Морфий [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

      — Не подходи ко мне, Зак!       Я не знаю, откуда взялась эта сила, быть может, прилив адреналина, или на меня повлияли пережитые события, но я выкрикиваю эти слова настолько громко и резко, что Митчелл невольно вздрагивает и отступает на шаг назад. В его глазах безысходность и вина, но мне все равно.       Он был там, когда Он сделал Это со мной.       Он был там и смотрел.       Он был там и не помог.       А теперь помощь нужна… ему?       — Мэгс, успокойся, прошу, — парень медленно поднимает руки, боясь напугать, настороженно смотрит исподлобья, наверняка думая, что я наброшусь на него при малейшем резком движении.       — Успокоиться? — упираюсь спиной в дверь и в панике шарю рукой в поисках дверной ручки. Я не помню, успела ли я открыть дверь, но искренне надеюсь, что сделала это. Нахожу ручку и пару раз безуспешно дергаю.       Закрыто.       Сжимаю в ладони ключи, намереваясь использовать их в качестве средства самообороны.       — Мэгги, я понимаю, что ты меня ненавидишь, и, кажется, это мягко сказано… — Зак стоит на месте, тщательно подбирая слова. Мне хочется как следует приложить его головой об асфальт, но я медлю. — Просто выслушай меня, пожалуйста. Я… Я не подойду к тебе, чтобы ты не боялась, ладно?       — У тебя минута, после чего я вызываю копов, — сжимаю ладони в кулаки, чувствуя, как в одной из них ключи больно врезаются в мягкую кожу. Зак сглатывает и опускает руки.       — Мэгги, я прошу. Я не знаю к кому мне обратиться. Я… Я просто хочу знать, что связывает Оуэна и Эшли, — парень сбивчиво говорит, явно торопясь уложиться в данную им минуту. — Он не был таким. Это все Стоун. Мэгс, мы можем помочь друг другу. Мы можем вместе разобраться со всем и отомстить Эшли. Понимаешь? Оуэн мой друг, и я не хочу смотреть, как он превращается в марионетку этой блондинки.       Зак замолкает. Нервно кусает губы, глядя в землю и пряча руки в карманы. Я обнаруживаю, что неосознанно задержала дыхание, пока он говорил, и шумно выдыхаю.       — Марионетку? А ты не марионетка? — из груди вырывается нервный смешок. — Ты точно так же шел у Эшли на поводу. Почему я должна тебе верить?       — Мэгги, — Зак умоляюще складывает руки, ежась от вечернего холода в своей серой толстовке. — Поверь мне. Я знаю, что это сложно…       — Ты был сегодня в доме у Дилана О'Брайена? — резко меняю тему. Рыжий вздрагивает и опускает взгляд.       — Уже знаешь?       — Ты такое же чудовище, как и Оуэн. Как и Эшли, — внутри меня закипает злость, и я буквально выплевываю эти слова. Я ненавижу его. Ненавижу. — Убирайся отсюда. Разбирайся сам со своими проблемами. А мне твоя помощь точно не нужна.       — Мэгс…       Я не слушаю его. Сердце бешено колотится в груди, когда я поворачиваюсь к Заку спиной, чтобы открыть дверь. Руки дрожат, когда пытаюсь попасть ключом в замочную скважину. Мне кажется, что парень накинется на меня.       Но он ничего не делает.       Замок щелкает, и я распахиваю дверь. На пороге оборачиваюсь и вижу, как Зак просто стоит напротив моего дома, опустив взгляд на свои кроссовки. Он напоминает статую, в которую угодили чем-то тяжелым. Вот-вот появятся трещины. А кинешь что-нибудь еще раз — и он развалится.       На мгновение мне становится его жаль.       А еще я понимаю, что старой Мэгги Уильямс больше нет. Умерла. Исчезла. Стерта с лица земли.       Прежняя Мэгс простила бы не задумываясь.       Новая Мэгс больше никому не позволит причинить ей вред.       Я захожу в дом и с грохотом захлопываю дверь. Старательно пытаюсь выбросить из головы разговор с Заком.       Сейчас я должна сосредоточиться на более важных вещах.       Например, как вернуться в понедельник в школу.

