Однажды ты поймёшь

      Дженсен, по своему обыкновению, появился в его комнатушке некоторое время спустя, когда Миша уже почти заснул. Однако, с поцелуями венерианец сейчас не полез, а присел на единственный стул, храня молчание. Миша лежал, отвернувшись к стене, и тоже безмолвствовал, сверля глазами причудливый узор на розовато-серой венерианской древесине, из которой на этой планете было сделано практически всё.       Так прошло несколько минут, и никто не решался начать разговор. Единственными звуками сейчас были яростный рёв и свист ветра да грохот грозы, бушевавших за стенами корабля.       — Мы поймали пару тюленей, — зачем-то сообщил Дженсен, первым нарушая молчание.       Миша неопределённо повёл плечом. Можно подумать, его интересуют эти вонючие зверюги!       — Миш… Посмотри на меня.       Миша сел, повернулся к мужчине, пронзая его ненавистным взглядом. Дженсен глаз не отвёл, с честью выдержав этот его взгляд.       — Я не знал, что ты хочешь улететь отсюда настолько сильно, — тихо сказал венерианец. — Мечтаешь вернуться на Землю?       — А чего ты ожидал? — злобно откликнулся Миша. — Что я вдруг тоже назову эту планету своим Раем и буду вечно радоваться такому счастью?       — Тебе так плохо здесь? — всё так же тихо спросил Дженсен. — Тебе плохо со м… с нами?       Внезапно Миша словно утратил способность дышать. Горло схватил спазм, в глазах потемнело. Где-то в лёгких заворочался кто-то когтистый и раздражённый.       — Миш? — быстро спросил Дженсен, заметив, как побледнело заросшее тёмной щетиной лицо мужчины.       — Иди сюда, — прохрипел Миша, с трудом восстанавливая дыхание.       Дженсен забрался к нему на лавку, уселся лицом к лицу с землянином. Потом потянул Мишу на себя и практически усадил на свои бёдра. Без всякого эротического подтекста они просто прижались друг к другу, так крепко — до хруста костей, пропитываясь теплом партнёра, уткнувшись лицом в основание шеи друг друга.       Миша ощущал, как мало-помалу леденящий холод и одиночество, до боли сковывающие его душу, отступают. Эти простые человеческие объятия словно зажгли внутри него миниатюрное, личного пользования солнышко.       — Я связался по рации с капитаном Бивером, — тихо сказал Дженсен. — Сам понимаешь, что у него не было возможности ждать нас так долго. Но он хороший человек. Он обещал помочь тебе, Миш. Он сообщит о тебе службе внутрисистемного спасения.       Миша в изумлении отстранился, заглядывая в странно печальное красивое лицо венерианца.       — Ты это серьёзно? — В синих глазах загорелась надежда.       — Да, серьёзно. За тобой вышлют спасательный планетолёт, — голос Дженсена оставался всё таким же тихим и задумчивым. — Уже завтра ты будешь дома, Миш.       — Спасибо!       Дженсен тут же снова прижал его к себе и поцеловал — без похоти, но жарко и очень чувственно, чуть лаская языком пухлые розовые мишины губы и язык.       — Трахни меня! — пылко выдохнул Миша, разрывая поцелуй.       — Что? — глаза Дженсена блестели от эмоций, словно пара изумрудов.       — Трахни меня, Дженс! Я хочу. Мне надо!       — Но… ты уверен? Ты же не готов.       — Я хочу, чтоб ты сделал это быстро и жестко. Чтобы было больно! Я хочу чувствовать это всё. Я хочу убедиться, что я всё ещё умею чувствовать!       — Боже, Миш!.. — Дженсена даже затрясло от желания и едва сдерживаемого порыва немедленно сделать то, что просит его любовник.       Но он не мог это сделать! Он не мог поступить так с Мишей. Только не с ним!       — Я не буду трахать тебя, — напряжённым голосом пробормотал Дженсен.       — Ты меня не хочешь? — нахмурился Миша. — Или тебе противно то, что я не подготовлен?       — Я хочу безумно! И мне всё равно, чистый ты или нет. Но я не стану пользоваться твоей слабостью. Я не хочу делать тебе больно, Миш! Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я хочу, чтобы ты шёл на это осознанно, а не под влиянием эмоций. И я не хочу, чтобы ты потом жалел о содеянном! У нас всё будет, Миш. Только не сейчас. Сейчас мы просто поспим.       Дженсен аккуратно уложил любовника на лавку и сам улёгся рядом на бок, поместив руку на его талию, а другую себе под голову вместо подушки. Миша долго смотрел на этого мужчину, радуясь тому, что исчезла, хотя бы на время, эта хмурая складка меж бровей Дженсена, исчезло выражение обречённости и равнодушия к собственной жизни. Смотрел и растворялся в собственной нежности.       На самом деле, Мише и без секса было сейчас хорошо. Оказалось, что нет большего удовольствия, чем засыпать в обнимку с близким тебе человеком.       В дверь постучали. Надо же: в этом богом забытом месте кто-то помнил ещё о хороших манерах!       — Дженсен, ты здесь? — послышался голос Джареда, и снова раздался стук.       Двое мужчин, обвившие друг друга руками и ногами, завозились на своём ложе, окончательно просыпаясь.       — Дженсен, нам нужно поговорить! — крикнул Джаред из-за двери.       — Сейчас иду, — хриплым после сна голосом отозвался Дженсен.       Синие мишины глаза вопросительно уставились на него. Дженсен, даже за столь недолгий срок, научился понимать его без слов. И это хорошо! Потому что Миша, памятуя о своей недавней слабости, почему-то чувствовал стыд.       — Всё в порядке, Миш, — мягко сказал Дженсен и подарил мужчине горячий «утренний» поцелуй. — Ты дальше спи, если хочешь.       — Я хочу в туалет и чего-нибудь пожевать, — ответил Миша, улыбаясь.       Дженсен только усмехнулся. Выбравшись из объятий своего любовника, он потянулся всем телом — и это было так соблазнительно! — и вышел к Джареду. Миша тоже не остался в своей примитивной кровати. Встав, он немного размялся и отправился завтракать.       В маленькой комнатке, выполняющей функции кухни, находилась одна только Женевьев. Она как-то затравленно взглянула на Мишу и опустила глаза. Мужчина подумал, что молодая новоиспечённая венерианка сегодня слишком уж бледна. Как будто даже больна. Женевьев жила на Венере уж около полутора месяцев, и, наверное, именно так эта планета действовала на тех, кого собиралась окончательно опутать своими сетями. Миша никогда бы не хотел для себя такой судьбы. Девушку ему было искренне жаль: молодая ведь совсем, ей бы жить да жить… О чём она думала, совершая злодеяние? Почему некоторые люди по-прежнему идут на преступления, которых на благополучной и дружелюбной планете Земля вроде как быть и не должно?       Только вот, как оказалось, что-то в системе ценностей землян было в корне неправильным.       — А где Джеи? Они уже поели? — спросил Миша девушку.       — Они наверху, на палубе, — сказала Женевьев. — Сегодня редчайший для Венеры день: нет никаких бурь. В этой части океана, во всяком случае.       — Неужели? — удивлённо воскликнул мужчина.       Он отрезал себе ломоть свежеиспеченного в индукционной печи хлеба, сверху водрузил хороший кусок вяленого тюленьего мяса, к специфическому привкусу которого уже начал привыкать.       — Да, — кивнула Женевьев. — Но я не знаю, хорошо это или плохо.       — Почему?       — Мы сейчас стоим на приколе возле острова. А в скалах на этом острове живут чайки. Они очень любят летать по округе, когда ветер не сносит их своими порывами.       — Чайки? — Миша всё ещё не понимал причину её тревоги.       — Ну, как по-мне, они скорее больше похожи на птеродактилей, только с перьями, — Женевьев содрогнулась от отвращения. — И они не прочь отведать человечинки.       — Зачем тогда мы здесь встали?       — Из-за тебя. За тобой уже летит спасательный планетолёт. Они недавно выходили с нами на связь. Какой-то Саша…       — О, это мой брат! — радостно воскликнул Миша. — И я почти не удивлён.       — Спасатели должны быть здесь примерно через час. Так что, к вечеру ты уже будешь на Земле.       Почему-то от слов венерианки тоскливо заныло сердце. Это его последний час на Венере! Один только час, чтобы сказать Дженсену «прощай» и успеть впитать в себя блеск его зелёных глаз, а потом навсегда унести в своей памяти.       — Миша, — робко обратилась к нему Женевьев, — а вам с Дженсеном хорошо друг с другом?       — Мне — да, — тихо ответил Миша, уставившись на свой сэндвич, но больше не ощущая голода. — А насчёт него не знаю.       — И ему тоже хорошо! — убеждённо воскликнула девушка, кладя ладонь поверх его руки в ободряющем жесте. — Я не могу сказать, что у него на душе, но Дженсен определённо изменился с тех пор, как мы забрали тебя к нам на корабль. Миша, он ТАК смотрит на тебя!       — Как?       — Как будто ты — его личное солнце.       — Он умело это скрывает, — невесело усмехнулся Миша. — Свято веря в свои венерианские истины.       — С этим ты ничего не поделаешь, — со вздохом признала Женевьев.       — Мне надо подняться к нему, — быстро сказал Миша, вскакивая на ноги. — Мне надо…       По земным меркам ветрище наверху дул довольно сильный, но для Венеры это и в самом деле был лишь игрушечный ветерок. Плотные розово-серые слои облаков сейчас не неслись по небу, как бешеные, огненные ветви молний не вспарывали пространство, и волны почти мирно бились о борт, не грозя вот-вот опрокинуть судно.       Дженсена наверху не оказалось. Один только Джаред стоял у борта корабля и задумчиво наблюдал, как пенные гребни волн лижут пологий каменистый берег острова. Миша встал рядом с парнем, и они немного помолчали вдвоём.       — Значит улетишь на Землю, да? — медленно проговорил Джаред.       — Да. — Миша и сам понимал, что нет в его голосе радости.       — Счастливчик! А нам… здесь подыхать.       — Где Дженсен? — спросил Миша, немало удивлённый словами венерианца.       — Сейчас придёт.       Дженсен и в самом деле появился буквально через пару минут, поднялся на палубу в сопровождении весьма ошарашенной Женевьев. И тут было отчего прийти в крайнюю степень изумления. Дженсен оказался гладко выбрит! Теперь стала совсем очевидна невероятная красота его молодого лица. Мишины глаза с восторгом и жадностью метались взглядом по точёным скулам, волевому подбородку, пухлым сочным губам, изящному прямому носу, более не прятавшимся под неряшливой густой растительностью… И вот такое вот сокровище обречено прозябать на этой адской планете?!       — Дженсен! — ахнул Джаред, таращась на друга, как на диковинку. — Почему ты… Оу!       — Пойдём, — тихо сказала ему Женевьев, взяла за руку и потянула за собой к противоположному борту корабля. — Пусть попрощаются.       Теперь Миша любовался «красотами» Венеры рядом с Дженсеном, украдкой поглядывая на мужчину и ловя его взгляды в ответ.       — Ну вот и всё, да? — нарушил болезненное молчание Дженсен. — Инопланетянин улетает домой?       — Полетим со мной! — неожиданно выпалил Миша, вцепившись в его руку. — Дженсен, вернёмся на Землю!       Тот только горько усмехнулся, качая головой.       — Я не могу вернуться, Миш. На Земле больше нет для меня места. Я стал другим. Я не смогу вновь начать жить по законам твоей планеты. В этом главная опасность Венеры: она перекраивает сознание людей под себя. Пусть не внешне, но мы тоже в каком-то роде мутанты, как и всё живое здесь. Поэтому мы не можем нормально выживать в таких условиях, которые царят на Земле. Точно так же, как и ты не сможешь остаться и нормально жить здесь. Венера — это Тьма, и на ней места для такого, как ты, Миш. Ведь ты же чистый свет!       Возразить Мише было нечего. Поэтому он просто притянул Дженсена к себе и поцеловал, и поцелуй этот был пропитан горечью и тоской. А потом они прижались друг к другу, ловя последние крупицы драгоценного человеческого тепла. Как они умудрились всего за пару недель стать друг для друга самыми близкими существами во всей бесконечной Вселенной?..       Миша заметил у противоположного борта корабля другую обнимающуюся парочку и мягко улыбнулся.       — У них действительно любовь, да?       — Похоже на то, — кивнул Дженсен, тоже повернувшись, но не убирая рук с его талии. — Как странно: я всегда был твёрдо убеждён, что Венера не оставляет людям шанса на чувства, на любовь. А теперь… Или я чего-то так и не понял?       — Однажды ты поймёшь, — процитировал ему Миша его же слова.       Дженсен бросил на него лукавый взгляд, который синеглазый землянин тут же отзеркалил.       — Мы с Джа поговорили, — сообщил Дженсен. — Он сказал, что понимает нас с тобой. Возможно, Джа благороднее меня, потому что я бы наверняка осудил его за то, что он поддался слабости, если б узнал обо всём раньше. А сейчас я уже не смог ничего ему сказать. Просто увидел, как светятся его глаза, когда Джа говорит о Женевьев, и все слова позабыл.       — Надо просто за них порадоваться, — тихо сказал Миша.       — Ты не знаешь, о чём говоришь! Эта планета задушит их, Миш! Тем более теперь. Боюсь, как бы Женевьев вообще не погибла.       — Что? Почему?       — Она беременна! — Очевидно было, что Дженсен пребывал в глубоком шоке, совершенно раздавленный этой новостью.       — Ого! Как?! — изумился Миша.       — Я не знаю. Женевьев здесь совсем недавно… Может, отравленный воздух Венеры ещё не успел убить в ней способность воспроизводить в себе жизнь.       — А может это просто чудо, Дженс? Настоящее чудо!       — Не будет никакого чуда, Миш. Женевьев уже больна. Она плохо себя чувствует, ей трудно дышать. Вопрос времени, когда у неё случится выкидыш. А он случится. И я очень надеюсь, что гибель плода не убьёт и её тоже.       Дженсен замолчал, около губ образовались горькие складки. Миша положил голову на его плечо и мягко обнял своего венерианца.       Время неумолимо бежало к финалу всей их и без того коротенькой истории. Минуты проваливались в бесконечность, не оставляя им ни шанса на счастливый конец.       Внезапно Дженсен как-то напрягся всем телом, ощетинился как будто. Миша удивлённо взглянул на мужчину. Венерианец неотрывно смотрел на своего друга и его девушку. Кажется, вот-вот должен броситься к ним.       — Дженсен, что… — начал было Миша, но осёкся, заметив, что тот на самом деле смотрит не на самого Джареда, а выше — в небо.       