and oh, all of your saturdays could end up in woe

And oh, all of your Saturdays could end up in woe, You hide behind curtains and fall between floor, Just look at what you’ve become.

Вот так они знакомятся:       Луи было девятнадцать, когда он встретил его в тускло освещенном инди-баре в Камдене; двадцатитрёхлетний Мэтт Диксон, банковская шишка, с его вечносияющей улыбкой, голубыми глазами и аккуратной чёлкой. Он ведет себя очаровательно и уверенно и Луи, сперва, был невероятно потрясён этим. Он только открылся, стеснительный и застенчивый, покрывающийся краской всякий раз, как Мэтт подмигивает ему или сжимает его задницу.       Они целуются посреди танцпола, Луи потирается о Мэтта пока тот вжимается в изгибы его поясницы. Мэтт шепчет грязности ему на ухо и Луи вздрагивает и позволяет Мэтту утащить его к себе домой. Он даже не потрудился сказать своим друзьям, куда направляется, но они переживут это. Найл, скорее всего пьяный, а Зейн и Лиам наверняка уже вовсю трахаются, так что...       Той ночью у него был лучший секс в жизни. Мэтт, в общем-то, довольно внимательный, он спрашивает, чего хочет Луи, вперемешку с низкими гортанными стонами, от чего у Луи болезненно стоит. Мэтт целует его шею, мерно толкаясь, а Луи полосует мускулы на его спине короткими ногтями. Он прогибается в спине когда его накрывает оргазм, выбивая из колеи и оставляя лежать покрытым собственной спермой. Мэтт вздрагивает, кончая в презерватив, прежде чем снять его и вытереть грудь Луи. От этого он почти что заводится снова.       Луи уходит на следующее утро со саднящей задницей и номером телефона. Вот так всё начинается:       Теплые летние вечера и ленивые поцелуи под дубом. Пальцы Луи и Мэтта переплетены, они лежат на спине и солнце светит прямо на них. Они говорят обо всём и ни о чем, от последнего сезона "Игры Престолов" до привычки Луи скачкообразно бриться. Они смеются. Они улыбаются. Они перешептываются. Они целуются. "Это и есть любовь" — думает Луи, это воздушное чувство в твоей груди, его рука в твоей, теплые губы на шее и обсуждение грязных фантазий на ушко.       Они идут вниз по наклонной дороге, их руки переплетены и они болтают ими в воздухе. Им плевать на косые взгляды людей и случайные перешептывания на их пути, пока они есть друг у друга. Жизнь предстаёт в кричащих цветах.       Мэтт относится к Луи как к королю — он сдувает пылинки с его ног (иногда даже в прямом смысле) появляясь на его работе без предупреждения, принося ему охапку белых и красных роз в одной руке и упаковку любимого шоколада Луи в другой. Луи улыбается и краснеет, Мэтт целует его в губы, коллеги Луи улюлюкают и хлопают, пока Мэтт выносит Луи из здания словно невесту.       Они едят шоколад в кабриоллете Мэтта с открытым верхом, пока Мэтт везет их в любимый итальянский ресторан Луи. Они заказывают красное вино и небольшую порцию чабатты и они говорят и говорят пока не остаются одни в ресторане. Мэтт платит — он всегда платит — и они покидают заведение, их животы полны, а руки переплетены.       Это прекрасно. У них всё прекрасно. Вообще всё прекрасно. Вот так всё продолжается:       Они больше не выходят в люди так часто. Каждый день ходить по ресторанам дорого, как говорит Мэтт. А ещё он считает, что Луи стоило бы перестать столько есть. Луи становится толстым и никто не хочет себе баласт, так что они прекращают ходить на ужины в рестораны на некоторое время. Два месяца. Три. Но Луи не может жаловаться, Мэтт отличный повар и он просто присматривает за Луи. Вот и всё.       Они всё ещё любят друг друга, впрочем. У них всё ещё есть ласковые поцелуи в лоб, теплые ладошки и нежные касания...       Ну, только не при людях. Мэтт не хочет, чтобы люди видели, какой Луи толстый и, что более важно, он не хочет, чтоб Луи слышал, что они говорят. Так что он внимательный. Луи так повезло с ним (и Мэтт не забывает напоминать ему об этом каждый день).       