***

      Эшли врывается в дом Оуэна, громко хлопая дверью и злобно сверкая потемневшими глазами. Девушка нервно ломает пальцы, взбегая по деревянной лестнице на второй этаж. Она плечом толкает тяжелую белую дверь и встречается взглядом с Миллсом. Оуэн сидит в кресле напротив двери, медленно попивая пиво из бутылки. Белая майка покрыта мокрыми желтыми пятнами, вокруг кресла целое море из зеленых стеклянных бутылок.       Эшли брезгливо окидывает взглядом комнату и скрещивает руки на груди.       — Напился? Ты выглядишь отвратительно.       — Тебе-то что? — голос Миллса грубый и хриплый, не выражающий никаких эмоций. Парень напоминает механическую куклу.       Куклу, которая сломалась.       Куклу, которая сорвалась.       Стоун запускает пальцы в свои волосы и прислоняется спиной к стене. Ее злость исчезает так же быстро, как и появилась. Девушка с силой сжимает веки и резко втягивает носом воздух.       — Что произошло?       — Все шикарно, Эш, — блондин делает большой глоток из бутылки и тут же выплевывает горькую жидкость прямо на себя.       Вытирает дрожащей рукой слезящиеся глаза и нервно смеется. Эшли быстро подходит к парню и буквально вырывает бутылку из его пальцев. Опускается на колени и осторожно дотрагивается до локтя Оуэна.       Ей страшно.       Ей страшно, потому что Оуэн никогда так не напивался.       — Что произошло? — девушка слышит, как дрожит ее собственный голос, и с трудом сглатывает. Глубоко дышит, пытаясь справиться с дрожью.       Оуэн смотрит на нее красными от слез глазами и морщится.       — Уйди, Эшли. Тебе хватает Эрика.       — Не уйду, пока не расскажешь в чем дело! — голос Стоун срывается на крик, и девушка тут же зажимает рот рукой.       Ей страшно.       Ей страшно, потому что она почти физически ощущает, насколько Оуэну плохо сейчас.       Ей страшно, потому что от этого больно ей самой.       Девушка видит, как парень буквально борется сам с собой, не решаясь выдать свои эмоции.       Но сегодня он сломался.       — Я один, Эш… — шепчет Миллс и шмыгает носом. — Я один. Мой отец - тупой мудак, которому насрать на меня. Я ведь всегда делал все, что бы он мог мной гордиться. Но ему плевать. Моя мать шлюха, зажигает с очередным мальчишкой, не удивлюсь, если в этот раз младше меня. Она даже не берет трубку, Эшли! — парень закрывает лицо руками, пытаясь спрятать слезы. — Мой лучший друг Зак… Он тоже ушел. Никого не осталось. Никого…       Стоун закусывает губу и быстро смахивает слезы со щек. Пока Оуэн говорил, она сжимала руками свои ребра, боясь, что не выдержит этой боли, которой были пронизаны слова блондина.       Ей страшно.       Ей страшно, потому что она боится за Оуэна.       — У тебя есть я, — шепчет она, осторожно беря Миллса за руки и отводя их в стороны, заставляя его взглянуть ей в глаза. — Помнишь? У тебя есть я. Ты не один. Мы не одни. Сейчас только мы есть друг у друга. Помнишь?       Миллс недоверчиво смотрит на нее и медленно убирает руки.       — Наверное, Зак был прав… Мне надо бросить все это дело пока не поздно.       — Уже поздно… — шепчет Эшли, понимая, что они уже перешли границу и обратного пути нет.       Либо они закончат начатое, либо их ждет нечто ужасное.       Их сломают окончательно.       Девушка выпрямляется и заправляет светлые пряди волос за уши. Обнимает Оуэна одной рукой за плечо, а второй упирается в подлокотник кресла, пытаясь поднять парня.       — Давай, тебе нужно поспать.       Миллс бормочет что-то нечленораздельное и с трудом поднимается с места. Ноги его не держат, и он валится вперед, увлекая за собой Стоун.       Девушка хватается за спинку кресла и морщится, чувствуя тяжесть тела блондина на своей руке. Сдувает со лба волосы.       — Эй, ты там как?       Оуэн мычит и возвращается в вертикальное положение, еле удерживая равновесие. Эшли тащит его в сторону кровати. С трудом скидывает Миллса на матрас и накрывает одеялом. Парень засыпает моментально.       Эшли несколько секунд смотрит на него, а потом наклоняется и целует в лоб, не обращая внимания на жуткий запах пива.       — Прости, что втянула тебя во все это, — шепчет Стоун и выходит из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

