Глава 3 ГОТОВО
13 октября 2015 г., 18:50
Мэгги
Я не могу пошевелиться. Я вижу, как Они идут в мою сторону, дико хохоча, и подталкивая друг друга локтями. Я не могу закричать. Я знаю, что Они хотят со мной сделать, я вижу Их мерзкие ухмылки. Я ничего не могу сделать. Один из Них подходит ко мне, и я могу разглядеть коротко стриженные светлые волосы и глубокие карие глаза. Я чувствую запах сигарет и пива. Оуэн разводит губы в жуткой улыбке. — Расслабься, малышка. А то будет больно. Я раскрываю рот и издаю громкий визг. Подскакиваю на кровати, бешено озираясь и тяжело дыша. Мое тело мокрое, светлые волосы прилипают ко лбу и щекам. Тяжело дышу и тянусь к телефону. Шесть утра. Устало тру глаза и падаю обратно на подушку, вспоминая, что меня несправедливо временно исключили на целый месяц. Облизываю пересохшие губы. Моя голова раскалывается, и я тяну руку к прикроватному столику, на котором лежат лекарства. Вчера отец вернулся без мамы, привезя мне таблетки. Кидаю в рот сразу две и запиваю водой из стакана. Закрываю глаза и кусаю губы. Слышу, как из своей комнаты выходят родители. Отворачиваюсь лицом к окну, на случай, если им захочется зайти. — Амелия, ты помнишь, что мы сегодня идем в школу Мэгги? — тон у отца грубый, в голосе нету ни намека на теплоту. — Я сама тебе об этом вчера сказала. Так что, конечно же, помню, — женщина тянет гласные, явно не желая поддерживать беседу. — Зная о твоем новом увлечении, не удивлюсь, если ты забудешь, — Джонатан спускается по лестнице, его голос становится тише. Амелия ворчит под нос и бежит следом, боясь, что муж уедет без нее. Я сажусь на кровати, хмуря брови. Новое увлечение мамы? Морщусь, когда больно «стреляет» в висок. Сижу, закрыв глаза. Слышу, как от дома отъезжает машина. Остаюсь одна. Медленно слезаю с кровати и подхожу к зеркалу, внимательно разглядывая свое лицо. Замечаю глубокие синяки под глазами и аккуратно дотрагиваюсь до них пальцами. Перевожу глаза на правое плечо. Синяки от пальцев Оуэна, кажется, еще ярче выделяются на моей бледной коже. Яростно тру яркий синяк, морщась от боли. Моя кожа краснеет. Кусаю губы и пищу, когда чувствую, как тонкая кожица рвется. Сильнее вдавливаю ладонь в шею, пытаясь стереть отпечатки Его пальцев. Пытаясь содрать с себя липкое ощущение, будто Он все еще держит меня. Царапаю ногтями, отчаянно надеясь, что вместе с кожей пропадет синяк. Мое дыхание учащается, я скулю, когда понимаю, что ничего не выйдет. Задираю майку и таращусь на синяк на животе. С силой надавливаю на него и корчусь от боли. Меня вновь мутит, и я поворачиваюсь к столику, ищу глазами нужное лекарство. Поджимаю губы, понимая, что забыла попросить папу купить что-нибудь от тошноты. Спускаюсь на кухню и подхожу к холодильнику. Достаю красное яблоко и откусываю большой кусок. Запиваю обычной водой из-под крана и откладываю фрукт в сторону. Есть не хочется совершенно. Думаю, что родители поедут в школу в обед, поэтому до двух я могу поспать. Однако, чувствую, что самой это сделать не удастся. Бреду в ванную, шлепая босыми ногами по холодному полу. Тянусь к аптечке и достаю мамино снотворное. Закусываю губу, высыпая горсть таблеток на ладонь. Это может закончиться. Я гипнотизирую взглядом таблетки. Надо мной не будут издеваться. Склоняю голову на бок, будто во сне дотрагиваюсь свободной рукой до синяка на плече. Задумчиво смотрю в зеркало на свое замученное отражение, и совершенно себя не узнаю. Разглядываю бледную кожу и синяки под глазами. — Как наркоманка, — бормочу сама себе под нос, и звук моего голоса, звучащего оглушительно в тишине, отрезвляет меня. Ссыпаю таблетки обратно в банку, оставляя всего две. Запиваю их водой из-под крана и иду в постель. Я еще не дошла до края. Еще не дошла…***
