Чувствуй

      …Ему хотелось умереть. Прямо здесь — на траве под кустами жасмина, от запаха которого тошнило. А зачем после такого жить? Прятать глаза от стыда, просыпаться по ночам от кошмаров, пытаться забыть, зная, что это невозможно… Шарахаться от каждой тени и не сметь рассказать всё, как было, из-за страха, что пострадает его семья… Его начнут жалеть, а это просто унизительно! И от этого позора не отмыться никогда — словно клеймо на нём выжгли. Оно невидимо, но будет травить душу и сердце вечность.       Ублюдок пыхтел позади, вбиваясь внутрь, разрывая, кажется, все тело напополам. Кожа горела от прикосновений липких пальцев мужчины. От боли темнело в глазах…       Вечность…       Он даже не заметил, когда его мучения подошли к концу — так всё внутри было воспалено и разодрано. Внезапно горячая влажная рука протиснулась меж бедер парнишки, нашарила и сжала съежившийся комочком от ужаса член, и следом, как-то мерзко похрюкивая и содрогаясь, чудовище поставило точку в своем грехе. Тёплые густые капли заскользили вниз по перемазанным кровью ягодицам его жертвы.       — Хороший мой мальчик, — сипло пробормотал мужчина, немного отдышавшись. — Я бы с тобой каждый день играл! Клянусь! Ты прелесть.       Это было самой жестокой насмешкой…       Наверное, это оказался переломный момент во всей истории с Касом.       Конечно, он не лез к Дину с дружескими обнимашками, но хотя бы больше не шарахался от молодого уборщика. Дин и не торопился, пока не предпринимая попыток сделать следующий шаг к сближению. Он хотел дать возможность Касу постепенно расслабиться.       Каждый вечер теперь проходил по одному сценарию: Дин весело приветствовал парня, появившись у бассейна, на что тот неуверенно кивал, а потом преспокойно принимался за уборку трибун. Но спокойным Дин только казался, а на самом деле украдкой то и дело с непонятным волнением поглядывал на Каса — сильного, гибкого, красивого, играющего с дельфинами прямо в бассейне       Просто не мог не смотреть.       Кас продолжал общаться исключительно с дельфинами. Он даже ловко и забавно умудрялся имитировать их свит и трели. С Дином же не перекинулся пока ни словом. Но Винчестер и не ждал от него живых разговоров. Он говорил за них обоих. Просто болтал и болтал, рассказывая обо всём: как прошёл его день, что он ел на обед, делился обожанием свой «детки» Импалы, описывал все причуды лучших друзей, сетовал на суровость университетских профессоров, ворчал по поводу косорукости Адама, из-за которого команда продула в полуфинале…       Кажется, с тех самых пор, как научился говорить, Дин не сказал ещё столько слов, сколько за эти дни. И он знал, что Кас, хоть и вида не подает, слушает его. Ради этого Дин мог продолжать свои монологи вечно. И с удовольствием проводил бы в дельфинарии целые дни. Даже приходилось заставлять себя идти на работу строго в положенное время, чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений.       Друзья вроде бы успокоились, заметив, что Дин ожил и стал прежним жизнерадостным парнем, а значит не будут приставать со своей психотерапией. Не то, чтобы Габриэль и Бенни его напрягали, а просто Дину нечего было им сказать. Он не знал, что с ним самим происходит и почему, и знать этого точно не хотел!       Но, человек — существо маленькое, он может лишь предполагать. А кто-то неведомый и могущественный, у которого там, наверху, свои планы на каждую букашку, до основания может разрушить всё, что человек выстраивает в своей голове, и просто столкнуть его лицом к лицу с неизбежным.       Совершенно неожиданно пошёл дождь. Вот только что клонящееся к горизонту солнце отражалось от воды в бассейне, рассылая во все стороны игривых «солнечных зайчиков», и вдруг, откуда ни возьмись, над окрестностями нависла тяжелая, пузатая тёмно-синяя туча. Моментально стемнело. Пока ещё редкие, но крупные капли зашлёпали по выложенным плиткой дорожкам, оставляя на них ровные тёмные кругляши.       