***

      В понедельник я встаю с мрачным настроением и желанием закрыться в комнате и никогда не выходить на улицу. Мне всю ночь снились кошмары, и, подойдя к зеркалу, я обнаруживаю, что у меня под глазами огромные синяки, а кожа бледная, как у мертвеца.       Я похожа на наркомана.       Улыбаюсь этим мыслям. Слово «наркоман» больше не несет для меня отрицательного смысла. Во всяком случае, я понимаю, что не все наркоманы такие психи и отбросы общества, которыми их выставляют.       Большинство. Но не все.       Вздыхаю и достаю из шкафа узкие джинсы и серый кардиган. Выглядываю на улицу. Погода пасмурная, как и мое настроение. Сверху придется надеть куртку.       Быстро одеваюсь и беру в руки телефон.       Вчера я весь день провела в комнате, сжимая в ладонях аппарат.       Я хотела написать Дилану, узнать, как у него дела, как его самочувствие, помог ли отец ему со сломанным ребром.       Я просто скучала по нему.       Я так легко признаюсь себе в этом, что сначала пугаюсь.       Я не должна скучать по Дилану.       Пусть он неплохой парень, но я не хочу привязываться к нему.       Возможно, идея подружиться с ним была плохой.       Однако, я беру себя в руки и решительно смотрю в глаза своему отражению.       Это все из-за того, что со мной сделали.       Дилан не такой.       Я… Доверяю ему?       Я путаюсь в своих мыслях. Нормальный выходной, проведенный без Дилана и очередных мерзостей от Эшли и Оуэна, выбил меня из колеи. Я и забыла, что день может быть нормальным.       Кусаю губы и дрожащими пальцами набираю сообщение Дилану.       Привет. Готов к школе?       Несколько секунд медлю, не решаясь нажать на кнопку «Отправить».       Что если я навязываюсь?       Делаю глубокий вдох и, закрыв глаза и задержав дыхание, тыкаю пальцем в экран, отправляя сообщение. Сердце бьется как ненормальное, откладываю телефон в сторону и вытираю вспотевшие ладони о джинсы.       Может, он просто проигнорирует.       Может, не заметит.       Может…       Телефон издает громкий писк, сообщая о входящем сообщении. Я вздрагиваю и смотрю на часы. Минуты не прошло. Словно он ждал.       Беру мобильный в руки и открываю сообщение.       Почти.       Задумываюсь, надо ли отвечать, но тут же телефон пищит еще раз.       А ты?       Сжимаю губы, пытаясь скрыть улыбку. Мне кажется милым его вопрос, и я в очередной раз убеждаюсь, что его злоба и отстраненность — это всего лишь маска.       Маска, про которую он забыл, решив, что это его настоящее лицо.       Пальцы быстро касаются экрана телефона, набирая сообщение.       Увидимся в школе.

