Охота в ноябре

- Несмотря на ежедневное совершенствование цифровых технологий, можно ли назвать регрессом то, что сейчас происходит с обществом? – Том был пьян с самого утра. Ему понравилась русская водка. Холодная, почти безвкусная, проникала в желудок и заставляла разум медленно тлеть. Ему понравился старый мужчина, который легко согласился стать собеседником. Он был рад, что уплывает из Окутавы. Мужчина был облачен в олимпийку, которая произвольно меняла свой камуфляж. Под долофином это было лучше, чем любое произведение искусства. - То, что, по-твоему, сейчас с ним происходит, происходило всегда. Общество гниёт уже почти двадцать три века. Образно говоря, “золотую” – гниющую сердцевину всегда окружала оболочка учёных и способных умов. Хорошие люди работали на плохих. Конечно, попадались и исключения. Но, на то они и исключения, чтобы правила подтверждать, – Эрл пил парагвайский чай “зурит” с кокаином, – А сейчас хороших и плохих нету, Том. Мы все, хоть капельку, да замешаны в этом дерьме. Том посмотрел на капли водки, разбросанные по пластиковому столу. Потом выпил стопку и закурил. Удары сердца были всё так же медлительны. Снова налил. Попытался вдохнуть полной грудью, помешал дым в лёгких, получилось со второго раза. Посмотрел на густой туман, обволакивающий окна в правой стене. Эрл и Том сидели в пластиковой столовой русского атомного ледокола “Судьбоносец”. И куда-же неслись их судьбы? Возможно, в никуда. Возможно, судьбы давно уже нашли свою пристань. Только человек никак не может с этим смириться. Лезет туда, куда ему не надо. Делает то, что ему не следовало бы делать. А потом получает по лицу и долго пялится на своё отражение с разбитым носом в зеркале. Искренне не понимая за что он получил. Лазать по чужим снам было, наверное, тем, что не надо было делать. Но Тому нравилось прикасаться к сокровенным осколкам ионосферы. Бродить среди невиданных миров. Ощущения были сродни оргазму. Капля крови упала в стопку с прозрачным алкоголем. Слегка его окрасила. Том рассматривая приподнял её. Подумал, что немногочисленные нервные клетки начали плавиться, и залпом выпил. - Ты вот, в каком дерьме замешан, Том, что упарываешь долофин с водкой? – Эрл смотрел куда-то за его спину. - Замешан в подсознательном, – Том переводил взгляд с пустой бутылки на его олимпийку и обратно. Достал платок и прижал к носу. - Нечасто доводится поговорить с живым ловцом снов. Каково это, Том? – теперь Эрл посмотрел прямо ему в глаза. - Представь, что тебя убивают по пять раз на дню, - Том взял сигарету, засунул окровавленный платок в карман и вышел на лестницу в сторону палубы. Уолтер открыл глаза. Сначала рассматривал потолок из электризованного дерева и стены, выкрашенные в кислотно-синий цвет. Потом посмотрел в окно, на огромную голограмму “Rolls-Royce", зависшую над вечерним атлантическим океаном. Провёл рукой по голове Элисон, которая лежала рядом. Заметил, как черные волосы спокойно прилипают к пальцам. Поморщился. Уолтеру приснился кошмар: он бродил по коридору с множеством дверей, и все они приводили в пустоту. В голове звенела боль, он орал от злости и молил, чтобы его выпустили. Он боялся окунуться в серый туман. Спать днём, особенно после гашиша, было не лучшей идеей. Но что ещё делать днём на Багамах? Они остановились в одном из отелей на берегу. Двадцать этажей и пять ресторанов, плюс собственный пляж, где всё равно никто не купается. Всё мёртвое, как и этот пластиковый мир. Он сбросил с себя покрывало и встал, похрустел телом, голый отправился в ванную. Вместе с лёгким головокружением рассматривал свои красные глаза и умывался. По всей ванне была разбросана одежда, его и Элисон. “Мы, наверное, вместе принимали душ”, – подумал Уолтер, косясь взглядом на открытую дверцу душевой кабинки. В спальне включилась музыка. Элисон проснулась. Ещё он подумал, что можно пить до завтрашнего обеда. Джесси прилетает через два часа. Они будут гулять всю ночь, а после обеда полетят в Европу, на встречу с Томом. Полетят на одной из черных железных птиц, двигатели которых засоряют атмосферу с катастрофической скоростью.