Морфий [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

      — Дилан, это бред!       Я складываю руки на груди и категорически мотаю головой. Мы все еще в палате, и О'Брайен продумывает план побега и способа выяснения, кто лежит в закрытой палате и что там делала Эшли.       — Уильямс, ты забраковала уже пятую идею, — парень закатывает глаза и трет переносицу. — Окей, у тебя есть идея получше?       Поджимаю губы.       — Нет. Но неужели нельзя как-то иначе отвлечь врачей? И вообще, нам обязательно красть карту?       — А ты думаешь, тебя по доброте душевной туда пустят? — язвит Дилан и делает глубокий вдох. — Блять, проще все самому сделать.       Замечаю, что руки у парня мелко трясутся. Вспоминаю о том, что он употребляет наркотики, и мне становится не по себе.       Странно, но я почти забыла о его пристрастиях. Он был таким обычным.       Он был самим собой.       Неожиданная мысль заставляет меня задуматься о том, что его поведение — своеобразная маска, за которой он прячется. И прячется уже давно.       — Ты в порядке? — настороженно спрашиваю, совершенно не представляя, как вести себя с наркоманом. Дилан трет переносицу и поднимает на меня покрасневшие глаза.       — Давай уже определимся. Либо мы делаем так, как я сказал, разруливаем твою ситуацию и расходимся, либо мы расходимся прямо сейчас и дальше мне уже будет срать, что сделают с тобой эти уроды, ясно?       Я закусываю губу и опускаю взгляд в пол. Догадываюсь, что он так и сделает. Тяжело вздыхаю.       — Хорошо, прости. Ты придумываешь планы.       — Отлично, — Дилан шмыгает носом и отходит в сторону. — Дамы вперед.       Облизываю пересохшие губы и быстро выхожу из палаты. Нервно оглядываюсь на О'Брайена, который выходит следом и тихо прикрывает за собой дверь. Ловит мой взгляд и приподнимает брови.       — Мэг, шевели ногами, а то мы так до ночи тут проторчим.       Отворачиваюсь и делаю глубокий вдох.       Я — Мэгги Уильямс. Мне не страшно. Я все смогу.       Прибегаю к старому проверенному способу заставить себя что-то сделать — к самовнушению.       Прохожу мимо нужной нам палаты и заворачиваю за угол прямо к стойке информации. Убеждаю себя в том, что я гениальная актриса.       Выхожу на середину коридора и привлекаю внимание сидящей за стойкой медсестры.       — Мне кажется, или здесь ужасно душно?       Женщина поднимает голову и хмурится, оглядывая меня.       — Скорее всего, кажется. Девушка, вы нормально себя чувствуете?       — Да, только немного жарко… — начинаю обмахивать себя ладонью. От нервов мои щеки краснеют, чему я радуюсь. — И… Голова…       Медсестра торопливо выходит и, приобняв меня за плечи, отводит к скамейке.       Краем глаза замечаю, как Дилан, крадясь, проникает за стойку и начинает искать ключ-карту.       Женщина усаживает меня и внимательно осматривает.       — Я принесу воды и позову врача.       Заглядываю ей за спину и вижу, как Дилан разводит руками. Карты на месте нет.       Видимо выражение моего лица меняется, так как медсестра торопливо отходит от меня.       — Я зову врача!       Дилан пригибается и указывает пальцем на женщину, намекая, что карта у нее. Я широко раскрываю глаза и качаю головой.       Не полезу же я ей в карман!       О'Брайен прикладывает ладонь ко лбу, изображая обморок.       Черт, черт, черт!       Женщина собирается развернуться к стойке, чтобы позвонить врачу, но я хватаю ее за руку и поднимаюсь со скамейки.       — Знаете, кажется мне лучше, — выпаливаю я и тут же прикладываю ладонь ко лбу. — Боже…       Наклоняюсь в бок и падаю на пол, искренне надеясь, что я не сморщилась от удара.       — Господи, — чувствую, как медсестра наклоняется ко мне и пытается поднять. — Позовите врача!       Медленно приоткрываю глаза и хватаюсь за женщину, пытаясь подняться. В то же время незаметно засовываю руку в карман ее халата и нащупываю ключ. Есть!       — О боже, она в порядке? — рядом появляется Дилан, и я вытаскиваю руку вместе с ключом из кармана. Парень буквально вырывает вещь из моих пальцев и прячет в задний карман джинс. Все это занимает долю секунды. Медсестра ничего не замечает.       — Дилан? — женщина с помощью О'Брайена сажает меня на скамейку и недоверчиво смотрит на парня. — Ты должен быть в палате! Отец знает, что ты вышел?       — Конечно, — парень улыбается. — Ирина, ты же знаешь, как я ненавижу больницы. Я очнулся, позвонил папе. Он разрешил пойти домой.       — Ладно… — женщина устало трет лицо. — Господи, где все врачи?       — Зачем врачи? — О'Брайен обнимает меня за плечи, и я вздрагиваю.       Оуэн впивается пальцами в мое плечо и грубо отталкивает к стене. Я кричу и пытаюсь вырваться, в то время как он одной рукой задирает мне юбку и пристраивается между ног.       — Я отвезу ее домой. Она моя знакомая, — продолжает парень и помогает мне встать. Воспоминания проносятся перед глазами, и я тихо пищу, когда Дилан, прижимая меня к себе, ведет меня к выходу из больницы.       — Тихо, — шипит на ухо О'Брайен и распахивает дверь. Мы быстро спускаемся по ступеням и заворачиваем за угол больницы.       Я вырываюсь из рук Дилана и отбегаю в сторону. Морщусь и тихо всхлипываю, обнимая себя за плечи.       — Эй, Мэг?       Поворачиваюсь и встречаюсь глазами с парнем, который стоит на расстоянии и настороженно смотрит на меня. Я вижу в его глазах понимание.       Дилан понял меня?       — Ты в порядке? — спрашивает он, все так же не решаясь подойти.       — Да… И-извини, — качаю головой и заправляю волосы за уши. — Прости. Просто…       — Просто тебе невыносимо мужское прикосновение, так как ты вспоминаешь, как это делал Оуэн, — О'Брайен закатывает глаза. — Ты можешь не объяснять.       — Хорошо, — киваю и вытираю слезы. - Так. Мы достали карту. Но мы не можем сейчас вернуться, верно? И разве никто не заметит пропажу ключа?       — И как ты догадалась? — язвит парень. — Вернемся вечером. Вечером много людей, но персонала меньше. И не беспокойся. Если решит, что потеряла, то у них всегда есть запасной.       — Ладно, — я достаю телефон и неловко пожимаю плечами. — Может… Дашь свой номер? Созвонимся… Дилан задумчиво щурит глаза и медленно достает свой мобильный.       — Будешь звонить по поводу домашки — прибью.       — Хорошо, — из груди вырывается нервный смешок. Так и до истерики недалеко.       Парень диктует номер, после чего я делаю прозвон, чтобы у него сохранился мой. Еще несколько секунд просто молча стоим друг напротив друга. Я не решаюсь попрощаться первой, а Дилан выжидающе смотрит на меня. Облизываю губы и набираю в грудь побольше воздуха.       — Ну… До вечера?       — Ага, — согласно кивает О'Брайен и отворачивается. — Точно порядок?       — Да. Все хорошо, — я улыбаюсь.       Мне приятно, что он спрашивает.       — Здорово, — отзывается он и идет прочь. Я поджимаю губы и разворачиваюсь в сторону своего дома.       Здорово.