***

От лица Дилана       Телефон вибрирует, оповещая о входящем сообщении, и я медленно беру его в руки. Пару раз перечитываю то, что высвечивается на экране. Появляется странное чувство, ощущение некого облегчения от того, что мы скоро увидимся.       Я не знаю, почему, но мне легко с Мэг. И я, наверное, жуткий эгоист, но мне хочется быть рядом с ней, чтобы больше не было плохо.       Чтобы больше не пришлось колоть себе это лекарство.       Спускаюсь вниз и бегло киваю отцу в знак приветствия. У него сегодня выходной, первый за долгое время, и он решил отвезти мать в центр, чтобы купить ей что-нибудь из одежды.       Энтони с удивлением смотрит на меня, когда я быстро надеваю кроссовки и свое излюбленное черное пальто, морщась от боли в сломанном ребре.       Кажется, прошла целая вечность с тех пор как я надевал его в последний раз.       — Ты куда собрался в такую рань? У тебя ребро сломано, ты должен сидеть дома.       Закатываю глаза. Легенда, придуманная о том, что у меня был приступ, и я упал с лестницы явно не прокатила. Но, к счастью, отец не стал интересоваться подробностями. Он знает, что я все равно не скажу правду.       — В школу, — отвечаю, не глядя на него. Выхожу из дома и усмехаюсь, представляя себе лицо отца.       Ведь я уже сто лет не приходил в школу к первому уроку.       Утром на улице холодно, и я поднимаю воротник своего пальто. Ветер бьет в лицо, заставляя глаза слезиться. Щурюсь, перебегая дорогу, и задумываясь о дальнейших действиях относительно местных мудака и стервы.       Засовываю руку в задний карман джинс и достаю оттуда пропуск в закрытую палату, которую так часто посещает Стоун.       Конечно, первым делом стоит выяснить, кто там лежит. Но что делать дальше, я не имею ни малейшего понятия.       Выяснить, что связывает Оуэна и Эшли помимо природного сволочизма?       Но как это сделать?       Спустя пятнадцать минут захожу в здание школы и быстро подхожу к своему шкафчику. С трудом снимаю пальто, стараясь лишний раз не тревожить свою «боевую травму».       — Хорошо, что ты решил его снять, без пальто тебе лучше.       Поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Уильямс. Девушка кутается в белую тонкую куртку, словно стремится спрятаться от любопытных взглядов, направленных в нашу сторону.       В ее сторону.       Поднимаю брови и открываю шкафчик. Убираю пальто и вздыхаю.       — Так и будешь стоять здесь?       — Ну… — девушка запинается, затравленно глядя по сторонам. Я оглядываюсь и замечаю насмешливые взгляды учащихся этой школы. Выбираю из толпы какого-то ботаника, который что-то шепчет своему дружку, показывая пальцем на Мэг и мерзко хихикая.       В очередной раз убеждаюсь в том, что забитые ботаны просто обожают судачить о других.       Мерзкая школа.       Мерзкие люди.       Мерзкая жизнь.       Громко захлопываю дверцу и обращаюсь к ботанику:       — Эй, очкастый.       Парень, явно пытаясь выпендриться, поправляет на переносице очки и нагло улыбается, хотя я отмечаю, что его губы дрожат.       — Это ты мне?       — А ты видишь тут другое лупоглазое уебище? — скрещиваю руки на груди и прищуриваюсь. — Давай хватай своего друга и вали отсюда.       — А ты это место что, купил? — парень храбрится и пытается сделать из этого шоу, однако выглядит это настолько жалко, что я на автомате прикрываю глаза ладонью. — Где хочу там и стою.       — Ты вроде не тупой, да? Я сказал, вали отсюда, пока я тебе твои корявые руки не переломал, — цежу сквозь зубы. Ребро нестерпимо ноет, что раздражает еще больше. Чувствую как кто-то кладет руку мне на плечо. Мэгги.       — Дилан, он того не стоит. Просто очередной понтующийся трус.       — А ты теперь с наркоманом трахаешься, Уильямс? — открывает рот друг ботаника, такой же мудак, которому мне хочется разбить рожу за эти слова.       Мерзкая школа.       Мерзкие люди.       Мерзкая жизнь.

***

      Эшли Стоун стоит неподалеку от разворачивающихся действий, прячась за шкафчиками. Девушка внимательно следит за Диланом и Мэгги.       Что ее бывшая подруга делает в школе?       Разве она не временно исключена?       Блондинка хмурится, удивляясь реакции О'Брайена на слова этого ботаника, этого слизняка, отброса общества.       Что-то странное происходит.       Что-то… Неправильное.       Девушка разворачивается и быстрым шагом идет в сторону кабинета директора.