Оттуда сейчас прямо к кораблю спикировало уродливое создание, отдалённо напоминающую птицу громадных размеров. Или динозавра. Длинное, как у древних летающих ящеров тело, лысый череп с крепким, увенчанным шипом, клювом, кожистые крылья, покрытые пучками серо-бурых перьев, какие торчали и из хвоста, а так же мощные лапы, на каждой из которых по десятку крючковидных пальцев с длинными и острыми, словно кинжалы, когтями.       И это чудовище почему-то совсем бесшумно неслось прямо на Джареда и Женевьев! А парочка, поглощённая друг другом, ничего вокруг не замечала.       Дженсен рванулся из Мишиных рук.       — Джа, берегись!       Джаред обернулся на его вопль, не сразу соображая, что к чему. И эта заминка обернулась против них. Дженсен махнул рукой вверх, давая понять, откуда исходит опасность. Но было уже поздно. Уродливая «чайка» бросилась прямо на обомлевших от страха венерианцев, нацелив на них два десятка когтей-кинжалов.       — Пошла к чёрту, мерзкая тварь! — завопил Дженсен, бросаясь ей наперерез и с разбегу отталкивая друга в сторону, и тут же встретил птицу мощным ударом кулака в скользкое брюхо.       Чудовище пронзительно и удивительно тонко, для такой громадины, заверещало, забило лапами и крыльями. Подоспел Миша, и они вдвоём с Джаредом вцепились в крылья «чайки», выворачивая их. Этого птица вытерпеть не смогла и, клекоча от боли и злобы, взмыла вверх, неловко взмахивая помятыми крыльями.       — Ну и зверюга! — покачал головой Миша, с трудом переводя дух. — Дженс, ты…       Слова внезапно застряли в горле от ужаса, когда мужчина увидел, как Дженсен кулем валится на палубу, зажимая живот руками, через которые хлестала кровь. И вокруг уже натекла изрядная лужа.       — Дженсен! — Миша рухнул на колени прямо в эту зловеще-багровую лужу: его сейчас меньше всего волновала чистота своей одежды. — Дженсен, господи!       Он осторожно перевернул венерианца на спину, устраивая его голову на своих бедрах. Лицо Дженсена посерело, глаза закатывались; он никак не реагировал, но судорожное хриплое дыхание пока ещё клокотало в горле. На животе зиял ужасающий разрез, оставленный когтем птицы. Через рассечённую плоть проглядывали кишки. И кровь — она лилась неумолимо.       — Чёрт! — потрясённо прошептал Джаред, а Женевьев просто расплакалась.       Мише плакать было некогда, хотя его сердце сейчас разрывалось от боли и страха. Он должен был сделать всё, чтобы помочь своему зеленоглазому венерианцу!       — Несите сюда аптечку! — отрывисто скомандовал Миша.       — Что? — пробормотал Джаред.       — Мне нужны лекарства! Всё, что у вас есть! И побольше каких-нибудь чистых тряпок… Быстро, быстро!       — Миша, я думаю, в этом уже нет смысла, — попытался было протестовать рослый венерианец.       Миша глянул на него так, что Джаред разом как-то уменьшился в размерах, стал совсем растерянным и поспешно ретировался: ему вдруг показалось, что этот буйный землянин сейчас разорвёт его на куски.       — Зачем ты… кричишь на Джа? — неожиданно подал голос Дженсен — совсем слабый, едва различимый. — Он прав, Миш… Смысла уже нет…       — Заткнись! — рыкнул на него Миша. — Я даже слышать об этом не желаю! С тобой всё будет в порядке!       — В порядке? — Дженсен даже попытался усмехнулся, но его красивое гладкое лицо тут же перекосила дикая гримаса боли. — У меня, бля, кишки… наружу вываливаются… если ты не заметил, — прохрипел он.       — Заткнись! — повторил Миша, уже теряя весь свой пыл; его душили слёзы, и мужчина изо всех сил старался не дать им пролиться.       — Миш… можешь сделать кое-что… для меня? — прошептал Дженсен, с трудом фокусируя на нём мутный взгляд.       — Всё, что угодно!       — Забери с собой… Джареда и Женевьев… Увези их отсюда! — венерианцу едва удавалось говорить.       