Пролог ГОТОВО
21 сентября 2015 г., 17:42
Моя жизнь ломается в тот день, когда я врезаюсь в жуткого, странного, грубого высокого парня на выходе из столовой. Старательно смотрю под ноги, боясь споткнуться из-за большого количества книг, которых я набрала в библиотеке, и на полном ходу влетаю в зал. Учебники, которые я держала в руках, с грохотом падают на пол, а особенно большая и тяжелая книга попадает на ногу моему внезапному «препятствию».
— Сука, блять, — громко рычит он, пиная книгу, от чего она раскрывается, и некоторые листы сминаются. Его голос хриплый, словно не разговаривал лет сто, в нем звучит угроза и какое-то непонятное наслаждение.
— И-извини, — заикаясь бормочу и наклоняюсь, чтобы собрать рассыпавшиеся учебники. Недовольно цокаю языком, разглядывая поврежденные страницы и поправляю светлые волосы, которые падают на глаза, закрывая обзор.
— Корова, — злобно бросает парень в ответ и быстро уходит, громко топая башмаками. Оборачиваюсь. Замечаю лишь черное пальто и взлохмаченные темные волосы. Медленно выдыхаю и продолжаю поднимать книги.
Я не должна обращать внимания на всяких грубиянов. Я — Мэгги Уильямс. Я самая популярная девушка в школе, и мне плевать. Мне плевать. Плевать…
— Что, Мэгс, опять замечталась и споткнулась? — рядом, словно из ниоткуда, появляется моя лучшая подруга Эшли, внимательно разглядывая себя в небольшое зеркальце. Она очень трепетно относится к своей внешности, что порой переходит все допустимые границы. Иногда мне кажется, что у нее зависимость от самой себя, впрочем, такой нарциссизм был вполне обоснованным. У Эш всегда красиво уложенные блондинистые волосы, спускающиеся чуть ниже плеч, и пронзительные серо-голубые глаза, сводящие с ума всю нашу школу. У этой красотки репутация стервы и характер чуть ли не самого Дьявола, так что я никогда не завидовала ее врагам и всегда радовалась, что она моя подруга.
Поднимаюсь, с трудом удерживая равновесие под тяжестью книг. В очередной раз мысленно радуюсь тому, что догадалась надеть балетки, снова уступив место практичности, а не красоте. Все же в том, что каблуки — это не мое, я убедилась еще несколько лет назад.
Смотрю в ту сторону, в которую ушел грубиян, и в растерянности моргаю.
— Нет, врезалась в парня.
— Симпатичный? — Эшли достает красную помаду и осторожно подкрашивает и так идеально выглядящие губы.
— Лица не видела, — слегка улыбаюсь. — Черное пальто и взлохмаченные волосы говорят о чем-нибудь?
Девушка отрывается от зеркала и в ужасе смотрит на меня широко распахнутыми глазами, словно я сказала что-то непристойное.
— Ты врезалась в О’Брайена? Мэгги, милая, сходи к доктору, вдруг что подцепила!
— О’Брайен? — заходим в столовую и садимся за ближайший стол. Я наконец-то избавляюсь от тяжести в руках, складируя книги на гладкую поверхность, осторожно придерживая их, что бы снова не рассыпались, и расслабленно вытягиваю ноги. — Кто это?
— Боже, ты меня удивляешь! — Эш кладет ногу на ногу, усаживаясь полубоком, демонстрируя всем изящные босоножки на шпильке и неприлично короткую юбку. — Дилан О’Брайен. Да он с нами с первого класса учится.
— Правда? Почему я его не знаю?
— Потому что он наркоман и социопат. Отброс общества. Недостоин внимания, — девушка поднимает взгляд от своих аккуратных наманикюренных ногтей и расплывается в кошачьей улыбке. — А вот твой бойфренд, пожалуй, очень даже достоин.
Я поворачиваю голову и замечаю Оуэна Миллса, зашедшего в столовую. Он ерошит свои коротко стриженные светлые волосы и окидывает столовую своим типичным озорным взглядом. По обыкновению прячет руки в карманы черной толстовки и, заметив меня, улыбается. Легкая щетина его совсем не портит, делает только чуть старше и мужественнее. Мы с Оуэном встречаемся всего два месяца, но какая разница, если я чувствую себя вполне счастливой. Должна чувствовать себя счастливой.