***

      Я впиваюсь пальцами в плечо Дилана, когда он дергается, намереваясь накинуться на парней. Вижу, как его руки дрожат, а грудь тяжело вздымается.       Мне не нужно было возвращаться в школу.       Ботаники испуганно пятятся в сторону кабинетов, но, заметив, что я держу О'Брайена, останавливаются и начинают громко, наигранно смеяться. Их смех подхватывает парочка девушек, проходящих мимо. Кажется, когда-то они были в свите Эшли.       Смех эхом звучит в ушах, и я до боли сжимаю пальцы на плече Дилана, чуть ли не всем телом прижимая его к шкафчику.       Он не должен влезать в драку из-за меня.       У него сломано ребро.       Он может пострадать.       Смотрю в пол, пытаясь избежать взглядов окружающих людей.       Людей больше нет. Есть только животные в человеческих обличьях.       Чувствую только, как Дилан пытается вырваться из моей хватки.       — Так, народ, не угомонитесь, я вас разнесу к чертям. Меня никто не держит.       Испуганно поднимаю голову и с недоверием смотрю в спину Заку Митчеллу, который загораживает нас с Диланом, скрестив руки на груди.       Я не вижу его лица, но голос звучит угрожающе.       Люди перестают смеяться. Они знают Зака и знают, что он это сделает.       Ведь он друг Оуэна Миллса.       Рыжий поворачивается к нам и смущенно ерошит свои волосы.       — Можете не благодарить.       — И не собирались, — Дилан наконец вырывается и резко одергивает белую футболку. Морщится. Шмыгает носом и щурит глаза. — Твоя помощь была не нужна.       — Дилан… — укоризненно тяну я, сама не зная, что и думать.       Зак помог.       Значит ли это то, что он все же на нашей стороне?       — Слушай, — примирительно говорит Зак. — Я уже говорил с Мэгс, но она меня послала, что правильно сделала, ведь я совершал ужасные поступки. Но я хочу уничтожить Эшли. Из-за нее страдают люди.       — И кто же пострадал у тебя? — лицо О'Брайена каменеет, когда он слышит о том, что Зак разговаривал со мной.       Я вздыхаю и приваливаюсь плечом к шкафчику.       — Оуэн, — торопливо отвечает Митчелл, зная, какая за этим последует реакция. — Он не всегда был мудаком, я знаю его с детства, мы выросли вместе. Я хочу узнать, что связывает его с этой стервой. И отомстить.       — И какая же нам польза от твоей жажды мести? — Дилан складывает руки на груди, и я впервые замечаю, как выпирают мышцы.       Он сильный. Просто скрывает это. Очередная маска.       — Возможно, я знаю то, что может помочь нам всем, — парень явно не уверен, однако вчерашнее чувство жалости возвращается ко мне.       Быть может, он говорит искренне.       Быть может среди зверей еще остались люди.       — Мистер Митчелл, мистер О'Брайен и мисс Уильямс…       Я вздрагиваю, когда слышу голос директора. Он мерзкий, покровительственный, будто директор этакий добрый дядюшка, пришедший наказать непослушных детей, лишив их сладкого.       — Мистер Хендерсон, — Зак кивает директору, непринужденно засовывая руки в карманы толстовки. Директор подходит ближе и улыбается, напоминая чем-то голодного волка.       — Не ожидал увидеть столь необычную компанию здесь, — тянет Томас, явно намекая не на социальное положение и статус семьи, а на положение и статус здесь, в школе. Поворачивается ко мне и задумчиво трет подбородок. — Мисс Уильямс, насколько я помню, ваше наказание должно длиться еще три недели. Почему вы здесь?       — Я хочу учиться, — выдавливаю из себя улыбку. — У меня неимоверная тяга к знаниям. Я же была отличницей.       — Ага, у меня тоже. Знаете, решил взяться за ум, — хмыкает Дилан. — Вы же не можете отказать в желании учиться? Тем более, последний год, вы же не хотите увидеть некоторых людей снова в следующем году?       Улыбка застывает на лице мистера Хендерсона, и я понимаю, что это небольшая победа.       Но она нам еще явно выйдет боком.       — Идите на урок, — бросает мужчина и, промакнув лысину извлеченным из кармана пиджака платком, уходит в сторону своего кабинета. Зак выдыхает и передергивает плечами:       — Козел.       — Мягко сказано, — фыркает Дилан, расслабляясь. — Вернемся к нашей проблеме. Допустим, я тебе поверил… Дальше что?       — Дальше нужен план, — пожимает плечами Митчелл.       Я оглядываю пустой коридор, понимая, что урок давно начался, а парни, как будто забыли о моем присутствии. Прислоняюсь головой к холодной поверхности шкафчика и разглядываю Дилана, стоящего рядом со мной. Голоса парней доносятся до меня, как сквозь вату, я абстрагируюсь от них, думая, как изменилась моя жизнь за эту неделю длинною в целую вечность.       Рассматриваю родинки на щеке Дилана, глубокие синяки под его глазами и бледную, почти серую кожу.       Он единственный, кто решился помочь мне, не смотря на угрозы Оуэна.       Он единственный, кто заставляет меня чувствовать себя сильной.       Он единственный.       Кажется, сердце на мгновение замирает, когда О'Брайен кладет руку мне на плечо.       — Эй, Уильямс, вернись на землю.       Несколько раз моргаю и поджимаю губы.       — Вспомнили наконец про меня?       — И не забывали, — Дилан закатывает глаза и кивает на Зака. — Считай, что команда Шерлока Холмса и Джона Ватсона пополнилась. Теперь у нас своя миссис Хадсон.       — Я вроде не похож на старую вдову, — Митчелл скрещивает руки на груди и вздыхает. — Ладно, как договаривались. Встретимся у больницы после школы.       — Что? — хмурюсь. — А меня никто посвятить в план не хочет?       — План прежний, — отрезает О'Брайен и берет меня за запястье. — Пойдем.       — А… Уроки?       — Ты хочешь провести полдня, выслушивая насмешки от местных уродов?       — Он прав, — кивает Зак. — Лучше уйти. Вернешься завтра.       Заправляю волосы за уши и пожимаю плечами. Радуюсь тому, что мне не придется все же сидеть здесь, и послушно иду за Диланом к выходу.       Я доверяю ему.

