Однажды ты поймёшь

      Мише не спалось.       В этом жарком и влажном климате неужели возможно ощущать озноб? А ему было холодно! Изнутри всё словно покрывалось инеем. И не хотелось ничего: думать, говорить… Чувствовать.       Неужели он уже подцепил этот вирус равнодушия, пробыв здесь всего пару дней? Неужели Венера постепенно отравляет его? Миша ощущал себя здесь чужим, лишним. Маленьким и ничтожным перед громадой этой странной и страшной планеты. И вовсе не бешеные ветра, не бурные вонючие океаны, не гигантские ветви бесконечных молний и не мутировавший животный мир делали Венеру такой.       Одиночество и вечный холод в душе — вот, что страшно!       Миша жалел, что решил прилететь сюда. Он уже понял всю бесполезность и глупость свое затеи с репортажем. Не будет никакой сенсации. Не нужно ему это место журналиста в газете.       Ничего не нужно. Домой бы только…       Там, за пределами корабля, бушевал очередной шторм. Судно швыряло в волнах, словно это был бумажный кораблик, а не большущий плавучий дом. Грубая, шершавая материя, из которой была пошита одежда венериан, неприятно скребла кожу при каждом движении. Мишу то и дело при каждом крене корабля толкало о бортики его скамьи с каким-то подобием жёсткого матраса.       В какой-то момент, покачиваемый, словно в колыбели, Миша всё-таки задремал.       Внезапно на рот ему легла чья-то ладонь. Дёрнувшись и протестующее замычав, Миша распахнул глаза и с изумлением обнаружил нависшего над собой Дженсена с каким-то шальным блеском во взоре.       — Это я. Не ори, — тихо сказал венерианец.       Миша согласно кивнул, и рука мужчины перестала зажимать ему рот.       — Мы сделаем это, — продолжил Дженсен почти шёпотом. — Один раз. И потом оба забудем, что это вообще когда-либо происходило. Или так или никак. Что скажешь?       Вместо ответа Миша потянулся за поцелуем. Дженсен с готовностью подался ему навстречу и, не тратя времени на игры и нежности, сразу протолкнул свой язык в рот синеглазого мужчины. Миша не смог сдержать тихого стона, кайфуя от того, как совершенно сливаются их губы. Они целовались с таким жаром, что иногда и зубы шли в ход, но оба даже не замечали этого.       Дженсен перебрался через бортик скамьи, достаточно широкой, чтобы вдвоём на ней не было слишком тесно. Миша приподнялся, буквально срывая со своего неожиданного любовника одежду и следом раздеваясь сам. Он и не подозревал, что настолько изголодался по ласке, по сжигающей страсти, по ощущению тяжести и тепла чужого тела.       — Ты сумасшедший, ты знаешь это? — шептал Дженсен, целуя и вылизывая его шею и ключицы. — Никто никогда не прилетит на Венеру добровольно. Нормальным людям не интересно то, что происходит за пределами их мирка.       — А я особенный, — так же тихо усмехнулся Миша, жмурясь от удовольствия и выгибаясь навстречу поцелуям мужчины.       — Да я уж понял, — хмыкнул Дженсен, приподнялся над мужчиной на вытянутых руках, и их взгляды встретились, заставляя любовников словно бы утонуть в глазах друг друга. — Ты как Ангел, спустившийся в Преисподнюю, чтобы дотронуться до меня и заразить своим светом и своим сумасшествием.       Он принялся двигаться на Мише вверх-вниз, прикрыв глаза и блаженно вздыхая. Перед затуманенным от желания взором Миши словно вспыхивали фейерверки каждый раз, как член венерианца — крупный, ровный, налитой — проскальзывал по его собственному напряжённому члену.       — Не уверен, что смогу принять тебя сразу, — прошептал Миша прямо в ухо любовнику и тут же принялся посасывать его мочку, зарываясь пальцами в беспорядочно отросшие тёмно-русые волосы мужчины. — Парня у меня не было уже несколько месяцев. Всё как-то времени нет…       — Несколько месяцев? — усмехнулся Дженсен. — У меня никого не было уже больше четырёх лет! Когда меня выкинули на Венере, последнее, что представляло для меня интерес — это кого бы здесь трахнуть.       — Понимаю, — кивнул Миша, лаская уже спину партнёра и то и дело соскальзывая ладонями на бархатистые ягодицы.       — Значит, мы не будем углубляться. Презервативов для анального секса тут всё равно нет.       Миша вдруг решил, что с него хватит болтовни, и закрыл Дженсену рот требовательным поцелуем. Венерианец принял это с большим энтузиазмом, лаская в ответ языком губы и язык любовника. Разорвав поцелуй и получив в ответ на это недовольное рычание, он ухмыльнулся. Уселся на Мишиных бёдрах, потянул его за собой, и вот уже оба сидят на скамье, прижимаясь друг к другу: Мишины ноги поверх ног Дженсена, кровь пульсирует в жаждущих ласки возбуждённых членах, льнущих друг к другу по примеру своих хозяев.       Вернувшись к жарким поцелуям губ, лиц, шей и плеч, Дженсен обхватил широкой ладонью оба каменно-твёрдых горячих члена и аккуратно провёл ею по стволам вверх-вниз, размазывая по ним сочащуюся естественную смазку. Миша зашипел сквозь зубы, дернувшись от пронзившего тело наслаждения. Дженсен уткнулся лбом в его плечо и, наращивая темп и постанывая, ласкал их члены ладонью, то опускаясь к самым завиткам темных волос, то поднимаясь ко влажным алым головкам, оттягивал крайнюю плоть, щекотал пальцем уздечки и нежный кончик головки.       — Я уже близко, — прохрипел Миша, чьи стоны и тяжёлое дыхание сливались со стонами и хрипами любовника в странную и чарующую симфонию страсти на двоих.       Дженсен ускорился, поймал губы партнёра своими, чтобы последние сладостные мгновения встретить в страстном поцелуе. Миша положил ладонь поверх руки венерианца, вынуждая его сжимать их члены сильнее и двигаться ещё быстрее…       Внезапно Дженсен, оторвавшись от губ Миша, запрокинул голову и с криком «Ах, ты ж, чёрт!» напрягся всем телом и кончил, щедро заливая пальцы обоих тягучей тёплой спермой. Миша тут же излился следом, весь дрожа, и повалился на своего любовника, впадая в полузабытье от неописуемого блаженства.       Дженсен пришёл в себя на удивление быстро и, судя по тому, что смотреть на землянина он избегал, ему было стыдно за содеянное. Мишу это слегка задело, но что-либо предъявлять мужчине он был не в праве. Дженсен уже снова спрятался за маской холодного равнодушия. Да и что тут было ожидать? Мишу сразу обо всем предупредили.       Дженсен быстро обтёр их руки и тела от спермы своей рубахой, потом надел штаны. Миша молча наблюдал за его манипуляциями, пытаясь тоже казаться равнодушным. Хотя в душе разливалась тихая грусть.       — Ничего не было, запомни! — бросил Дженсен, так и не взглянув на своего случайного любовника, и вышел из комнатки.       Миша не без горечи усмехнулся. Почему у него всегда так? Все знакомые и незнакомые дружно обожают его. Найти парня или девушку на ночь для Миши вообще не составляет труда. Но, по какой-то неведомой причине, все они утром испаряются, ясно давая понять, что продолжения не будет. Может, что-то в нём не так? . Саша однажды сказал брату, что просто все они боятся влюбиться в Мишу, поэтому предпочитают заранее сбежать, чем увязнуть в этом «болоте». И неясно было, то ли Саша сочувствовал ему, то ли считал брата тем самым «болотом».       Насчёт Дженсена заморачиваться совсем не стоило. Они оба просто хотели секса и получили его. Решив так, Миша расслабленно улёгся на своей лавке, не утруждая себя одеванием. После оргазма тело ещё пребывало в сладкой неге и казалось таким воздушным, что даже жёсткий, шершавый матрас больше мужчину не беспокоил.       В конце концов, Миша настолько привык спать в одиночестве, что ему уже и не хотелось постоянно делить с кем-то постель.       