Дилан
— Мистер О’Брайен, повторите, что я сейчас сказал. Я лениво поворачиваю голову и смотрю на профессора Монтгомери, который сердито сверлит меня взглядом. Сейчас тупая психология, на которую мне срать, как, в общем-то, и на все остальные предметы в этой школе. — А вы что-то говорили? Простите, не слышал, — мой голос хриплый. Откашливаюсь в кулак, прикрывая глаза. Краем глаза замечаю, как на меня оборачиваются Эшли Стоун и Оуэн Миллс. Кривлю рот, так как меня начинает буквально тошнить от этой парочки. Всегда терпеть не мог эту шлюху и этого уебка. Идеальная парочка, вашу мать. Тру глаза. — Я говорил, что ассоциальное поведение делает человека изгоем в обществе, — мужчина явно злится, поэтому говорит мне совсем не то, что пять минут назад. Ухмыляюсь, так как прекрасно слышал, о чем шла речь. — А по-моему, там было что-то про давление и факторы, влияющие на расстройство психики, — облизываю губы и кошусь на Миллса. — Например, изнасилование. Парень щурит глаза и дергает Эшли за локоть. Девушка окидывает меня внимательным взглядом, за что мне хочется свернуть ей шею. Какого черта эта сучка таращится на меня? Профессор Монтгомери медленно кивает и продолжает лекцию, а я смотрю на пустое место Мэгги Уильямс. Вытягиваю ноги и отворачиваюсь к окну. Хмурюсь, не понимая, зачем ляпнул про изнасилование, однако, довольно вспоминаю растерянное выражение лица Миллса. Ради этого момента стоило упомянуть этот инцидент. Слышу звонок с урока и поднимаюсь с места. Прячу руки в карманы пальто и иду к двери. — Мистер О’Брайен, я вас не отпускал, — в голосе учителя слышится раздражение. Я пинаю дверь и выхожу из кабинета. Мне глубоко насрать на него и на других мудаков, считающих, что могут кем-то помыкать. Мне параллельно и перпендикулярно, чего от меня ждут и каким они хотят, чтобы я был. Мне фиолетово в принципе на все в этой жизни. Громко сглатываю, чувствуя, как мои кости начинают ныть. На лбу и над верхней губой выступают капельки пота. Начинается ломка. Облизываю губы и иду к выходу из школы, нащупав в кармане шприц. Выхожу из здания и направляюсь к своему излюбленному месту за школой возле мусорных баков. Народу на улице больше чем обычно, и мне приходится пробиваться, расталкивая всех. Слышу недовольные выкрики, и мне хочется размазать оравшего по стене. Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Заворачиваю за угол и прислоняюсь спиной к стене. Тяжело дышу, чувствую, как по виску скатывается капелька пота. Достаю шприц и закатываю рукав. Руки трясутся, закусываю губу. Удар. Кто-то выбивает шприц из моей руки, и я поднимаю глаза. Передо мной стоит Оуэн Миллс, а позади него топчется Эшли, которой явно доставила удовольствие выходка парня. — Слышь, урод, — Миллс облизывает губы и растягивает их в неприятной усмешке, закатывая рукава толстовки. — Что ты там вякнул на уроке? — Иди на хуй, — наклоняюсь, чтобы поднять шприц. Во рту пересыхает, быстро провожу языком по губам. Перед глазами слегка плывет, если не вкачу себе дозу, то меня вырубит прямо тут. Получаю ощутимый тычок под ребра, после чего меня хватают за шею и прижимают к стене. Кривлю лицо и с ненавистью смотрю в глаза Миллсу. — Понятия не имею откуда ты знаешь, — шепчет Оуэн, тяжело дыша и с ненавистью глядя мне в лицо. — Но, блять, если кому-то скажешь… — Мне похуй, кого