Чувствуй

      …Меж ягодиц елозило что-то твердое, по ощущением немного напомнившее сиденье велосипеда, только отвратительно горячее. Мучитель мелко подрагивал от нетерпения, толкался бедрами, задыхался и постанывал.       — Ооо… Какой сладкий… Какой свежий… Ооо… — вновь и вновь повторял он, используя в качестве смазки свою вонючую слюну. — Будет немного больно сначала. Но тебе понравится. Охх, черт!..       Больно было так, что даже под страхом смерти подросток не смог сдержать мучительного воя. Мужчина, очевидно, это предвидел, так как заранее зажал ему рот обслюнявленной рукой. Парнишку вырвало в эту ладонь, за что его тут же схватили за волосы и с брезгливым шипением приложили лицом о ствол дерева. Из носа хлынула кровь, перед глазами замелькали белые пятна. Он бы и рад был сейчас вновь потерять сознание, однако этого не происходило.       Словно раскалённый жезл вспарывал, обжигал все внутри, пронзал насквозь; дикая, режущая боль сводила с ума. От боли он даже обмочился. По бедрам бежали струйки крови. Несчастный подросток, заливаясь слезами отчаяния, попытался податься вперед, чтобы избавиться от разрывающих движений мучителя. Пусть его убьют! Лучше смерть, чем эта боль и позор.       Чудовище облапило его, наваливаясь всем телом, не давая исполнить задуманное.       — Ооо… Ты просто чудо, малыш!.. Сладкий, тугой… Люблю тебя!.. Ооо… -выстанывал мужчина, раз за разом терзая свою жертву.       Дин не очень хорошо спал ночью. Ворочался, не находя себе места, каждая складочка на постельном белье мешала и раздражала. А тут еще в три часа ночи в комнату ввалились вернувшиеся из клуба друзья. Габриэль цеплялся за громилу Бенни как обезьянка и беспрестанно хихикал. По пути они сшибли многорогую, словно диковинное существо, вешалку для верхней одежды и сумок и едва не повалились на пол из-за полочки для обуви.       — Я вас обоих сейчас в окно выкину! — пригрозил Дин, оторвав голову от подушки. — И плевать, что ты не пролезешь, Бенни — скину по кусочкам. Гейб, вали уже к себе! Спать не даёте.       — А ты не завидуй! — живо отозвался Габриэль. — Мы тебя звали с собой. Сам виноват, что не пошел.       — Я, так-то, работаю, устаю, — угрюмо пробурчал Винчестер. — Это вы — два прожигателя жизни.       — Ой-ой! Работник месяца, блин! — съязвил Бенни, рухнул ничком на свою кровать, не раздеваясь, и тут же захрапел.       — Ну, ты это… — пробормотал Габриэль, топчась на пороге. — Ты в порядке, брат? Какой-то ты… не такой в последнее время.       — Я в порядке, Гейб, — сухо бросил Дин, отворачиваясь к стене. — Иди уже проспись.       — Ага, да. Но мы утром к этому вернёмся, — пообещал Габриэль и ушел в свою комнату.       Дин тяжело вздохнул, улегся на спину и уставился в потолок.       Следовало ожидать, что Габриэль и Бенни заметят его состояние. На то они и друзья. И поскольку они хорошие друзья, раньше времени в душу со своими расспросами не лезут, предоставив Дину возможность самому со всем разобраться и обратиться за помощью, если нужно.       Проблема была только в том, что Дин не знал, в чем ему следует разбираться и надо ли это вообще. Он понятия не имел, что у него не так. Просто что-то не отпускало его, смутное и непонятное. Парень прекрасно понимал, что ему не свойственна такая вот меланхолия, однако никак не мог заставить себя пойти на вечеринку или на пляж. Ноги не шли.       Дин даже переспал с рыжеволосой красоткой Анной, пока его официальная девушка гуляет по Европе, чтобы только развеять этот дурман. Однако та ночь удовольствия закончилась, а утром его вновь словно придавило к земле невидимым и непонятным грузом.       Валяться в кровати не имело смысла — все равно сна нет. Да и раскатистый храп Бенни, пустившего слюну на подушку, — не самая лучшая колыбельная. Дин соскочил на пол и, чуть поразмыслив, впервые за время каникул решил сделать утреннюю зарядку. Тренер строго настрого велел всем футболистам не расслабляться, оглядываясь на лето, но кого это волнует, если полночи зажигаешь на вечеринке, а утром не стащить с кровати и буксиром?       А Дину просто надо хоть чем-то занять голову, кроме дельфинария и Каса. Он уже и сам понимал, что это просто ненормально — столько думать об этом синеглазом психически нездоровом парне. Зарядка, а потом и душ, помогли немного развеяться, но недостаточно. И тогда Дин, на которого ужасно давили стены их с Бенни комнаты, к собственному удивлению захотел пойти немного побегать.       На улице ему стало свободнее, и воздух здесь был свежее. А то после вчерашнего загула друга в комнате стоял плотный, яркий запах перегара и пота. Дин, наконец, вдохнул полной грудью. Учитывая не такой уж и ранний час, количеству спешащих на работу людей удивляться не приходилось. Только бегать под прицелом стольких пар глаз не очень-то хотелось. Так что Дин отправился в парк, подальше от городской суеты.       