Корабль носило по бескрайним венерианским океанам, куда заблагорассудится волнам и ветру. Иногда встречались другие суда. Дженсен, Джаред и Женевьев поднимались на палубу, чтобы поприветствовать собратьев и обменяться новостями о замеченных стаях тюленей, китов и прочих — подчас крайне опасных — неведомых мутантах, а так же о том, в какой части планеты сейчас бушуют наиболее сильные ураганы. Дважды при Мише сообщали о гибели кого-то из венериан. Так он узнал, что та женщина, которой ампутировали ногу, умерла от заражения крови.       При общении использовался один из двух универсальных языков, давно введённых на Земле и за её пределами, однако порой в речи венериан с других кораблей проскальзывали отголоски старых, почти забытых земных языков.Все корабли практически не отличались один от другого, очевидно, что такая конструкция, выверенная десятилетиями, была наиболее удобной и безопасной. Если на Венере, вообще, что-либо можно назвать удобным и безопасным…       Миша подивился нескольким мощным ветрогенераторам, установленным на палубе корабля. Недостатка в ветре, конечно, на планете не наблюдалось, так что эти беспрерывно вращающиеся лопасти исправно вырабатывали электричество для одиноких тусклых лампочек, имеющихся в каждом крохотном помещении корабля. А так же и для двигателя примитивной, устаревшей конструкции, который непременно был установлен на каждом судне. Пользовались им редко, в случае необходимости плыть куда-то в определенное место.       Всем вновь прибывшим обитатели Венеры первое время помогали освоиться, обучали всему, что необходимо знать и уметь для того, чтобы выжить в адских условиях космической тюрьмы. Сообща строили очередные корабли, и вот уже новое поколение венерианцев бороздило океанские просторы планеты.       Очень многое зависело, конечно, от везения, однако не мало важным было то, насколько надёжный у тебя напарник. Дженсену и Джареду повезло друг с другом. Они очень скоро стали почти что братьями и справлялись со всем вдвоём. Хотя обычно на кораблях обитало по трое венериан. Но, при последнем забросе на планету партии узников, на глаза им попалась маленькая, хрупкая Женевьев. И мужчины пожалели до смерти испуганное существо, приняли в свою команду. Теперь их тоже было трое.       Всё это рассказывал Мише Джаред, когда знакомил землянина с кораблём. Дженсен откровенно избегал Мишиного общества: у него так внезапно находились неотложные дела на другом конце судна. Миша считал это ребячеством. Он ведь даже и не собирался на что-то претендовать! Вчера они договорились забыть обо всём, что между ними произошло, и Миша честно постарался сделать это. Так что за глупое поведение у Дженсена? Можно подумать, гость с земли теперь станет бегать за ним и пытаться затащить под венец!       Всего-то разок переспали…       А тут ещё Джаред посматривает как будто с неодобрением.       Миша уже решил для себя, что никакой статьи у него не будет. Сенсаций на Венере он не нашёл. Но зато обнаружил невероятное количество потрясающего материала для хорошей книги! Правда, писательского опыта у Миши маловато, однако попробовать стоит. Как только он вернётся на Землю, сразу же возьмётся за написание будущего бестселлера о далёкой и страшной тюрьме человечества.       Поскольку день на Венере длится несколько земных месяцев, так же как и ночь, строгих рамок сна и бодрствования здесь не существовало. Обитатели корабля спали по очереди, когда чувствовали необходимость в этом. И только у Миши было право свободно выбирать себе время для отдыха и сна.       