ты там трахаешь, мудак, — отталкиваю его и одергиваю пальто. — Так что отъебись. — Оуэн, пойдем. Не трать на него время, — манерно тянет Эшли, нетерпеливо теребя сумку. — Он не расскажет. Он же изгой. — Сейчас, Эш. Просто подожди пару секунд, — парень щурит глаза и с мерзкой ухмылкой наступает на шприц. Я слышу хруст стекла и прислоняюсь к стене. Мои зрачки бегают по земле, руки трясутся еще сильнее. — Убожество, — бросает Миллс и, плюнув мне под ноги, отходит. Скрывается за углом. Эшли смеряет меня надменным взглядом и бежит за парнем. — Сука, — рычу сквозь зубы и опускаюсь на землю. Сгибаю ноги в коленях и соединяю руки в «замок». Мне хочется пойти и разбить голову этого урода об стену, я хочу, чтобы он медленно умирал, захлебываясь кровью. Хочется методично херачить его башкой, пока не полезут мозги, пока он не начнет блевать своими же внутренностями. Не-на-ви-жу. Тяжело дышу, вытирая пот с лица. Смотрю на дрожащие руки и резко поднимаюсь, держась за стену. Иду прочь от школы, от этого сборища дерьма. Мне нужна доза.***
— Мистер и миссис Уильямс, рад вас видеть, — лысый полный мужчина, от которого слегка разит виски, в твидовом пиджаке встает с кресла, приветствуя вошедших Джонатана и Амелию. Отец Мэгги сухо кивает и без разрешения садится на один из стульев перед столом директора. Мать натянуто улыбается и опускается рядом с мужем. — Чаю? — предлагает директор, суетливо выбегая из-за стола, что смотрится комично при его телосложении. Амелия машет рукой в знак протеста, а Джонатан сцепляет руки в «замок». — Давайте ближе к делу. Улыбка застывает на лице директора. — Конечно. Мужчина достает из ящика стола фотографии и бросает их перед Уильямсами. Амелия ахает и зажимает рот рукой. Джонатан с непроницаемым лицом окидывает снимки взглядом и поднимает глаза на мужчину, чья улыбка напоминает оскал гиены. — Что это? — Ваша дочь. — Это фотошоп, — шепчет Амелия, с ужасом глядя на фото. — Мэгги не могла… — Ваша милая Мэгги решила прославиться и… — с удовольствием вещает директор, но Джонатан резко встает со стула и упирается руками в стол. — Ты вообще понимаешь, что несешь? Прославиться с помощью этого? У тебя мозги есть? — Не припоминаю, чтобы мы с вами переходили на «ты», — директор щурит глаза и опускается в кресло. — Зато я помню, когда мы с тобой перешли на «вы», Том, — Джонатан берет фотографии и прячет их в карман. — Скажи, это шутка? Или ты таким способом решил отомстить? Я уже говорил, что Мэгги не при чем. — Возможно, месть имеет место быть, — Том откидывается на спинку кресла. — Но это не я сделал. Я бы не причинил вреда вашей Мэг. — А кто? — Амелия встает рядом с мужем, закусывая губу. — Кроме тебя никто не знает. Зачем, Том? Мэгги ни в чем не виновата… А теперь… — Я не знаю, кто это сделал, — лицо директора каменеет и он достает сигарету. — Но, отчасти, я ему благодарен. Теперь вы поймете, что не все можно решить деньгами. Но девочку жаль. — Ублюдок, — срывается Джонатан и бьет кулаком по столу. — У моей дочери теперь травма на всю жизнь. Если с ней что-то случится… — Джон, выбирай выражения, — Том убирает сигарету обратно и стучит пальцем по столу. — Ты не у себя на предприятии. Здесь я главный. — Я уничтожу тебя, — шипит Джонатан и берет побледневшую Амелию за руку. — Ты поплатишься за это. Уверен, что ты тоже приложил руку к этому. Я добьюсь того, чтобы тебя уволили, и буду смотреть, как ты подыхаешь от голода. — Джон, — Амелия утирает выступившие в уголках глаз слезы. — Посмотрим, — Том берет в руки какие-то бумаги. — Спасибо, что зашли. И довожу до вашего сведения, что ваша дочь временно отстранена от занятий на месяц. — Джон, поехали к Мэгги, — женщина тянет мужа к двери, кусая губы. — Она одна дома. Я боюсь. Джонатан облизывает губы и выходит из кабинета, обнимая Амелию за плечи. Дверь закрывается, и Том расслабленно выдыхает. Достает платок и промокает лысину. — А девочку все же жаль… — шепчет он и, достав сигарету, выходит из кабинета.***