Я — Мэгги Уильямс. Самая популярная девушка в школе. У меня есть лучшая подруга и шикарный парень. Я счастлива. Счастлива.
Оуэн — капитан нашей футбольной команды. Его зовут в лучшие университеты Америки, такие как Гарвард и Принстон, а еще ему предлагали учиться заграницей. Он отличник и идет на золотую медаль. А еще он — бабник. И жить не может без традиционного пива в компании других футболистов. А мы просто поддерживаем статус счастливой пары.
— Привет, малышка, — во всеуслышание заявляет Оуэн, подходя ко мне и целуя в губы. Подаюсь ему навстречу, стараясь, чтобы мое лицо буквально светилось от любви и гордости, несмотря на дикую смесь запахов, исходящую от него. От него пахнет пивом и сигаретами, и я сдерживаю рвотный позыв.
Я — Мэгги Уильямс. Я люблю Оуэна Миллса. У нас все хорошо. Просто отлично.
Все люди, находящиеся в столовой, с немым восхищением смотрят на нас. Иногда во взглядах проскальзывает зависть, но зависть — это удел ущербных, как любит говорить Эш. Кто-то подходит и здоровается. Некоторые за глаза обсуждают нашу возможную свадьбу и то, как мы назовем наших пока несуществующих, но вполне возможных в будущем, детей. За наш столик садятся друзья Оуэна и несколько особо выслуживающихся перед Эшли девчонок, мечтающих быть такими же, как мы. Крутыми и популярными. Мне это нравится.
Я — Мэгги Уильямс. И я все время обманываю саму себя.
***
Ломка настолько сильная, что ему хочется убиться об стену. Приложиться гребаной башкой раз так пятьдесят, пока не вытекут мозги, хотя было бы там чему вытекать. Ему хочется вырвать себе все свои внутренние органы, которые буквально требуют, чтобы он вколол очередную дозу. Хочется кричать, срывая голос, разрывая связки. Хочется… Люди в столовой громко разговаривают и смеются, дико выбешивая, заставляя его сжимать руки с такой силой, что выступают вены, хоть этого и не видно под рукавами черного пальто, в которое он кутается даже в помещении. Хочется разбить им всем головы, чтобы они заткнулись. Хочется, чтобы веселый гомон сменился криками боли. Он не выдерживает и срывается с места, чуть не уронив стул, на котором сидел, и бежит к выходу. Врезается в какую-то белобрысую неуклюжую девчонку, которая, кажется, вообще нихрена не видит, куда идет. Она роняет ему на ногу тяжелую книгу, и он с наслаждением выплевывает: — Сука, блять. Девка дрожащим голосом извиняется, и он с неудовольствием замечает, что это — Мэгги Уильямс. Элита школы. Тупая сучка, строящая из себя самую умную, добрую и понимающую. — Корова, — рычит он и идет дальше. Хочется вырваться из этого места. Здесь он — как в чертовой тюрьме. Здесь не хватает воздуха. Выходит на улицу и идет за школу к мусорным бакам. Кругом снуют бесячие люди, скрывается от них подальше. Шарит в карманах пальто и достает шприц. Закатывает рукав и, пару раз сжав и разжав кулак, втыкает иглу в выступающую вену. Медленно нажимает на поршень, вводит наркотик, судорожно вздыхая. Тут же становится легче дышать, будто открылся какой-то клапан внутри, а настроение стремительно улучшается. Он трет глаза, зная, что зрачки расширились. Прекрасно понимает, что это не поможет, но продолжает так делать. Он знает, что если его поймают, то скандала не избежать. — Дилан! — рядом появляется директор школы. Его толстая туша упакована в твидовый пиджак, который трещит по швам, а лысина противно блестит на солнце. У него в руках толстая сигарета, а на лице написано отвращение. — Какого черта ты творишь? — Ловлю кайф, — хрипит, стараясь не расхохотаться ему в лицо, ведь наркотик уже оказывает свое пагубное действие, идя по венам к сердцу и мозгу. — А что? — Сколько раз повторять, что это учебное заведение, а не притон для наркоманов, если надо уколоться, то делай это за территорией