Орочья стрела

Иланна спала, подсунув ладони под щёку. Взмокший после изнурительной тренировки Трандуил с бокалом мирувора сидел рядом на полу, на толстой медвежьей шкуре. Мышцы, разогретые упражнениями, приятно ныли. Король любовался, как янтарные блики огня, пылающего в камине, оглаживают тело прелестной пленницы, повторяя его изгибы: мягкую линию скул, прикрытую пушистой прядью, затенённые луны грудей, резкий подъём от талии к бедру, плоский живот с выступающими по бокам косточками таза. Трандуил протянул руку, ласково повторяя движения отблесков пламени. Раз за разом. Ещё и ещё. Длинные ресницы Иланны дрогнули. Она сонно выгнулась и перевернулась на спину, разметав тёмную волну волос. Трандуил сел на постель. Он склонился, одаряя долгим поцелуем то одну её грудку, то другую, то красивую ложбинку между ними. Девушка улыбнулась и что-то пробормотала во сне. Король провёл по внутренней стороне её бёдер, раздвигая стройные ножки. Он покрывал поцелуями нежную кожу, вдыхая её аромат. И понимал, что желание снова просыпается в нём, чувствуя, как под пальцами горит девичье тело, как млеет от ласк, требуя большего. Иланна задышала глубоко и часто: вот-вот проснётся. Трандуил больше не мог сдерживать себя: член болезненно ныл. Приникнув к ней, он нетерпеливо вошёл в неё, ещё сонную. И задвигался неторопливо, наслаждаясь каждым толчком в тёплом лоне. Иланна вздрогнула, распахнула глаза, ничего не понимая. Она хотела что-то сказать, но Трандуил закрыл её рот поцелуем, не переставая проникать в неё. Со стоном, который пришелся ему в губы, девушка стала отвечать ему, выгибаясь навстречу. Она снова запустила руки в его мягкие волосы, лаская кончики острых ушей и гладя спину с ложбинкой. Они двигались в одном ритме, жадно, неудержимо. Короля захлестнула волна блаженства, которая поднималась от щиколоток всё выше, выше, выше… Он хрипло вскрикнул, крепко сжимая в объятьях Иланну и не переставая двигаться. Она же вдруг застыла, хватая ртом воздух и прижимаясь к нему ещё сильнее, хотя, казалось, сильнее некуда. Ещё несколько мгновений они лежали спаянные, как единое целое, не желая рассоединяться. Но Трандуил знал, насколько тяжёл, и улёгся на бок, подгребая Иланну к себе. Они молчали, смакуя каждое мгновение, каждый удар сердца, каждое прикосновение. Иланна лениво поглаживала его плечо и вглядывалась всё с той же одержимостью в глазах, что и раньше. — Неужели безумные сны мои стали явью? — наконец нарушила она молчание. Трандуил мягко улыбнулся. — Спи. Завтра будет трудный день. — А что будет завтра? — Ты встретишься с мужем. — Что? — побледневшая Иланна села на постели. — Он же умер! — Нет, — Трандуил обнял её, укладывая обратно. — Он жив. — Откуда ты знаешь? — она с тревогой вглядывалась в умиротворённое лицо эльфа. — Куда ты ездил сегодня? Ты что-то узнал о нём! — Спи, — он погладил её по щеке. — Я не позволю ему причинить тебе вред. Спи, — нежно коснулся другой щеки. — Тебе нужно набраться сил. Спи. Веки Иланны отяжелели, глаза закрылись. Тень от длинных ресниц легла на скулу. Глубокое дыхание щекотало шею Трандуила. — Завтра всё решится, — прошептал он в сумрак спальни, непонятно к кому обращаясь. — Всем нам предстоит сделать свой выбор... *** Вооружённый до зубов отряд князя Ульдо плутал в Лихолесье шесть дней. Коней пришлось оставить ещё у переправы. Шесть долгих дней перехода среди бурелома, сырого бора и непролазной чащи из сросшихся кронами деревьев. Если бы не следопыт из местных, они бы сгинули на второй день от клыков стаи волколаков, но старый бродяга вывел через мёртвое болото на узкую тропу. — Король-колдун наводит чары, — хрипло оправдывался он, перебирая засаленную связку костяных оберегов на шее. — Путает дорогу. Дружина шепталась на привалах о том, как князю, бесследно пропавшему два года назад, удалось, по его рассказам, удрать от великанов. Узнав в Пограничье, что княгини и след простыл, Ульдо пришёл в ярость. Он едва не до смерти запорол двоих стражников в крепости, которые были на часах в ту ночь, когда исчезла Иланна. Трея, у которой характерец был ещё круче, чем у сестрицы, мало того, что родовой перстень не отдала, так ещё и прогнала в шею, обругав самозванцем и злым духом, восставшим из мёртвых. Только жадные до злата дружинники, которым Ульдо посулил эльфийских богатств, согласились пойти с ним в лихолесскую чащобу, отыскать Иланну (или её кости, что вероятнее) и восстановить справедливость. В последнюю ночь, когда туман с болот подобрался к лагерю со всех сторон, с криком в ночи исчез седой Кварнар, что стоял на