***

      Эшли заходит в пустую школу и идет по коридору в сторону кабинета директора. Занятия давно закончились, но девушка знает, что этот человек еще здесь и ждет ее.       Подходит к двери и без стука раскрывает ее.       Мужчина, сидящий за столом, поднимает голову и встает из кресла.       — Эшли, здравствуй.       — Здравствуйте, — отзывается блондинка и садится напротив стола директора. — Он у вас?       — Я же говорил, что наедине ты можешь обращаться ко мне по имени и на «ты», — улыбается Том и вздыхает. — Эшли, как мама?       — Отлично. В коме, — девушка щурит глаза. — О чем ты прекрасно знаешь.       — Я все еще надеюсь, что ей станет лучше, — мужчина садится за стол и открывает один из ящиков. Достает сложенный пополам лист. — Зачем это тебе?       — Хочу досконально изучить, — блондинка вырывает лист из рук директора и внимательно читает. Мужчина только тяжело вздыхает.       — Неужели ты усомнилась в том, что это сделала Мэгги Уильямс?       — Нет, — Стоун облизывает губы. — Я знаю, что это она. Но это, — девушка машет листом, — это доказательство.       — Это доказательство вины ее родителей, — Том вновь поднимается с кресла и начинает расхаживать по кабинету. — Доказательство того, что они считают, будто бы любую проблему можно решить деньгами. Я с таким трудом достал эту бумагу…       — Если они заплатили, значит, их дочь виновна, — возражает Эшли. — Еще и этот О'Брайен влезает…       — Этот наркоман? — Том приподнимает брови. — Вот уж не ожидал. Не думаю, что он опасен. Тем более, с его-то проблемами…       — Проблемами? — блондинка подается вперед. — С какими проблемами? Я должна знать.       — Я знаю только то, что он болен, — отмахивается мужчина. — Эш… Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку?       — Перегибаю? — девушка встает с кресла и закидывает сумку на плечо. Крепко сжимает в руках лист, чуть ли не сминая его. — Эта тварь сломала жизнь всей моей семье. Теперь я сломаю жизнь ей.       Мужчина молча смотрит, как Стоун выходит из кабинета, громко хлопая дверью. Садится за стол и трет лицо.       Это уже переходит все границы.       Но он не хочет мешать тому, что происходит.       Ведь он, так же жаждет мести…

***

      Оуэн в очередной раз набирает номер Ханны Миллс, однако вместо голоса матери он продолжает слушать долгие гудки. Она не отвечает уже три дня, и парень знает, что это не предел. Она может молчать неделю. Она может молчать месяц. Пока не закончится ее очередной роман. Но он каждый раз с надеждой набирает номер.       В очередной раз прослушав сообщение о том, что абонент не отвечает, Оуэн кидает телефон на кровать и тянется к бутылке пива. Делает большой глоток и откидывается на подушку. Рассматривает потолок и глубоко дышит, медленно считая каждый вдох и выдох.       Эти стены давят на него.       Это одиночество добивает его.       Он сходит с ума в этой тюрьме, называемой домом.       Ему срочно нужно что-то сделать.       Пускай опасное.       Пускай с причинением боли другому человеку.       Но он должен.       Иначе он свихнется окончательно.       Слышит телефонный звонок и лениво тянется к мобильному. Он прекрасно знает, кто это, ведь, по сути, он ожидал ее звонка.       — Привет, Эш.       — Он у меня, — довольно говорит девушка. — В следующий раз мы сможем ткнуть носом эту Мэгги. Тогда она не отмажется.       — Почему я не удивился, что тебе его отдали? — хмыкает Оуэн и садится на кровати. — И что дальше?       — А дальше предлагаю избавиться от помехи в лице одного известного тебе наркомана, — фыркает блондинка. Оуэн медленно растягивает губы в улыбку. Он давно ждал этого момента. — Твои парни готовы?       — Мои парни всегда готовы, — довольно говорит он. — Не волнуйся, Дилан надолго усвоит этот урок. Не надо лезть в чужие дела.       — Ну, я думаю, тут еще и другая причина есть, — хихикает Эш. — Действуй, Миллс. Потом отзвонишься и расскажешь, как все прошло.       Оуэн отключается и набирает другой номер.       Зак берет трубку после второго гудка.       — Ты готов? — спрашивает Миллс, вставая с кровати и доставая из-под шкафа железную биту. Зак на том конце вздыхает.       — Ты же меня знаешь. Я и ребята готовы.       — Встречаемся через час на спортивном поле, — отдает указания блондин и вешает трубку.       Пришло время поквитаться.

***

От лица Дилана       Я захожу в дом и быстро поднимаюсь на второй этаж. Мои руки трясутся. Это все чертова ломка. Опять.       Достаю из ящика шприц.       Пока я нахожусь рядом с Уильямс, я не чувствую этой сраной зависимости.       Она отвлекает меня.       Но я не могу находиться с ней вечно, чтобы из наркомана вновь стать нормальным человеком.       А был ли я им когда-то?       Закатываю рукав и закусываю губу.       Черт возьми, я не хочу больше этого делать.       Потому что я почувствовал себя живым.       Но мой организм требует новой дозы.       Чувствуя себя тупым слабаком, я медленно ввожу иглу в вену и расслабленно выдыхаю.       Я ненавижу себя за это.       Когда-то это было простым лекарством…       И я ненавижу отца.       Закончив, я тру глаза и спускаюсь на кухню. Выбрасываю использованный шприц в мусорное ведро и тяжело дышу.       Привычная слабая боль в груди потихоньку рассасывается, но я знаю, что это всего лишь иллюзия. На самом деле, она никуда не девается, как раньше.       Врачи правы.       Мне становится хуже.       — Блять, О'Брайен, ты уже смирился с тем, что сдохнешь, — рычу сам себе, чтобы привести себя в чувство. — Не время становиться нытиком.       Заглядываю в холодильник и достаю йогурт. После очередной дозы мне не хочется есть, но я делаю это, чтобы не откинуться раньше времени.       Быстро съедаю содержимое небольшой баночки и поднимаюсь в комнату. Смотрю на время. Половина четвертого. Час могу спокойно поспать, после чего надо вызванивать Мэг.       Не раздеваясь валюсь на кровать и прижимаю подушку к лицу. Глаза сами собой закрываются, и я проваливаюсь в сон.