Мэгги
Я просыпаюсь медленно, как будто поднимаюсь со дна темного озера. Боль обручем обвивает мою голову, сдавливает виски, вызывает чувство тошноты. Уши закладывает, перед глазами темно. — Мэгги. Слышу, как кто-то зовет меня. Морщусь, пытаясь открыть глаза, но, кажется, сил уже нету даже на это. — Мэгги. Мычу что-то нечленораздельное, переворачиваясь на бок. Ощущение, будто я куда-то падаю. Все же удается распахнуть глаза. Морщусь от яркого света, моргаю, чтобы дать глазам привыкнуть. Хмурюсь. Около моей кровати сидит мама, ее лицо все мокрое от слез. — Милая, ты проснулась? — Амелия берет меня за руку. Ее трясет. — Господи, мы были в школе сегодня… — Мам, это не я, — не знаю, что еще сказать. Мне страшно от того, что директор мог наговорить родителям. — Я знаю, — мама улыбается, сдерживая слезы. Проводит рукой по мои волосам. — Мэгги, расскажи мне. Тебя и-изнасиловали? Сглатываю. — Мам… — Кто это сделал? — женщина сжимает мою руку сильнее. — Скажи, мы найдем его. Мы… Мы обратимся в полицию. Ты же знаешь, у нас есть связи и… — Мам, — пытаюсь вырвать руку, но Амелия крепко вцепилась в нее. — Мама, мне больно. — Мэгги, мы посадим их. И того, кто это сделал. И того, кто сделал фото. И даже директора этой школы, — мама впивается ногтями в руку, царапая ее. Я вскрикиваю и сажусь на кровати. — Мама, успокойся! — Амелия! — в комнату вбегает отец и буквально отрывает мать от меня. — Мэгги нужен покой. Мы поговорим позже! — Нет! — женщина начинает рыдать. Джонатан уводит ее из комнаты, обещая дать успокоительное. Я остаюсь одна, тяжело дыша. Откидываю одеяло и на трясущихся ногах встаю с кровати. Спотыкаясь, подхожу к шкафу. Распахиваю дверцу и достаю джинсы и черную толстовку. Быстро надеваю вещи и собираю волосы в высокий хвост. Мои руки трясутся, отметины, оставленные мамиными ногтями, начинают ныть и чесаться. Хватаю со столика телефон и выбегаю из комнаты. Быстро перебираю ногами, с громким топотом спускаясь по лестнице. Всовываю ноги в черные балетки, когда отец выглядывает из кухни. — Мэгги, куда ты? — Я… Мне надо проветриться, — распахиваю дверь и щурюсь от яркого солнца. Отец быстро идет ко мне, протягивая руку. — Мэгги, малышка, останься дома. Молча выбегаю на улицу и захлопываю за собой дверь. Быстро спускаюсь по ступеням, надевая на голову капюшон. Прячу трясущиеся руки в карманы толстовки и бегу прочь от дома. Я не хочу того, чтобы они знали, что это сделал Оуэн. Потому что иначе мне конец.***
— Дилан, милый, сходи в магазин, — Лора заглядывает в комнату сына, натянув на лицо улыбку, как делает каждый раз, когда обращается к нему. Искренне верит, что так ему станет легче, все еще считая, что ему не плевать. Парень сидит на кровати и тупо смотрит на свои руки. Он сидит так уже несколько часов, за окном уже стемнело. Услышав голос матери, хмуро оборачивается. — Зачем? — Я забыла купить сок. Апельсиновый. Твой любимый, — женщина виновато опускает глаза. Дилан тяжело вздыхает и поднимается с кровати. Настроение у парня лучше, чем обычно, что бывает редко. — Деньги, — грубо требует он, протягивая руку. Лора сует банкноту и торопливо говорит: — Зайди в тот, что на заправке здесь рядышком. — Разберусь, — О’Брайен закатывает рукава клетчатой рубашки и спускается вниз. Надевает неизменное черное пальто и кроссовки. Трет щеку, широко зевая. Мать подходит к нему сзади и поправляет воротник пальто. Дилан шарахается в сторону, гневно глядя на женщину. — Не трогай меня. — Дил… — Лора опускает руки, а парень выбегает из дома, громко хлопнув дверью.***