После экскурсии с Джаредом, устав бороться с качкой и ветром наверху, Миша поел на кухне — такой же крошечной и тёмной, как все помещения на корабле — и ушел в выделенную ему комнатку. Но спать ему не очень-то и хотелось. В голове мужчина уже составлял примерный набросок своей будущей книги и размышлял: стоит ли писать её от первого лица, будучи непосредственным участником некоторых событий, или всё же лучше от третьего? А если от первого, то нужно ли для пикантности добавить некоторые интимные подробности?..       Дженсен ворвался в его комнатушку злющий, как сто чертей. Миша не без страха сел на своей лавке, по ходу пытаясь понять, что привело венерианца в такое бешенство, и параллельно придумывая оправдания. Дженсен подскочил к нему, одной рукой больно, до синяков, вцепился в Мишино плечо, другой схватил мужчину за волосы, грубо оттягивая его голову назад.       — Что ты со мной сделал?! — яростно зашипел Дженсен прямо в лицо землянину. — Что ты сделал, я тебя спрашиваю? Ты заразил меня своим сумасшествием! Чем ты меня отравил, ублюдок? Чем?! Я не могу перестать думать о тебе!       — Пусти, — тихо, с металлическими нотками в голосе, проговорил Миша, стараясь не застонать от боли в шее и плече.       Дженсен глухо зарычал, впился в его губы, буквально кусая их, потом повалил Мишу на скамью, попутно срывая с него штаны. Мише нравился он таким: в лицо вернулись краски, глаза сверкают ярче невидимых для Венеры звёзд. Дженсен оживал на глазах, становился…человечным. Это возбуждало. Освобождённый от штанов член Миши тут же налился кровью, стал большим и горячим, призывно покачиваясь.       — Чёртов придурок! — практически взвыл Дженсен. — Эти твои чёртовы синие глаза!       Сам он даже не потрудился раздеться. Просто улёгся сверху и с жадностью набросился на губы мужчины неистовыми голодными поцелуями. Миша застонал; его рука скользнула по гибкому телу венерианца и забралась в его штаны, тут же находя и с готовностью сжимая напряженный, твёрдый ствол Дженсена, уже выпустивший несколько капель предэякулята.       Венерианец снова глухо зарычал, принимаясь толкаться в Мишу бедрами, практически уже трахая его кулак. На сей раз они вообще не разговаривали, только терлись друг о друга, ласкали руками член партнёра, беспрестанно жадно целовались и оставляли засосы на шеях и ключицах.       Дженсен кончил первым, мелко дрожа всем телом и прикусывая Мише в порыве наслаждения нежное местечко, где шея переходит в плечо. Миша от этого моментально сорвался. Дождавшись когда он, шумно вздыхая, разомлеет от оргазма, Дженсен соскочил с него, поправил одежду и, ни говоря ни слова, выскочил за дверь.       И он приходил к Мише каждый раз, когда тот отправлялся поспать. Храня молчание, они занимались сексом, получали по оргазму, после чего Дженсен тихо исчезал. А в остальное время он вёл себя подчёркнуто холодно и отчуждённо, словно Миша — его недруг.       Это напрягало. Это было обидным и болезненным. Миша понимал, что им пользуются, однако, уединяясь в своей каморке, каждый раз с внутренним трепетом и крепким стояком ждал своего венерианца.       Если он не сбился со счёта, это был уже четырнадцатый день его пребывания на Венере. Один только бог ведает, как сильно Мише хотелось домой! И дело было не в бесконечном скитании по седым враждебным океанам планеты-тюрьмы; не в странной на вкус и запах пище; не в надоедливых «огненных стрелах Зевса», вспарывающих сумеречное небо Венеры; и даже не в отсутствии хоть какого-то комфорта… Мишу душила безумная тоска по солнечному свету! Яркие краски родной планеты виделись ему в каждом сне, заставляя ещё сильнее ненавидеть мрачный серо-бурый венерианский мир.       Миша, кажется, начинал понимать, откуда растут ноги у жизненной философии обитателей Венеры. Будучи изгнанным из обычного мира и не имея возможности выбраться, безопаснее всего замкнуться в себе, обрубить все чувства, вытравить из души стремление к красоте и свету. Иначе рискуешь просто сойти с ума от тоски!       