Охота в ноябре

И “Сапфировая хлопушка” взорвалась. Мириады багровых микроскопических лезвий из цезия заполнили коридор гостиницы. Нескольких человек разрезало на атомы сразу после хлопка. Хлопок был как от петарды в новогоднюю ночь, за шумом телевизора его почти не было слышно. Один из убийц, ничего не поняв, вздохнул и захлебнулся кровью: ему в миг порезало лёгкие. Том видел всё это чужими глазами. Чужие глаза смотрели на девушку с импульсной винтовкой “Smith & Wesson” в руках. Чужие руки доставали автомат Калашникова модели двести двенадцать и три противогаза из сумки. Глаза видели, как другой мужчина открыл дверь и закинул в коридор несколько черных цилиндров. Потом начал настраивать свой планшет. На автомате Калашникова загорелся красный огонёк. “Самонаведение”, – подумал Том. - Эта хрень пробивает стены! – сквозь сотни посторонних звуков раздался чужой и счастливый голос. Том почувствовал нервное напряжение и удовлетворённость чужого разума. Почувствовал, что всё это очень не похоже на сон. Дисплей показал, что в обойме сорок патронов. И чужие руки нажали на курок. Человек стрелял из ванной, очередь ушла вдоль стены. Вырывая куски кафеля, металла и дерева. Послышались сдавленные крики и ответные выстрелы. Черноволосая девушка держала на прицеле дверь из гостиничного номера. - Прямо напротив тебя! – закричал парень с планшетом. Чужие глаза уставились на то, как в кафеле появляются дыры размером с кулак. Через эти дыры можно было увидеть, что кому-то оторвало руку. Одна пуля задела трубу с холодной водой. Пол начало заливать. Оглушительный грохот в ушах. Головокружение. Потом взгляд в комнату номера, в ней словно побывал ураган. - Элисон, дверь! – сказал мужчина, не отрывая взгляда от маленькой бежевой пластины, контроллера фирмы “Toshiba”. Затем последовала яркая желтоватая вспышка. Чужие глаза увидели, как кого-то вынесло вместе с дверью в коридорную стену. Чужие руки надели противогаз, остальные два бросили девушке и парню. Перезарядили оружие. Сразу появилось окно приветствия в линзах противогаза. Пошла проверка воздуха. Эти “Сапфировые хлопушки” очень токсичны. Мимо дверного проёма, по коридору с жужжащим звуком быстро прокатился один из цилиндров. - Джесси? – чужой голос спросил парня с белыми волосами. - Чисто, Уол, они все мертвы, – линзы его противогаза запотели. Уолтер снял противогаз. Часто дыша, упал спиной на мягкую кровать с шёлковыми простынями. Только и сказал: - Охренеть. Том Андерсон сидел в автобусе, двухэтажная машина направлялась в аэропорт. Его окружали люди с хмурыми лицами, в зимних куртках и сапогах. Кто-то смотрел фильм, кто-то слушал музыку. Один человек даже учил французский. С жутко приятным голосом. Так бывает, неважно кто это и какой он - важно, что когда он говорит, просто хочется слушать. Сразу становится спокойно. Автобус окружала метель. Окна покрылись коркой льда, об них разбивались хлопья снега. Том рассматривал черные деревья без листвы, они изредка попадались среди белоснежного поля. Своими голыми ветками были похожи на провода и коммуникации, вырванные из под земли. Рассматривал пейзаж за окном и слушал попытки выучить французский язык. Иногда можно было заметить, как снег на поле искрился. Их автобус начал потихоньку притормаживать, метров через пятьдесят совсем остановился. Том увидел небольшое здание с антенной на крыше, они остановились у пропускного пункта. - Это местная полиция, – сказал Эрл с не прикуренной сигаретой в зубах. Дверь автобуса с шипением открылась и в салон вошли двое высоких людей. Они были одеты в зимний цифровой камуфляж, у каждого висел автомат на плече. Один из них стянул платок, облепленный снегом с лица, который закрывал его до глаз. И ровным голосом сказал: - Спокойно граждане, просим оставаться вас на своих местах. Служба внесудебного вынесения приговоров, – он достал из кармана небольшой пластиковый прямоугольник, нажал на кнопку и воздухе появилась голограмма его документов. "Михайлов Юрий Витальевич, год рождения две тысячи двести сорок шестой. Личный номер - два восемь восемь девять два", - прочитал Том. Кто-то понимающе закивал. Второй полицейский отправился наверх. Сам же Юрий пристально, вглядываясь в каждое лицо сидящих, подошёл к человеку, который учил французский. Он сидел напротив Тома и Эрла. - Que la mort. Знаете, в наш век технологий можно вставить чип с французским языком в голову, – заулыбался пожилой мужчина. – А я хочу, что бы он остался в моей голове навсегда. По его щекам потекли слёзы. Юра понимающе кивнул. В салоне установилась гробовая тишина. Пожилой мужчина встал, держа в одной руке учебник по французскому, а в другой белую сумку, и пошёл к выходу. Такую же белую, как и снег на улице. Второй полицейский тащил за воротник куртки явно оглушённого бородатого парня. Служба внесудебного вынесения приговоров покинула автобус, дверь с тем же противным шипением закрылась. Всеобщее молчание продолжалось. Том смотрел в окно на Юру и второго полицейского. Юра, держа в руках оружие, шёл позади пожилого мужчины. Второй всё так же тащил за собой бородатого. Пожилой мужчина шёл вперёд, проваливаясь в сугробах. Он был в черном зимнем плаще и без шапки на голове. Было видно, как на ветру развеваются его седые волосы. Наконец он остановился, повернулся лицом к Юре. Возможно, Тому показалось, но он заметил улыбку на его лице. Юра выстрелил, белый снег залило кровью, мужчина упал в сугроб не выпуская из рук учебника по французскому. Свою сумку он выбросил где-то по дороге. Автобус тронулся.