школы, — шипит мужчина, промокнув лоб платком, и нервно закуривает. — Ты же знаешь правила. — Мне срать на правила, — грубо отвечает и бросает использованный шприц под ноги директору. Подавляет желание достать еще один и предложить этому уроду, чтобы тот расслабился. Понимает, что это перебор. Еще один вызов полицейских ему ни к чему. — Если бы не твой диагноз, я бы тебя давно выгнал нахер, — директор с отвращением пинает шприц, наступает на него ногой, раздавливая на мелкие осколки. — Гребанная программа защиты детей. — Потерпи, старик, этот год выпускной, — не отказывает себе в удовольствии похлопать мужчину по плечу и идет прочь от этого места. От его личного ада, в котором он мучается каждый чертов день. — У тебя еще уроки! — кричит вдогонку директор, снова промокая лоб и выбрасывая недокуренную сигарету. — Иди нахер, — орет на всю улицу так, что многие школьники оборачиваются и начинают перешептываться. — Опять этот О’Брайен. — Пускай его наконец выгонят. — Угроза обществу. — Урод какой-то… Идет вперед, пробираясь сквозь толпу, состоящую из зверей в человеческих обличиях. Расталкивает всех руками, хотя многие брезгливо отшатываются, лишь бы он касался их своими «грязными» пальцами. Видит, что они его боятся, и продолжают нападать, чтобы самоутвердиться в этом маленьком и жалком мирке. Он идет вперед, стиснув зубы и сжав кулаки. Ему нет до них никакого дела.***
— Мэгги, давай, это весело, — последним уроком история, и Эшли, умоляюще глядя своими прекрасными глазами и надув губки, подбивает меня прогулять. Я закатываю глаза, думая о докладе, который готовила целую неделю. — Не будь занудой. — Эш, у меня доклад, — в доказательство машу тонкой папкой, в которой на двадцать четыре листа расписана история развития экономики США. Тема попалась невероятно скучная, однако, я неделю практически жила в библиотеке, создавая эту работу. Жалко будет, если все сорвется. — Мэгс, ты успеешь сдать этот дурацкий доклад. Тем более, что у нашего ботаника Тони Джеймса доклад на тридцать пять листов. Мистер Уиттмор не успеет тебя спросить, — Эшли упирает руки в бока. — И потом, тебе за прогул ничего не будет. А если я буду с тобой, то и меня не накажут. Я почти до крови закусываю губу и задумчиво сверлю взглядом свой шкафчик, около которого мы стоим. Взвешиваю все «за» и «против», а потом перевожу взгляд на подругу и все же сдаюсь, так как ее голубые глаза с мольбой смотрят на меня. — Хорошо. Но это в первый и последний раз! Эшли чуть ли не подпрыгивает на месте и посылает воздушный поцелуй. Подхватывает меня под руку, и тащит, как на буксире, в сторону выхода из школы. Я прижимаю к груди папку с докладом, чтобы случайно не уронить, и думаю, что это было моей ошибкой. Садимся в красный кабриолет Эш, и я кидаю на заднее сиденье сумку и доклад. Подруга включает радио, поймав какую-то станцию с попсовой музыкой, и с довольной улыбкой заводит машину. У нее прекрасное настроение и блеск в глазах. Мне становится не по себе, ведь так бывает, когда она задумала очередную мерзость, в которой у меня, как и всегда, нет никакого желания участвовать. — Куда мы едем? — осторожно спрашиваю и приоткрываю окно. Теплый воздух ударяет мне в лицо, и я жмурюсь. — Расслабься, милая, просто покатаемся, — Эшли нажимает на какую-то кнопку на приборной панели, и крыша автомобиля с тихим жужжанием открывается. Девушка выруливает с парковки, и мы едем прочь от школы. Эш что-то напевает себе под нос, нацепив солнцезащитные очки. Я смотрю на проплывающие мимо дома, думая о том, что слишком легко согласилась прогулять урок. Вскоре мы подъезжаем к двухэтажному кирпичному дому, и машина останавливается. Эшли глушит двигатель и вытаскивает ключ из зажигания. Я хмурюсь. — Зачем мы остановились? — Надо зайти