Дельфины заволновались. Кас поспешно выскочил из бассейна и ринулся к подъемнику, чтобы поднять решетку вручную и дать возможность Джипу и Седану уплыть в аквариум. Он был весь мокрый; вода капала с прядей темных волос, из-за чего парень поминутно встряхивал головой, капли скользили вниз по загорелому телу, огибая мускулы, соски заострились, купальные шорты облепили стройные бедра и ноги.       Дина отчего-то бросило в жар, хотя на улице стало заметно прохладнее. Ещё более странным было то, что весь этот жар словно бы стекался к низу живота. И там что-то ворочалось — чужеродное и пугающее.       Чтобы отвлечься, Дин поспешил помочь Касу, мокрые ладони которого скользили по ручке рычага, мешая приложить достаточные усилия для того, чтобы поднять его. Сам Кас был слишком сосредоточен, так что не обратив внимание на то, в какой опасной близости встал от него Винчестер. Зато вдвоем они с легкостью подняли рычаг, и дельфины ринулись в образовавшийся проем.       А дождь все набирал силу. Удары капель были довольно ощутимыми. Дин знал, что такой крупный дождь очень сильный, но кратковременный. Проще было укрыться под трибунами и переждать, чем бежать в администрацию, промокнув при этом до нитки.       — Бегом, спрячемся под верхние трибуны! Над ними навес есть, — крикнул Дин, без раздумий схватил Каса за запястье и потащил к трибунам.       Кас так оторопел, что не успел даже испугаться как следует. В полумраке, царившем под трибунами, его глаза — расширившиеся и глубокие — казались совсем тёмными. Он переводил взгляд с лица Дина на его пальцы и обратно. И тут только Дин осознал, что все еще цепляется за запястье парня. И даже чувствует, как все учащается у Каса пульс.       — Черт! — Его словно током прошибло, разум просто затопляло ощущение тонкой тёплой кожи под пальцами.       Это нужно прекратить. И быстро!       Отдёрнув руку, как ошпаренный, Винчестер отскочил на пару футов, настороженно глядя на исходящего мелкой дрожью парня. А что если у него приступ паники уже начинается? Что с ним тогда делать, с психом этим?       — Кас, извини! Слушай, прости, ладно, приятель? Я не подумал. Со мной такое бывает, — забормотал Дин, пряча взгляд. — Я только хотел от дождя укрыться. Пожалуйста, не бойся, Кас! Я больше и пальцем к тебе не прикоснусь.       Ливень набирал обороты, стоял вне их убежища серой пеленой, грохотал, словно где-то рядом возник водопад. Вода из бассейна выплёскивалась под натиском своей небесной сестры.       Кас все дрожал. Но Дину потребовалась пара минут, чтобы сообразить, что парня трясёт вовсе не из-за страха. Молодой помощник дрессировщика оставался вымокшим, почти раздетым, и дрожал он сейчас от холода.       — Ох! — воскликнул Дин, качая головой. — Не мог сказать, что замерз?       На миг глаза Каса вспыхнули как-то иначе, чем всегда — кажется, то был гнев. И Винчестер внезапно увидел блистательного, сильного, преисполненного достоинства молодого человека. Но это быстро исчезло, и перед Дином опять стоял зажатый, робкий мальчишка, дрожащий и несчастный.       Дин даже не был уверен, что тот, другой Кас, ему не привиделся. Он с трудом подавил в себе желание стиснуть в объятиях этого взъерошенного мокрого котенка, согреть его своим теплом. Вместо этого Дин снял с себя футболку и, пока Кас не успел опомниться, быстро шагнул к нему и надел футболку на голову парню.       — Руки! — скомандовал Дин, избегая встречаться с недоумённым взглядом синих глаз.       Кас вздрогнул и на автомате приподнял обе руки, чем Дин и воспользовался, ловко продевая их через рукава. Когда-то давным давно он вот так же помогал одеваться своему маленькому братишке и, как оказалось, приобретенный навык никуда не делся.       — Вот. Так лучше, — удовлетворенно сказал Дин, отступив и любуясь одетым парнем.       Его футболка оказалась великовата Касу, но не критично. Наоборот, Дин опять умилился. А Кас пребывал в явной растерянности, не зная, стоит ему благодарить за одежду или лучше бежать от неугомонного парня, как от чумы. Глаза метались из стороны в сторону, словно в поисках путей к отступлению, и в них плескалась паника.       