Мэгги
Я гуляю несколько часов, игнорируя звонки отца. Я нахожусь довольно далеко от дома, в не самом благополучном районе, но ноги сами принесли меня сюда. Здесь точно никто не будет искать, если вдруг отец забудет про понятие личного пространства. На улице темнеет, но от мысли, что надо возвращаться, мне становиться плохо. Я не хочу, чтобы меня жалели. Вижу впереди заправку и магазинчик рядом с ней. Желудок сводит и я вспоминаю, что не ела весь день. Копаюсь в карманах толстовки и нахожу мелочь. Быстро перебираю ногами, направляясь в магазин. Захожу внутрь и снимаю капюшон. В магазине нету никого, кроме продавца, читающего газету. Подхожу к полкам с фруктовыми батончиками и копаюсь в них, ища свой любимый с яблоком. Слышу, как открывается дверь и оборачиваюсь. Во рту пересыхает, когда я узнаю О’Брайена. Парень замечает меня и недовольно хмурится. Качает головой и идет к стеллажу с соками. Выдыхаю и чуть ли не бегом направляюсь к кассе, схватив первый попавшийся батончик. Кривлюсь. Апельсиновый. Терпеть не могу апельсины. Жду, пока продавец очнется и пробьет покупку. Мужчина лениво откладывает газету в сторону и начинает копаться в столе, ища что-то. Слышу, как сзади ко мне кто-то подходит и поворачиваюсь, чуть не втыкаясь носом в грудь О’Брайена. Дилан склоняет голову на бок, внимательно разглядывая меня. — Что тебе здесь надо? — В магазин зашла… — сглатываю, отворачиваясь. Кассир оставляет попытки найти нужную ему вещь и берет батончик. — Насколько я знаю, ты здесь не живешь. И у тебя рядом с домом есть магазин, — голос Дилана становится грубее. — Ты знаешь где я живу? — вопрос срывается с губ само собой. Парень ставит сок. — Расплачивайся и проваливай. Отдаю деньги и иду к выходу. Чувствую обиду. А он-то за что так со мной? Что я такого всем сделала, что каждый норовит плюнуть мне в лицо? Выхожу из магазина и убираю батончик в карман. Аппетит снова пропадает. — Хэй, это же Мэгги. Внутри меня все холодеет, когда я слышу этот голос. В ушах начинает шуметь кровь, в сердце сдавливает ледяными тисками. Медленно поворачиваюсь и пищу от ужаса, увидев Оуэна. Стоит буквально в паре метров от меня, уголки губ приподняты в какой-то жутковатой ухмылке. Вспоминаю, что дом Миллса находится недалеко от этой заправки, а еще это его любимое место, потому что владелец магазина продает алкоголь несовершеннолетним. Дура. И как я могла об этом забыть? К счастью, он один, без друзей. — Как самочувствие, детка? — Миллс подходит ближе. Он одет, как и я, в джинсы и черную толстовку с капюшоном. Парень окидывает меня взглядом, улыбаясь. — Отвали от меня, — пытаюсь говорить грубо, но голос больше похож на мышиный писк. — Да ладно, Мэгс, — Оуэн смеется, протягивая ко мне руку. — Не злись. — Не злись? — мой рот раскрывается от возмущения. — Т-ты и-знаси… — Тшшш, — Миллс прикладывает палец к губам и подмигивает. — Не надо так громко. Сама знаешь, хуже будет. Поджимаю губы и отворачиваюсь от него. Засовываю руки в карманы, чтобы он не видел, как они трясутся. Часть меня, которая умудрилась сохранить хоть крупицу гордости