часах. Дружинники до утра жгли факелы с клинками наготове, вглядываясь в жуткое марево. Но тварь ушла, забрав жертву, и больше не вернулась. Только далёкий вой возвестил о том, что охота закончена. На следующий день болото снова перешло в густые заросли, а потом в чащу. Шли друг за другом, злые и уставшие. Князь храбрился, как мог, не выпуская из рук острого ножа. Под ногами хлюпало, вязко несло перегноем. Только к полудню солнце разогнало туман, и люди повеселели, убрали оружие. Следопыт, казалось, уже давно вёл наугад, но через какое-то время вышли к широкой поляне, окружённой высокими соснами и разросшимися липами. Князь опешил, увидев на чёрном, как ночь, коне сразу двух всадников: величественного эльфийского короля и свою жену в его объятьях. Иланна выглядела теперь не как послушная супруга в убрусе, а как настоящая княгиня: в дорогом алом платье, взгляд прямой, гордый. — Верни мою жену! — проревел князь. — Эльфийский дьявол! Ты околдовал её! Эльф брезгливо скривился. Тут же в землю, у самого мыска сапога Ульдо, впилась стрела. Дружинники принялись запоздало оглядываться, вынимая топоры и палаши. Но эльфов-лучников не так просто было разглядеть даже за обнажёнными от листвы деревьями. — Для начала поведай жене, каким чудесным образом ты воскрес, — холодно приказал Трандуил. Князь бросил панический взгляд на Иланну и на мгновение замешкался. — Мне удалось бежать из логова великана. И победить его! Трандуил смерил его презрительным взглядом. Он достал из седельной сумки видавший виды пергамент, развернул его и зачитал: — «Я, Ульдо Богатый, клянусь служить у Динта Топора три года в уплату долга за проигрыш пятьсот золотых в кости на постоялом дворе «Овечий хвост». Если же нарушу клятву, в уплату долга клянусь отдать свою жену, Иланну, дочь Гедвика...» — не считая нужным продолжать дальше, король свернул пергамент и убрал его в сумку. — Итак, Ульдо, прошло два года, и ты решил, что продать жену дешевле, чем служить самому? Князь стоял чёрный от злости. Усы мелко тряслись. Кулаки в кожаных рукавицах сжимались, и их хозяину явно мечталось, будто он сдавливает ими горло эльфа. Дружина молчаливо переглядывалась. Следопыт шептал заговоры, теребя обереги. — Что скажешь, Иланна? — громко спросил Трандуил. — Слушайте, люди Пограничья и вы, эльфы! Я Иланна, дочь Гедвика Высокого, и вот моё слово! — низкий грудной голос, полный гнева и отвращения, разнёсся над лесом. — Муж мой Ульдо обманул меня и всех людей в округе. Он продал меня, вашу княгиню, как породистую кобылу! И я не желаю больше иметь ничего общего с этим человеком. Он больше не муж мне. Вместо себя я оставила княгиней свою сестру, Трею. Она — хорошая хозяйка, и своих ни за что не продаст! — Эльфийская подстилка! Шлюха! — в ярости заревел Ульдо. Он ещё только потянулся к сапогу за кинжалом, но с десяток эльфийских стрел пронзили его горло. Разжалованный князь грузно рухнул в лесную грязь, подняв тучу пожухлых листьев. — Так будет с каждым, — спокойно заметил Трандуил, — кто посмеет поставить под сомнение честь княгини Пограничья. Ещё есть желающие? Дружинники, переглянувшись, слаженно встали на колено, склонив голову. Затем поднялись и, старший из них, Одрус, сказал: — Не гневайся, княгиня, и ты, король. Мы присягали на верность вам обоим. Мы не знали, что он продал тебя. Мы заберём его тело с собой, чтобы похоронить достойно. — Пусть хранят вас светлые силы! — Иланна подняла руку вверх, благословляя вояк по обычаю людей севера. — Мои лучники проводят вас до моих границ, — повелел Трандуил. — Я слышал, вы потеряли одного. Иланна провожала взглядом эльфов. Она уже успела познакомиться с некоторыми из них. Нимрод из личной охраны был угрюмым и молчаливым, зато молоденький любопытный Гваэрон не умолкал всю дорогу, выспрашивая, как у людей лечат лихорадку и что прикладывают от колотья в боку. Сокольничий Сильвин умел свистом переговариваться с птицами, чем привёл в неописуемый восторг, а кравчий Лантир с утра принимал роды у кобылицы вместе со своей невестой, Финнель. Когда силуэты дружинников с телом Ульдо скрылись за деревьями, Трандуил легко спрыгнул с верного Сумрака и протянул руки Иланне. Она тоже оказалась на земле, оглядывая осенний лес: обнажённые деревья, тянущие ветви к солнцу, палая листва под сапогами. И вездесущий запах спелых яблок. — Теперь ты свободна, — заметил король, всматриваясь в её румяное лицо. Он достал из седельной сумки свёрток с орочьей стрелой. — Я отпускаю тебя, как ты и просила. Вот твоя стрела. Иланна опешила. Случилось то, чего она боялась больше всего на свете: он гонит её. Отпускает, но от этого ни капли не легче. Она бросила на него острый злой взгляд и протянула свёрток обратно. — Лучше убей меня этой стрелой. Прямо в сердце. Потому что домой я не вернусь! Трандуил молча смотрел на неё, скрестив руки на груди. — Или оставишь в лесу? — холодно продолжала она. — Паукам или волколакам? Что же вы молчите, Ваше Величество? Или игрушка надоела? — Размышляю, — медленно отозвался Трандуил, — как подарить тебе вечную жизнь. Ведь я бессмертен. А ты — нет. Иланна пристыженно замерла, выронив стрелу. Ослеплённая обожанием она и думать забыла об этом. Ей казалось, что существуют только они вдвоём в этом мире, и ничто уже не способно между ними встать. Княгиня опустила голову, рассыпав по плечам густые тёмные пряди. — Мой век недолог. Но я и мига из всей своей жизни на променяю на жизнь без тебя. Ты отравил меня, едва я тебя увидела там, в заводи. И единственное противоядие — ты сам. Пусть жизнь моя кончится на этом месте, если ты решишь так. Потому что вовек мне не забыть эльфийского гостеприимства. Трандуил выслушал её спокойно. Только голубые, как весеннее небо, глаза чуть потемнели. — Мой единственный сын, — издалека начал он, — уехал за море и никогда не вернётся. Мне понадобится наследник, когда я умру. — Умрёшь?! — с паникой переспросила Иланна. — Я живу очень долго, — улыбнулся он, — но не всегда счастливо. И валар свидетели, никто никогда не любил меня так, как ты. — А... — начала она, но он остановил её, прижав палец к губам. — Если бы я не любил тебя, — тягуче произнес Трандуил, обнимая девушку, — не стал бы менять вечность на долю смертного. Иланна прижалась к его груди, крепко обхватив руками. Она плакала. — Не плачь, вантари*, — рассмеялся король. Он взял её руку в свою, а другую положил на талию. — Слышишь музыку осеннего ветра? Он зовёт поддаться его мелодии. Иланна обвела лес заплаканными глазами и прислушалась. Среди деревьев сквозил лёгкий гул, как песнь окарины. Он был неровным: то длился, то смолкал, но вдруг обрёл отчётливый ритм и гармонию. Та-дам, та-дам, та-дам, та-дам… Та-да-да-да-дам… та-дам… Мир менялся. Что-то в нём становилось хуже, что-то лучше. Деревья покачивалась, подчинённые древней магии. На широкой поляне в осеннем вальсе кружились Трандуил и Иланна, как и многие эпохи назад Эльве и Мелиан. Орочья стрела, забытая всеми, лежала среди опавших листьев.

***

Летний вечер опустился над Эрин Ласгален. Благословенный край накрыла лёгкая прохлада, и между клёнами пролегли густые лиловые тени. Птицы стихли, готовясь ко сну, и за песни принялись цикады. Им вторила лютня в дворцовом саду: кто-то наигрывал альбораду. В воздухе пахло душистыми травами и покоем. — Ласселанта! Я сегодня был в Пограничье, — звонкий голос Келебросса, короля эльфов, разнесся над террасой. — У князя на пиру пел менестрель. Золотоволосый владыка широким шагом прошёл к креслу, где сидела его сестра, темноволосая, будто владычица небес, Варда. — И что же он пел? — ясные голубые глаза её блеснули от любопытства. — Балладу, — задумчиво отозвался брат. — Балладу о том, что однажды эльфийский король увидел юную княжну из их земель и увез к себе в замок. А потом так полюбил, что променял бессмертную жизнь на жизнь с ней. — Ну хоть в чём-то они не лгут, — улыбнулась Ласселанта. — Столько лет прошло. Теперь уже никто и не вспомнит об орочьей стреле. Келебросс опустил взгляд зелёных, как весенняя листва, глаз. Его мысли сегодня блуждали далеко. — Тебе сильно их не хватает? — сестра поднялась, взяв его за руку. Иногда казалось, что лето слишком изматывает зноем, будто оба они, рождённые в яваннете, ждут осени. Келебросс – «серебряный дождь». И Ласселанта – «листопад». — Они прожили счастливую жизнь... — ответил наконец король. — Но мне не достаёт советов отца. И объятий матери. Келебросс и Ласселанта обернулись. Позади во всю стену раскинулся гобелен. На нём в вечном танце замерли Трандуил и Иланна, их родители. Их взгляды, руки и одежды переплелись в едином орнаменте. Келебросс снял с волос ветвистую, как у отца, корону, внимательно её разглядывая. — Кто знает, стоит прожить короткую, но счастливую жизнь? Или долгую, но... спокойную? — Ты поймёшь, братец, — Ласселанта обняла его, стараясь подбодрить. — Когда ты встретишь ту, что определит твою судьбу. — А может, я её уже встретил, — на губах короля заиграла загадочная улыбка. И на вопросительный взгляд сестры пояснил: — Это она пела балладу. Конец ___________________________________________________ *Вантари – (синдарин) от van - красавица и tari – королева.