***

      Вернувшись домой, я поднимаюсь в комнату и включаю ноутбук. Понимаю, что если буду просто ждать звонка от Дилана, то сойду с ума. Мне надо чем-то себя занять.       Захожу на Фейсбук и просматриваю последние новости от своих бывших друзей. Ничего интересного. Джессика Ли хвастается тем, что купила туфли, которые стоят примерно половину зарплаты ее отца, а Беттани Джонсон бросила очередного парня и объявила «сезон охоты». Остальные просто учатся и живут так, как всегда жили.       Смотрю их фото и понимаю, что меня просто вычеркнули из жизни, как ненужный мусор.       Но сейчас я понимаю, что мне никогда не нравилось быть такой, как они.       Возможно, мне стоит сказать Эшли «спасибо» за то, что она избавила меня от такой жизни.       Раздраженно закрываю вкладку и задумчиво смотрю на мигающую строку поиска.       Есть кое-что, о чем бы я хотела узнать.       Не знаю, права ли я, но мне нужно знать, верны ли мои догадки.       Вбиваю запрос «обезболивающие лекарства, вызывающие привыкание». Жду пока браузер загрузит страницу и кусаю губы.       Эта идея пришла мне в голову совершенно случайно. Можно ли это считать интуицией? Не знаю.       Но Дилан болен.       И что если он колет себе не наркотик?       Что если, это обезболивающее?       На мой запрос браузер выдает целую кучу сайтов. Открываю первый и быстро пролистываю в поисках чего-нибудь, что может мне помочь.       Ничего.       Закрываю вкладку и открываю второй сайт.       Так же ничего интересного.       Без особой надежды открываю третью ссылку.       Быстро листаю и зацепляюсь взглядом за одно слово.       Морфий.       Возвращаюсь назад и вбиваю в поиск название.       Открываю первый же сайт.       — Морфий или морфин — наркотик опийного ряда, получаемый из сока опийного мака. Выпускается в ампулах, таблетках или в виде белого порошка… В медицине используется в качестве обезболивающего средства, — читаю вслух. — Однако, сейчас он запрещен, так как вызывает привыкание.       Быстро читаю про симптомы зависимости человека от морфия. Хмурюсь. Дилан не похож на человека, колющего себе это лекарство.       Но, возможно, он не так давно это делает?       Или, не так часто?       Но где он его берет, если морфий сейчас запрещен?       Читаю про то, что сейчас морфий используется в очищенном виде, не дающим такой эффект.       Хмурюсь и раздраженно захлопываю ноутбук.       Скорее всего, я ошибаюсь.       Дилан просто принимает наркотики, отсюда и проблемы.       Смотрю на часы. Ровно четыре.       Беру телефон и наушники и ложусь в кровать. Накрываюсь одеялом с головой и включаю музыку.       Я не хочу сейчас ни о чем думать.

***

      Дилан просыпается как от толчка и садится на кровати. Ему кажется, что он слышал голос Оуэна на улице вместе с другими голосами.       Качает головой и зевает.       Бред.       Что Миллс мог забыть около его дома?       — Эй, О'Брайен!       Насмешливый голос блондина приглушенно звучит, однако он слышен ясно, как будто тот стоит под его окном.       Дилан быстро встает с кровати и идет вниз. Выглядывает в окно и замечает три фигуры в черных толстовках и с битами на перевес. К ним подходит четвертый человек и снимает капюшон.       Оуэн.       — Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, — хмыкает блондин и уверенно идет к двери, крепко сжимая железную биту.