Вставив в уши наушники, молодой человек бодро зашагал по дорожке под любимую музыку, составляющую специальный плейлист «Для пробежки», постепенно набирая скорость.       Солнце еще поднялось не слишком высоко, но июль — есть июль, и палило оно достаточно интенсивно даже в этот утренний час. Городу очень не хватало дождя: умыться, стряхнуть с себя пыль и оцепенение жарких летних дней. Горожане, не занятые работой, потянулись в парки и скверы. В основном это были пенсионеры, переполненные новостями и сплетнями и жаждущие друг с другом этим всем поделиться, молодые мамаши и няньки с колясками и наслаждающиеся каникулами школьники, которых никакая жара не удержит от велосипедов, скейтбордов и роликов.       Дин лениво трусил по дорожкам, погруженный в льющиеся из динамиков голоса исполнителей классических рок-баллад. Музыка обволакивала, прочищала мозги, мысли вторили словам песен. В такие минуты весь мир принадлежал исключительно Дину, и в нем как будто больше никого не существовало.       Плейлист закончился, музыка смолкла. Парень воспользовался этим, чтобы перевести дух. Как профессиональный спортсмен, Дин быстро умел восстанавливать дыхание. Опершись ладонями о колени, он сделал несколько глубоких медленных вдохов через нос, плавно выпуская воздух через рот. Задышав ровнее, Дин выпрямился, огляделся и оторопел.       Он стоял прямо на повороте к воротам дельфинария! Как так-то? Бегать в парке и вдруг оказаться здесь! Каким-то неведомым образом ноги сами принесли его на работу. Как он вообще сюда добежал, если всегда приезжал только на машине и пешего маршрута не знает? И как теперь обратно добираться? Пытаться найти дорогу и опять пешком?       Вот этого Дину точно не хотелось. Он хоть и не пытался установить новый мировой рекорд по бегу, все равно порядком подустал за этот час. Ноги слегка дрожали от напряжения, мышцы наливались приятной тяжестью после интенсивной нагрузки. Сейчас бы окунуться в прохладную мягкость океана или, хотя бы, бассейна. И вот он стоит перед дельфинарием. Словно насмешка!       Позвонить друзьям, чтобы забрали?       Нет, эта сладкая парочка точно пребывает еще в мире сновидений.       Вызвать такси?       Ага, а кто решил, что бумажник на пробежке — лишний груз?       Пока Дин размышлял, к дельфинарию, на подъездную дорожку к воротам на внутреннюю парковку для персонала, свернул автомобиль. За рулем сидела стройная моложавая женщина с темными короткими волосами и почти по-матерински тёплой улыбкой. Это была дрессировщица, Джоди Миллс.       — О, Дин? — женщина слегка удивилась, заметив Винчестера. — Что ты здесь делаешь утром?       — Я просто решил немного побегать. — Дин попытался придумать правдоподобное объяснение. — Пробегал мимо дельфинария и решил, что можно заглянуть и поздороваться со всеми.       — Аа. Ну, привет, Дин, — усмехнулась Джоди.       — Доброе утро.       — Залезай в машину, если хочешь. Устал небось.       Дин не заставил дважды просить себя. Пусть проехать придётся всего около двухсот футов, но зато получится миновать не в меру любопытного охранника. А еще, сидя в машине в качестве пассажира, Дин не сможет смалодушничать и повернуть, не решившись войти на территорию дельфинария.       — Пойду отмечусь у Бобби, а потом выпущу Джипа и Седана. Пусть порезвятся, — сообщила Джоди, запирая машину. — Могу с уверенностью сказать, что Руфус уже здесь, но, как обычно, зацепился с нашим директором языками и забыл о дельфинах.       Она ушла. Дин, оставшись в одиночестве, потоптался немного, но, поняв, что его тянет только в одном направлении, отправился к бассейну для представлений.       Судьба, должно быть, решила окончательно его доконать: на краю бассейна, свесив ноги в воду, сидел Кас!       Замерли оба.       Дин вообще чувствовал себя странно из-за этого парня. Обычно общительный, веселый, самоуверенный, легкий на подъем и охочий до развлечений, он как-то робел и терялся, не мог понять, что ему следует делать и говорить. Хотелось просто сесть рядом и молчать, болтая ногами в воде. И даже очевидные психологические проблемы Каса не отпугивали Винчестера, а только добавляли растерянности и любопытства.       Кас был странным. Загадочным. Словно парил где-то в неведомых далях на огромных темных крыльях. А Дину только и оставалось, что стоять на земле, задрав голову, и гадать: а что же там, высоко-высоко?       — Привет, приятель, — наконец-то он смог протолкнуть слова через рот. — Очешуенное утро, не так ли?       Кас весь подобрался, навострился, точь-в-точь кот перед прыжком — того и гляди стрелой рванет с места.       — Эй, только вот не надо опять это начинать! — воскликнул Дин. — Пора уже перестать меня бояться, чувак. Я же говорил, что ничего плохого тебе не сделаю. Я вообще не опасен! И вполне могу даже обидеться за то, что ты видишь во мне монстра.       Собирался Кас что-либо ответить или нет — неизвестно. Потому что в это мгновение раздалось тихое жужжание механизма, который, как Дин уже знал, поднимает подводную решетку, что отделяет бассейн от небольшого канала, ведущего прямо в аквариум. Жужжание смолкло, и уже через минуту в бассейне появились дельфины. Мягко посвистывая и щебеча, они серебряными стрелами устремились прямо к Касу.       — Можно я просто здесь посижу? — вдруг спросил Дин и сам же этому удивился. — Я не буду подходить к тебе. Мне просто… интересно.       Свист дельфинов враз поменял интонацию. Даже Дину стало ясно, что в их голосах теперь появилась настороженность. И они явно готовы были в любой момент встать на защиту своего человека.       Кас долго и внимательно смотрел на парня, буквально сверлил глазами, отчего у Дина внутри все как-то цепенело. Но он сумел выдержать этот взгляд, надеясь, что Кас по его глазам прочтет: Винчестер безобиден.       И вдруг — и это показалось чудом! — Кас кивнул. Успокаивающе поглаживая глянцевые мордочки дельфинов, он выразил свое согласие кивком головы. Дин изумленно приоткрыл рот, но быстро опомнился.       — Спасибо, приятель! Я сяду подальше, чтобы тебе было спокойнее.       Дин довольно улыбнулся и в три сильных прыжка добрался до верхнего яруса трибун. Особо не церемонясь, сразу улегся на скамью, радуясь, что она оббита непромокаемым, но мягким материалом.       Кас таращился на него с явным изумлением, но Дину было все равно. Он так устал, ему хотелось прилечь и было совершенно плевать, кто что о нем подумает.       Какое-то время Кас все же опасливо косился на Винчестера, но, видя, что тот преспокойно полеживает на скамье, никак себя не проявляя, постепенно стал расслабляться. Он по-прежнему не произносил ни слова, однако в то же время не был молчалив. Имитируя переливчатый свист, Кас общался с дельфинами. И Дин готов был поклясться, что животные понимают человека.       Кас издавал какие-то звуки, махал руками, крутился на месте… Со стороны, должно быть, это выглядело смешным. Но Дин был слишком зачарован тем, как легко и послушно дельфины выполняют команды юного дрессировщика: взмывают ввысь со взмахом руки парня, падая в воду в фонтанах искристых брызг; ловко кувыркаются; плавно кружатся вокруг своей оси; привстают на сильных упругих хвостах, возвышаясь над водой, и вновь грациозно ныряют на глубину.       Дин тихо восхищался красотой и мощью дельфинов. Они были такими свободными, живыми и настоящими, чего многим людям никогда не достичь. Он тайком улыбался, видя, как они машут плавниками, явно призывая Каса искупаться с ними, а тот негромко смеется и качает головой.       Дин хотел быть здесь. Всегда хотел быть здесь, наслаждаясь зрелищем, отрешившись от мирских забот. Так тепло, уютно и спокойно он чувствовал себя только в родительском доме, рядом с мамой. И совсем не важно, что он разлегся не дома на диване, а на скамье на трибунах у бассейна для представлений в дельфинарии. И что светлый образ матери заменился не менее светлым образом Каса.       Незаметно для себя Дин задремал. Полубессонная ночь дала о себе знать. И, наверное, парень немного расстроился бы, если б узнал, что пропустил кое-что поистине волшебное: Кас, глядя на спокойно спящего молодого человека, чуть улыбнулся. Совсем слабо, едва уловимо, но эта улыбка осветила его лицо получше солнца. Ведь это был внутренний свет — отблеск души Каса — так глубоко спрятанный в бездне мрака.       Бобби Сингер примчался сразу, как только услышал, что Дин в дельфинарии, готовый пинками выставить отсюда неугомонного мальчишку. Обнаружив Дина мирно спящим, а Каса — спокойно плещущимся с дельфинами, мужчина оторопел.       Это было самое меньшее, что он ожидал увидеть!       — Эй, спящая красавица! — гаркнул Бобби, когда оцепенение прошло, и он поднялся к Дину на трибуны. — Здесь тебе не отель. Ишь, разлегся!       — А?.. — растерянно отозвался молодой человек, хлопая ресницами и жмурясь от солнца. — Бобби?       — Нет, я твой плохой сон, балбес! — ворчливо ответил Сингер. — Нашел, блин, где спать. Поднимайся и дуй отсюда! Твое рабочее время вечером.       — Есть, шеф! — не удержался от сарказма Дин и уселся на скамье, потянувшись в карман за телефоном. — Только позвоню друзьям, чтоб забрали.       Украдкой бросив взгляд вниз, на бассейн, он увидел теперь уже Джоди и Руфуса, работающих с дельфинами.       Кас исчез. Но воспоминание о нем свернулось где-то внутри маленьким теплым комочком.