Но всё в порядке. У них всё в порядке. Вообще всё в порядке. Вот так всё прогрессирует:       Луи замечает, что секс становится рутинным. Это больше не томное занятие любовью, это в прямом смысле ебля. Луи всё время надевает футболку во время секса — он толстый, толстый, жирный, а Мэтту не нравится видеть, как трясётся его живот пока они трахаются — так что он ложится на спину, а Мэтт укладывается сверху, толкаясь внутрь рваными неконтролируемыми движениями пока не кончает с гортанным стоном и не скатывается с Луи, тут же засыпая. Луи же сразу откатывается к своей стороне и кончает сам, в тишине, аккуратно, чтоб не разбудить своего парня. Он не плачет по ночам в подушку.       У Мэтта новая работа. Он глава в Barclays London Office — всего в двадцать пять, ни годом больше, самый молодой в Лондоне и, возможно, во всей Англии, и это выматывает его. Он возвращается домой поздно, иногда пьяный и Луи порой спрашивает, как прошел его день, но от него отмахиваются и просят принести пива. Так что, Луи безропотно исполняет это (Мэтт ненавидит, когда Луи скулит, от этого он звучит как "грёбаная сучка").       Луи остаётся дома и убирается как Мэтт и сказал ему. Не то чтобы он это любил, но это нужно сделать, да и ты должен жертвовать ради любимых, правильно? Вообще-то, ему бы хотелось делать что-то, например, найти работу, но...       Ему не нужна работа, как он часто напоминает себе. Для этого есть Мэтт. Он этим занимается. Им не нужно волноваться о деньгах.       (Луи пытается сказать Мэтту, что дело вовсе не в деньгах, а в том, чтоб чем-то заниматься. Мэтт обрывает его и они больше об этом не говорят. Это... Не важно.)       Луи едва видит своих друзей теперь. Он так замаялся с Мэттом и его бесконечным списком дел, что не может найти времени позвонить или написать им. Зато когда они звонят Луи, Мэтт злится. Прямо, по-настоящему злится. Он отбирает у Луи телефон и сбрасывает звонок, говоря, что они ему не нужны, что у Луи есть Мэтт, и втягивает его в жадный поцелуй. Он просто эгоист, он это знает. Мэтт всё, что ему нужно.       Всё нормально. Всё в порядке. Вот так всё идет дальше:       Мэтт становится раздражительным. Он начинает пить. Луи думает, что это его успокаивает. Вот почему у них есть хотя бы одна банка пива в холодильнике. В основном, это единственное, что там есть.       Но когда Мэтт напивается, он кричит на Луи, просит принести что-то из спальни, возмущается о забытом пункте в списке дел. Его голос громкий и ядовитый, он матерится как грёбаный моряк когда злится. Луи дрожит и пытается успокоить его, из-за чего получает острый удар по лицу, но...       Он уже привык к этому. Он привык как Мэтт постоянно обижает его, вроде: "Ты такой блять бесполезный", "Ты ничерта не можешь сделать правильно, не так ли?". Он привык как Мэтт сжимает его запястье и бьет его по лицу когда он делает что-то глупое. Он привык прятать фиолетовые синяки на руках и ладонях, а иногда и на лице.       Всё в порядке. Он заслужил это. Или ему так сказали. Вот так все остаётся:       Луи двадцать один, Мэтту двадцать пять. Некогда уверенный в себе, улыбающийся и шутящий мальчик из Донкастера теперь ни что иное, как послушное существо, теряющее самого себя. Он не говорит без разрешения Мэтта, он не ест без его одобрения — это немного неправильно, Луи это признает. Но всё в порядке. Он в порядке.       (Он в порядке)       Мэтт иногда бьет его, иногда плюет на него, пока тот на полу, или же он обзывает его, насмехается над всем, что Луи делает. Это как вторая личность, Мэтт ужасно ведет себя с Луи. Сначала он брал руки Луи, слёзно извинялся и целовал его синяки и они проводили выходные полные прекрасного секса, но теперь... Теперь он может толкнуть Луи к стене, кинуть его на пол, наступая ему на пальцы без малейшего раскаяния.       Но всё в порядке, уверяет себя Луи.       Всё... Всё в порядке.