Они оба уже буквально купались в крови. Пальцы Дженсена, которые сжимал своими Миша, начинали холодеть.       — Забери их на Землю, Миш… Только там у них будет шанс… на счастье.       — Тебя я тоже увезу отсюда! — с жаром воскликнул Миша. — Мой брат уже совсем скоро будет здесь. Это же шаттл службы внутрисистемного спасения, Дженс. Там есть необходимое оборудование. Мы быстро приведём тебя в порядок, слышишь? Ты дождись только!       — Миш… — Чуть слышный стон, слабый вздох. — Миш, я… кажется, я тебя…       — Тсс. — Миша всё-таки всхлипнул и прикрыл ему рот ладонью, оставляя на щеках уродливый кровавый след. — Не трать силы на разговоры. И, Дженсен… видимо, я тебя тоже.       — Ты же будешь… будешь обо мне помнить?..       — Ох, и упрямый же ты осёл! — возмутился Миша, пытаясь спрятать за этим рвущееся наружу рыдание. — Ты куда это собрался, мм? Ты ещё не знаешь, какой я прилипчивый! Так что тебе никуда и никогда от меня не деться! Ты теперь мой, Дженс, и будешь со мной вечность! Ясно?       — Ясно, — прошептал в ответ Дженсен и, кажется, вновь потерял сознание.       Миша наклонился и поцеловал его в окровавленные губы, чувствуя привкус железа, соли и горечи от крови мужчины и собственных слёз.       Вернулись Джаред и Женевьев с ворохом тряпок и герметичной противоударной коробкой с медикаментами. Миша распорядился как следует зажать рану Дженсена, соединив края, а сам уже вываливал содержимое аптечки на палубу. Им несказанно повезло! Слава Богу, в аптечке был препарат, повышаемый свёртываемость крови. Миша тут же схватил сразу три одноразовых пневмошприца с дозами лекарства и вколол его Дженсену. Подумал, и добавил дозу обезболивающего.       — Вижу планетолёт! — внезапно крикнула Женевьев, указывая в небо.       Меж вихристых облаков, влекомых вдаль вновь начавшим набирать свою привычную силу ветром, и в самом деле показался шаттл.       — Дженсен! — радостно воскликнул Миша. — Дженсен, очнись! Они летят! Ты слышишь? Они уже здесь! — Он нервно засмеялся, лихорадочно растирая ледяные пальцы мужчины в надежде согреть его и согреться самому.       Джаред изо всех сил пытался зажимать рваную рану друга и уже тоже весь перемазался в крови. Он удивлялся объёму крови в человеке и тому, что она ещё до сих пор не вся вытекла. Хотел спросить, жив ли вообще Дженсен, но не решился, видя состояние Миши.       — Вы летите с нами, — предупредил Миша молодых венерианцев. — Все трое летите! И возражения не принимаются. — Дождавшись кивка Джареда, он вновь посмотрел на Дженсена, нежно погладил его по свежевыбритой щеке, спустился к шее, украдкой проверяя пальцами пульс — совсем слабый, но пока ещё ощутимый. — Ты только не бросай меня, ладно, Дженс? — шептал Миша. — Мне ведь без тебя теперь никак. Держись, помощь уже рядом! Ты быстро поправишься, и мы с тобой полетим к звездам, далеко-далеко… Ты прав, мне нет места на Венере, а тебе — на Земле. Но Вселенная-то бесконечна, Дженс! Она не кончается за пределами нашей Солнечной системы. Нас с тобой ждут иные миры. Мы будем открывать Вселенную вместе, Дженс. Всегда вместе, помни! Ты только ещё чуть-чуть продержись!.. Пожалуйста…       Миша сидел, баюкая голову Дженсена на своих ногах, согревая его пальцы, шепча все свои мечты о будущем в качестве космических исследователей. Он ни за что на свете не позволит этому мужчине с глазами цвета пронизанной солнцем молодой листвы исчезнуть из его жизни!       А в ушах уже гремел рокот двигателей заходящего на посадку планетолёта…