***

От лица Дилана       Я буквально выволакиваю Мэг на улицу и разворачиваю к себе. Морщусь от боли. Внутри все буквально бурлит от злости, хотя я, впервые в своей гребанной жизни старался не показывать этого.       Я злился не на Митчелла, который решил поиграть в героя.       Я злился не на этого мудака директора.       Я злился на Мэг.       — Почему ты не сказала мне, что этот Зак приходил к тебе?       Девушка испуганно смотрит на меня и делает жалкую попытку вырвать руку.       — Я… Я не думала, что это важно…       — Это, мать твою, чертовски важно, — рычу, злясь еще больше. — А если бы его тогда прислала Эшли?       А ты вообще хоть иногда думаешь, Уильямс?       — Прости, — Мэгс съеживается под моим злым взглядом, и я отталкиваю ее руку. Ерошу свои волосы и медленно провожу языком по зубам.       Какого черта я распсиховался?       — Проехали, — грубо отвечаю, глядя в землю.       О'Брайен, кажется из-за наркоты твой мозг совсем поплыл.       — Дилан?       Голос девушки тихий, в нем сквозит нотка испуга. Делаю шаг назад.       Блять, Уильямс, отвали…       Я не понимаю, почему ты делаешь меня человеком.       Я не понимаю.       Я схожу с ума?       — Дилан, посмотри на меня…       Нет, мать твою, я не хочу смотреть на тебя.       Все мы ненормальные в этом чокнутом мире.       — Дилан…       Поднимаю голову. Мэгги стоит прямо напротив меня, на расстоянии вытянутой руки, кутаясь в свою белую куртку. На улице холодно, и я вспоминаю, что забыл пальто в своем шкафчике.       Девушка делает шаг ко мне и заглядывает в глаза.       — Что с тобой?       — Все отлично, — тру переносицу. — Иди до…       Я не успеваю закончить фразу. Мэгги берет мое лицо в ладони и прижимается мягкими губами к моим…