Миша не хотел терять человечность. Он мечтал вернуться на Землю. Но коварная Венера уже понемногу опутывала его своими ядовитыми сетями. И только «ночью», в объятиях Дженсена, Миша вновь оживал, чувствовал себя окрылённым и таким добрым — добрым… Если бы ещё Дженсен так грубо не вырывал его из страны тепла и света, сбегая от него после каждой вспышки страсти!       В один из похожих друг на друга серых грозовых «дней» корабль наткнулся на очередную стаю диковинных животных, которых местные и называли тюленями. Дженсен и Джаред тут же связались по рации с ближайшими кораблями, передавая им информацию о местонахождении стаи. И началось преследование добычи.       Миша поднялся на палубу к Дженсену, ежеминутно рискуя быть сброшенным в океан неистовыми порывами ветра либо особенно сильным креном корабля. Но ему было всё равно. Уж очень хотелось посмотреть, что из себя представляют эти самые «тюлени». Да и книге его не помешают некоторые полуфантастические детали. Дженсен молча смерил его непонятным взглядом и вновь сосредоточился на то и дело мелькающих среди серых пенных волн гладких чёрных спинах животных. Миша тоже решил хранить молчание. Он заметил, что у тюленей имеется по четыре ласта вместо двух, как у земных, а на хвосте торчит устрашающих размеров шип. Если он правильно помнил, эти самые шипы ещё и ядовиты. Дженсен уже прицеливался в мелькающие в воде спины из довольно примитивной, но, похоже, эффективной гарпунной пушки.       Внезапно на палубу выскочил Джаред.       — Только что всем передали: летит капитан Бивер с грузом! — крикнул он.       Лицо Дженсена словно враз окаменело, он замер, позабыв о тюленях. А вот Миша, напротив, встрепенулся, но боялся даже улыбнуться как следует, словно ещё не мог до конца поверить своему счастью.       — Так скоро здесь будет планетолёт? — с надеждой переспросил он. — Слава Богу, наконец-то я улечу домой!       — Эмм… — замялся вдруг Джаред, отводя взгляд.       — В чём дело, Джа? — хмуро спросил Дженсен.       — Они сядут очень далеко отсюда, — признался молодой венерианец.       — Насколько?       — Ну… Не меньше трёх дней хода.       — Ясно, — кивнул Дженсен, а потом посмотрел на Мишу. — Извини, приятель, но мы не сможем доставить тебя к планетолёту.       — Что?! — ахнул Миша, широко распахнув в изумлении глаза. — Ты о чём говоришь? Как это не сможете?       — Ты же слышал: мы слишком далеко от места посадки. Такое бывает со всеми. Просто не повезло, — пожал плечами Дженсен, сохраняя полнейшую невозмутимость.       — Не повезло? — Миша подскочил к нему, схватил мужчину за грудки и довольно сильно встряхнул пару раз. — Ты издеваешься, что ли? Немедленно бери курс к месту посадки «Су-Фоллз»!       — Хватит на меня орать! — грозно нахмурился Дженсен, отталкивая от себя землянина так, что тот едва удержался на ногах. — Я не собираюсь менять курс, ясно? Во-первых, мы всё равно не успеем. А во-вторых, мы сейчас на охоте, и я не намерен терять ценный улов из-за твоей прихоти.       — Прихоти? Прихоти?! — вскрикнул Миша; в глазах стояли предательские слёзы отчаяния и ярости, блестя так и не пролитой влагой, словно два крошечных ярко-синих и прозрачных горных озера.       — Полетишь в следующий раз, — осторожно вставил слово Джаред, на всякий случай чуть отступая от взбешенного землянина. — Капитан Бивер летает к нам каждые две недели.       — Вы оба не понимаете, да? — воскликнул Миша, быстрым движением смахнув всё же решившие покатиться две одинокие слезинки. — Я хочу домой! Я не могу больше здесь! Я просто хочу ДОМОЙ!       — Мне жаль, — повторил Дженсен без всякого сочувствия.       Миша кинулся прочь с палубы, вниз, в свою каморку. Он никому, особенно этим роботоподобным людям, не позволит видеть его боль и разочарование.