не позволит ему увидеть, насколько я боюсь. Торопливо иду прочь. — Детка, я не закончил, — Оуэн хватает меня за запястье, сильно сжимая пальцы, и разворачивает к себе. — Перейдем к главному вопросу. Кому ты рассказала? — Что? — Я спрашиваю. Кому ты рассказала? Кроме О’Брайена, — улыбка Миллса превращается в звериный оскал. Он еще сильнее сжимает пальцы, ломая мне запястье. — Я не рассказывала! — пытаюсь вырваться из захвата, но становится только хуже. — Тогда откуда этот урод знает? — Урод здесь только ты. Оуэн оборачивается, и я испуганно выглядываю из-за его спины, все так же пытаясь вырвать руку. В паре шагов от нас стоит Дилан. На лице парня застыла ухмылка, его явно забавляет эта ситуация. — Чего ты сказал? — Оуэн щурит глаза, дергая меня вперед. — Решил героя изобразить? — Нет, просто меня бесят ебланы, которым в кайф издеваться над слабыми, — О’Брайен вздыхает и ставит пакет с соком на землю. — Так что девчонку отпусти и пиздуй отсюда по своим уебским делам. — Слышь, наркоман, сам пиздуй, тебя это дело не касается, — Оуэн отпускает мою руку и отталкивает. Идет к Дилану. — Или тебе помочь? Ты меня сегодня днем не понял? Дилан щурит глаза, но остается на месте. Его верхняя губа дергается, как у дикого зверя, который вот-вот бросится на свою беззащитную жертву. Мне становится жутко. Миллс подходит к парню вплотную и я мельком замечаю, что они одного роста. Закусываю губу, думая, что надо быстрее уйти отсюда пока Оуэн занят другим, но мне отчего-то не хочется оставлять Дилана одного. Возможно, потому что он как-никак, а заступился за меня. — Блять, мне тебе ускорения придать? — Попробуй, — улыбка Дилана становится шире. — Посмотрим, как у тебя получится. А то девушек трахать без их согласия ты больно смелый. В следующую секунду я слышу только звук удара. Вскрикиваю, когда О’Брайен падает на землю, а затем пытается подняться, тыльной стороной ладони вытирая кровь, текущую из разбитой губы. Бросаюсь к парням и хватаю Оуэна за плечо. — Оставь его! — Пошла нахер, — Миллс отталкивает меня и снова кидается на Дилана. Хватает его за воротник пальто и поднимает на ноги, после чего ударяет еще раз. — Сука. — Оуэн, остановись! — адреналин бурлит в крови, и я встаю перед парнем, заслоняя Дилана. После того, что сделал со мной мой уже бывший парень, не удивлюсь, если он ударит и меня, но я не могу позволить, чтобы кто-то пострадал. К тому же, лучше физическая боль, чем то, что сейчас происходит у меня внутри. Со всей силы бью Миллса в грудь, мое лицо искажается от ярости. — Он не при чем! — Да срать, — Миллс ухмыляется и презрительно смотрит на О’Брайена, который уже не пытается подняться, а просто лежит на земле, размазывая по лицу кровь. — Бить его одно удовольствие. — Плюет на землю и отходит. — Был рад увидеть тебя, Мэгс. Парень покидает заправку, и я опускаюсь на колени рядом с Диланом. Мои руки трясутся. Дотрагиваюсь до его лица, но парень грубо отталкивает мою руку. — Отъебись. — Н-надо обработать… — заикаюсь. О’Брайен находит в себе силы и поднимается на ноги, пошатнувшись. Вытирает кровь, идущую из разбитых губы и носа, и сверлит меня злым взглядом. — Уильямс, ты заебала. Вали давай. — Но… — Блять, ты тупая? — Дилан поплотнее запахивает пальто. Он тяжело дышит. — Я. Сказал. Вали. Поджимаю губы. — Я не уйду. — Сука, — Дилан поднимает с земли сок и идет в противоположную сторону. Я нервно облизываю губы и тяжело оседаю на землю. Мои руки дрожат, а сердце бьется, как ненормальное. Мысли путаются. Я виновата в том, что Дилан пострадал.
