста на себя, молниеносно развернул, одной рукой зажимая, словно в тиски, а другой закрывая ему рот. — Хороший мальчик! — зашептал он в ухо подростку, провёл носом по его шее, зарылся в волосы, глубоко вдыхая их запах. — Сладкий мальчик!.. Я за тобой весь вечер наблюдаю. Люблю, видишь ли, этот парк. И мальчиков красивых люблю.       Дрожа, как осиновый лист, цепенея от страха, парнишка почувствовал холодное острое лезвие ножа на своей шее. В нижнюю часть спины ему давило что-то очень твердое и горячее. Мужчина, нависая над ним, шумно дышал, едва ли не капал слюной и слегка толкался бедрами…       — В-вы меня…убьете? — проскулил подросток.       — А надо? — уточнил незнакомец. — Будешь брыкаться — горло перережу. Что тогда скажут твои мамочка и папочка? Сильно будут плакать?       Парнишка задушено охнул, замирая…       — Тебе повестка! — гордо возвестил Габриэль, без церемоний вламываясь в комнату к друзьям и размахивая белым, официального вида конвертом.       Дин, собирающий дорожную сумку для поездки в Канзас, прервал своё занятие и с подозрением уставился на Гейба.       — Как оно к тебе попало? — спросил он, кивком головы указав на письмо.       — Оно на вахте лежало, в коробке с надписью «Входящие». Прямо сверху. Я как раз мимо шёл… Ну, и увидел. Уверяю: совершенно случайно! — объяснил Габриэль.       — Ага, как же! Случайно он увидел! — подал голос Бенни, но головы не повернул: на экране ноутбука его компьютерный герой как раз собирался сражаться сразу с тремя вампирами.       — Захлопнись, громила! — огрызнулся Габриэль и показал широкой спине Бенни язык. — Дин, ты, короче, скажешь потом, что сам забрал конверт, лады?       Этот маленький, вертлявый парень имел просто феноменальную способность заткнуть рот всем, даже такому бугаю, как Бенни. Он считал себя совершенством; умудрялся каким-то удивительным образом возвышаться над всеми, несмотря на коротенькие ножки; за словом в карман не лез и принимал только одну правду — свою собственную. Однако, обладая вздорным и капризным характером, Габриэль оставался добрым и озорным, и его все обожали: студенты, преподаватели, официанты закусочных и кофеен даже, кажется, сам Господь Бог. Будучи не очень красивым внешне, Гейб выделялся из толпы своим мощнейшим обаянием. Девушки на его харизму и жизнелюбие велись даже лучше, чем на красоту Дина или мощные бицепсы Бенни.       — Полагаю, ты его успел «совершенно случайно» открыть, — усмехнулся Дин. — Когда у меня суд?       — Третьего июля, — ответил, ничуть не смутившись, Габриэль.       — Твою мать! — ругнулся Дин. — Придётся потом всю ночь пилить, чтобы в Лоуренс четвертого успеть.       — Подружку свою поставишь в известность? — поинтересовался Габриэль; его светло-карие глаза искрились смехом.       Дин скорчил кислую мину. Уж кому, как не его друзьям, отлично было известно, какая у Дина девушка. Амара настолько тщеславна и капризна, так стремится к всевластию и признанию, что идеализировала свою жизнь до уровня героинь книг вроде «Я — Королева! Хотите узнать, как добиться того же?». И малейший проступок, один лишь чей-то неверный шаг, бросающий тень на её безупречную репутацию, вызывает в этой хрупкой девушке совершенно неконтролируемую дикость, отчего хочется немедля бежать и прятаться от неё. Или начинать читать заклинание экзорцизма.       Ещё неизвестно, что Амара сделает с Дином, когда узнает, что её очень статусный молодой человек со дня на день отправится в суд.       — Эээ… наверное, не стоит, — сказал он, содрогаясь.       Дин не понимал, зачем ему Амара. Не понимал, почему начал с ней встречаться и что его останавливает от разрыва этих отношений. Вдали от девушки парень старался даже не вспоминать о ней, однако, находясь рядом, Амара оказывала на него странное действие, словно одним взглядом сминала и парализовывала его внутреннее «Я».       — Надеюсь, она свалит куда-нибудь на каникулы, — снова подал голос Бенни, уже успешно поотрубавший бошки вампирам и теперь занятый прокачкой боевых способностей своего героя. — Меня от неё жуть берёт!       — Меня тоже, — признался Дин. — Зато она в постели истинная пантера! Такого у меня ни с кем не было.       — Вы же идеальная пара! — насмешливо фыркнул Гейб. — Ты — капитан команды, она — зампрезидента женского студенческого общества. Король нашёл свою королеву!       — Да неужели? — скорчил гримасу Винчестер. — Почему же рядом с ней я чувствую себя не королём, а кроликом, запертым в клетке с гадюкой?       — Не переживай, бро, — хлопнул его по плечу Габриэль. — Тебя никто не заставляет на ней жениться. Поиграете ещё годик в пару верховных богов Олимпа, а после выпуска помашешь ей ручкой.       — Только смотри, чтобы она эту самую ручку потом по локоть не отгрызла, — предупредил Бенни, и они с Гейбом засмеялись.       Дин промолчал. А что ему сказать на это? То, что в его «идеальной» студенческой жизни одна сплошная фальшь?       Он был очень удивлён, застав свою девушку пакующей чемодан. Даже занимаясь таким будничным и суетным делом, Амара выглядела по обыкновению безупречно: идеально накрашена, худенькая фигура затянута в элегантное платье неизменно чёрного цвета, тёмно-русые волосы струятся по плечам и спине красивыми локонами. Иногда Дину так хотелось нацепить на неё джинсы с разрезами и одну из своих старых маек с рок-группой, взлохматить волосы, нарушая эту тщательность, заставить смыть краску с худенького лица… Просто чтобы увидеть, способна ли Амара быть настоящей, открытой и тёплой. Но он никогда бы не решился, опасаясь очередной вспышки ярости. Амара ненавидела простоту и беспорядок во внешности и в делах.       Обилие в ее гардеробе чёрного нагоняло на Дина тоску.       — Куда-то собираешься? — поинтересовался он, заглядывая в чемодан. — Ты же говорила, что домой не поедешь.       — А я и не еду. Едем мы с тобой — в тур по Европе! — сообщила Амара, и через минуту в руках у парня уже был рекламный буклет с вложенными в него авиабилетами.       У Дина глаза на лоб полезли. Ведь он ни сном, ни духом ни о каком туре! А, даже если бы и знал, желания лететь в Европу у него нет. Тем более, за счёт своей девушки. Это совсем не по-мужски!       — А как насчёт того, чтобы спросить у меня? — мрачно поинтересовался Дин, начиная потихоньку злиться. — Или моё мнение не в счёт?       — О, Дин, ну что за глупости? — покачала головой Амара. — Просто я решила сделать тебе сюрприз. И что это за тон, вообще?       Худое бледное лицо её стало строгим и серьёзным. Дина бесило это её стремление верховодить над ним, как над неразумным ребёнком. Она вообще вся его бесила! Амара умудрялась как-то вытащить на свет божий все самое низменное и тёмное из его души. Едва ли не ежедневно Дин порывался расстаться с капризной и властной девушкой, но… Стоя рядом с ней, пригвожденный к полу жутковатым, «ведьминским» взглядом её больших тёмных глаз, молодой человек не мог найти в себе силы сделать этот шаг.       — Я не хочу в Европу!       — Дин, ты как ребёнок, честное слово. Уверяю, тебе там понравится.       — Амара, дай мне самому решить, что мне понравится! — от раздражения Дин даже покраснел, так что его веснушки, украшающие прямой нос и щёки, стали незаметны. — У меня давно свои планы на каникулы.       — Не смей повышать на меня голос! — гневно воскликнула девушка. — Какие у тебя могут быть планы?       — Я поеду домой, в Лоуренс. Ведь я тебе об этом давно говорю.       — Ладно, — вдруг сказала Амара, переставь прожигать его глазами и деловито возобновляя упаковывание своего чемодана.       Чтобы она, да с кем-либо согласилась?! Невероятно! И очень тревожно.       — Мы вместе поедем к тебе, — объявила Амара и довольно улыбнулась.       Чёрт! Не зря, значит, сердце заходилось от недоброго предчувствия.       — Об этом не может быть и речи, — отрезал Винчестер, собрав всю свою волю в кулак.       — Дин, я твоя невеста! — взвизгнула Амара.       — Чего? — нахмурился молодой человек. — А ты ничего не перепутала? Не припомню, чтобы я тебе предложение делал.       Темные глаза Амары наполнились слезами. Дин устало выдохнул, отворачиваясь от неё. Каждый раз одно и то же! Она всегда пытается разжалобить парня, встречая какое-то сопротивление с его стороны. Первые раз двадцать это ещё срабатывало, но не теперь. В арсенал Амары со временем добавились истерики избалованной принцессы, а так же невероятной силы ярость, которая и делала её опасной.       В такие моменты Дин предпочитал уходить и пару дней всячески избегать девушку. Иначе у него возникало жгучее желание как следует ей врезать, а Дин считал последним делом поднимать руку на женщину. За это время Амара успокаивалась, остывала и становилась милой и полной спокойного достоинства.       — Дин, ты разве не собираешься знакомить меня со своей семьей? — жалобно проговорила девушка.       — Оставь свои уловки, детка, — холодно ответил Дин. — Я еду к родителям один!       — Ты меня больше не любишь?       — О, Боже! — простонал Дин, возведя глаза к потолку. — Прекрати это!       Он без раздумий зашагал к выходу из комнаты подруги.       — Если ты сейчас выйдешь отсюда, мы немедленно расстанемся! — пригрозила Амара, в голосе её звучали истеричные злые нотки.       Дин только коротко глянул не неё из-за плеча, хмыкнул и вышел за дверь.       Ему показалось, что влияние Амары на него, наконец-то, начало ослабевать. И это радовало безмерно.       Дин совершенно не представлял, во что положено одеваться, когда идёшь в суд в качестве обвиняемого.       Габриэль посоветовал ему взять смокинг напрокат, и это был один из тех крайне редких моментов, когда Дин не смог бы с уверенностью сказать, что его друг шутит. Бенни только плечами пожал. В конце концов, решено было сильно не заморачиваться и просто надеть чистые джинсы и свежую рубашку.       Дин собирался один ехать на слушание, но, друзья пригрозили подать на него в суд, если Винчестер посмеет оставить их дома в такой нелёгкий для него момент. В итоге все втроём они катили в автомобиле Дина — старенькой, но шикарной, доведённой любящим хозяином до совершенства Шевроле Импале.       Не сказать, что молодой человек очень уж переживал за своё будущее (тюремный срок ему точно не грозит из-за такой ерунды), однако внутри всё равно всё стягивалось в неприятный узел, и пальцы, пожалуй, слишком сильно сжимали руль. А вот внешне Дин казался совершенно расслабленным. Хихикал над остротами Габриэля, наблюдал за очередной перебранкой своих друзей, радовался тому, что Амара улетела в Европу одна, и он может с полным правом вздохнуть с облегчением. Предвкушал скорую встречу с родителями и братом.       — Если тебе припаяют штраф, я заплачу, — предупредил вдруг Габриэль, когда они парковались уже у здания окружного суда.       — Ещё чего! — возмутился Дин. — Я не собираюсь жить за твой счёт, Гейб! Ты и так уже залог за меня внёс.       — Это я всего лишь рассчитался с тобой за собственную безнаказанность, — упрямо сказал Габриэль, надувшись.       — Нет, друг. С залогом я ещё соглашусь. Но больше ни цента не возьму! Сам справлюсь, — покачал головой Дин.       — Дурак! — беззлобно ответил Габриэль. — Тогда я тебе взаймы дам. Беспроцентный кредит. Постепенно отдашь.       Дин снова хотел возразить, однако, повременил с этим. Если хорошенько подумать, предложение друга очень даже разумное и действительно поможет Винчестеру справиться с этой бедой.       Вопреки сложившимся по фильмам стереотипам, всё слушание оказалось очень коротким, деловым и будничным. Никто не толкал пламенных речей в защиту подсудимого или в его обвинение. Молоток судьи не грохотал, призывая собравшихся к порядку. Этих собравшихся-то было раз, два и обчёлся: сам Дин, общественный адвокат, который, похоже, выполнял здесь роль мебели, охранник из дельфинария, поймавший тогда Дина, следователь, что допрашивал горе-купальщика, судья и его секретарь, два статиста, охранник у двери и Габриэль с Бенни.       Судья — женщина средних лет с лицом крайне уставшего от суетности бытия человека - равнодушно ознакомилась с материалами дела, задала Дину пару вопросов, со скучающим видом выслушала адвоката и, хлопнув молотком, огласила приговор.       Сто часов общественных работ в том самом злополучном дельфинарии. Без права покидать округ до исполнения приговора.       Дину казалось, что по нему основательно проехался асфальтоукладчик — таким он чувствовал себя раздавленным и жалким. Предателем и, одновременно, обиженным ребёнком. Большего разочарования ему ещё не приходилось испытывать! Как сказать семье, что он к ним на праздники не приедет? Как объяснить, по какой причине? Да Дин же сгорит со стыда, рассказывая маме, что напился, пробрался в дельфинарий ночью и… Хм. Подробности точно можно опустить.       Мама простит, даже не уточняя, за что его прощать. Дин — её маленький ангел, всегда был им и будет. Папа построжится, конечно, но недолго, а потом Дин услышит очередную историю из бурной молодости Джона Винчестера. А вот реакцию младшего брата он предугадать не мог. Сэм взрослеет с каждым днем, его взгляды на мир меняются со скоростью света. Дин и сам не стал бы пока утверждать, что нашёл себя в этой жизни, а Сэм, в его семнадцать, и подавно.       Какой бы ни была реакция Сэма, менее виноватым Дин себя чувствовать не сможет. Прощай, праздник в тёплом семейном кругу. Можно забыть и о традиционных фейерверках.       Не жизнь, а одно сплошное дерьмо…