Дину даже казалось, что он слышит, как грохочет сердце Каса. Парень судорожно дышал, словно каждый вдох давался ему с огромным трудом.       Еще хлопнется тут в обморок! Что тогда с ним делать?       Стараясь не совершать резких движений, Дин сделал еще два шага назад, одновременно вскидывая руки в знак капитуляции.       — Ладно, эй! Ладно. Кас, я далеко! — быстро сказал он. — Видишь? Вот мои руки. Я тебя не трону. Не бойся, оʼкей? Все хорошо, чувак.       Вот опять его буквально захлестнуло это чувство — то, что рядом с Касом он ощущает себя как дома. Дин разделял со своим отцом страсть к лошадям, и там, в Лоренсе, Винчестеры частенько наведывались на конный двор. Так что Дин не понаслышке знал, что такое пытаться приручить красивого дикого жеребца. Он столько раз восхищенно наблюдал, как ловко Джон Винчестер взлетает на спину норовистой кобылы, даже без седла.       Кас сейчас казался тем жеребцом — пугливый, молодой, грациозный, не знающий, чего ему ожидать от человека. И Дину до одури захотелось сломать эту стену страха и отчуждения.       Сахаром его, что ли, приманить?..       — Кас, ты в порядке? Слышишь меня? — Дин чуть присел, чтобы заглянуть в опущенные к земле красивые глаза парня, и осознал, в что в данную минуту не может их прочитать. — Извини, что я к тебе прикасался. Ты же не любишь этого. Хотя я и не знаю, почему.       Он поежился. Без футболки было довольно зябко. Дождь все сыпал; холодные капли иногда просачивались через щели в их укрытии, но не причиняли особого дискомфорта. Зато Кас перестал дрожать. И опять стал напряженным. Резко вскинув голову, он глянул на Винчестера так, что тот невольно попятился. И теперь уже напрягся сам. Ведь он, на самом-то деле, знать не знает, что можно ожидать от психически неуравновешанного человека, но слышал, что они могут стать буйными и опасными. И горящие сейчас странным огнем глаза Каса вызывали кое-какие опасения.       Однако произошедшего в следующее мгновение Дин ожидал меньше всего!       Кас очень осторожно, медленно и неуверенно протянул ему руку.       Слегка дрожа, она повисла в воздухе, и оба молодых человека пару минут просто таращились на нее: один — шокированный собственным поступком, второй — не менее изумленный и вконец растерявшийся.       Почувствовав, что «рука дружбы» вот-вот исчезнет, Дин отбросил все сомнения. Медленно приблизившись, он с величайшей осторожностью дотронулся кончиками пальцев до протянутой к нему руки.       Кас вздрогнул, и очевидно было, что ему стоит огромных усилий не сорваться сейчас. Дин не спешил. Плавно заскользил подушечками пальцев к ладони парня. Кисть у Каса была немного меньше, чем его собственная, с более тонкими и длинными, точно у музыканта, пальцами, но крепкая, загорелая. Когда же Дин мягко скользнул по его прохладной ладони, Кас затаил дыхание, не сводя глаз с их странного рукопожатия.       — Видишь, Кас? — прошептал Дин, и шум дождя, как ни странно, не смог заглушить его слова. — Это совсем не больно и не страшно. Всего лишь пожали друг другу руки.       Это даже не было классическим рукопожатием. А просто Дин, добравшись до его запястья, бережно обхватил всю кисть Каса своими пальцами.       Кас замер, глаза его стали просто огромными. Дин буквально кожей чувствовал, насколько сильно парень напряжен. Сам же он испытывал какой-то странный детский восторг. Как будто ему вдруг разрешили немного поиграть с такой желанной, но очень хрупкой и дорогой игрушкой.       — Я не знаю, кто причинил тебе зло, но точно знаю, что хороших людей на свете все же больше, — серьезно сказал Дин, чуть поглаживая нежную кожу его запястья большим пальцем. — Одиночество тебя погубит, Кас! Не надо прятаться от мира. И, может быть, ты уже скажешь мне хоть слово?       Кас неожиданно дернулся, как от удара, и ощутимо замкнулся, словно Винчестер затронул что-то очень болезненное внутри него. Резко выдернув руку из пальцев Дина, парень поспешно сорвал с себя его футболку, кинул ее хозяину и, выскочив наружу, умчался прочь.       Дождь, на его счастье, уже почти закончился.