кое за чем, — Эшли закатывает глаза и манерно растягивает слова. — Составь компанию. — Может, я посижу в машине, подожду тебя здесь? — появляется непонятное чувство страха, я не хочу идти в неизвестный дом. — Пойдем, не будь трусихой, — Эш выходит из кабриолета и громко хлопает дверью. Я — Мэгги Уильямс. Я ничего не боюсь. Выхожу следом, оставляя сумку и доклад в машине. Надеюсь, что здесь больше нет людей, и никто не украдет мои вещи, с учетом того, что крыша автомобиля осталась открытой. Следом за подругой поднимаюсь по скрипящим ступеням. Становится холодно, и я растираю ладонями предплечья. Эш открывает скрипучую дверь и заходит в дом. — Давай, милая, заходи быстрее. — Не могу поверить, что ты меня уговорила, — бормочу под нос и переступаю порог. Позади раздается громкий хлопок двери и веселый, почти издевательский смех. — Молодец, Эш, наконец-то. Мы заждались. Я резко оборачиваюсь, чуть не упав, и вижу пьяного Оуэна в компании не менее пьяных друзей. Мой парень держит дверь, прислонившись к ней спиной, и приветственно машет мне бутылкой пива. — Малышка, иди ко мне, — кричит он и хохочет, а мое сердце уже готово выпрыгнуть из груди от всепоглощающего ужаса. Они задумали что-то нехорошее. — Что происходит? — я в растерянности смотрю на Эшли, которая достает мобильный телефон и включает камеру. — Эш, в чем дело? — Я — Мэгги Уильямс. Я самая популярная девушка в школе, — издевательски говорит подруга и обращается к Оуэну. — Смотри, кажется она сейчас помрет от страха. — Да ладно, детка, не пугай ее, — парень отбрасывает бутылку в сторону. Она отлетает в стену и с грохотом разбивается. Недопитое пиво стекает на пол, в нос ударяет мерзкий кисловатый запах. Оуэн ухмыляется и уверенно идет в мою сторону. — Мэгс, слушай, тут решил тебя бросить, ты не против? Отступаю назад, не сводя взгляда с Миллса, мысленно молясь Богу, чтобы позади меня не оказалось какого-нибудь препятствия, чтобы было место, где развернуться. — Ты решил мне это сообщить таким оригинальным способом? — голос дрожит, и в этот момент я ненавижу себя за слабость. — Да. А еще я хочу тебя трахнуть. Я разворачиваюсь и, ударившись бедром о тумбочку, бегу вглубь дома, надеясь, что задняя дверь открыта. Слышу, как позади стучат каблуки босоножек Эшли. Девушка идет за мной, хихикая и снимая все это на камеру мобильного телефона. Оуэн с легкость догоняет меня и с силой отталкивает в стену. Я ударяюсь головой и тихо пищу от боли. Длинные пальцы капитана футбольной команды впиваются в мое плечо, и я чувствую отвратительный запах пива, от которого, кажется, сейчас вывернет наизнанку. — Малышка, не рыпайся. Больнее будет. Я ударяю его по лицу со всей силы, бью ногами, пытаюсь оттолкнуть его и кричу, но его друзья больно заламывают мне руки и позволяют задрать платье. Чувствую, как Оуэн скользит руками по моим ногам, поднимаясь все выше, добирается до трусиков и стягивает их с меня, не обращая внимания на мои слабые попытки вырваться. — Ребят, только пускай она не громко кричит, ладно? — тянет Эшли. Я начинаю плакать. Не понимаю, чем я заслужила это. Оуэн расстегивает джинсы и пристраивается между моих ног. Острая боль пронзает мое тело, когда он грубо входит в меня, впиваясь пальцами в бедра. Слезы застилают взор, истошно кричу, но кто-то из его друзей закрывает мне рот ладонью. Пытаюсь укусить, за что получаю пощечину от Оуэна. — Заткнись, и получай удовольствие, иначе пожалеешь — хрипит он и подкрепляет свои слова очередным грубым толчком, вызывая новую вспышку боли. Закрываю глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы, ощущая боль внизу живота и толчки Оуэна Миллса внутри. Я чувствовала, как вместе с этим, с каждым движением что-то ломается внутри меня. С каждой секундой ломаюсь я.
