Маленькая леди Лорда Огня Зуко

      Катара очень хорошо чувствовала свою дочь. Катара просыпалась за несколько секунд до того, как из детской кроватки раздавалось первое хныканье. Катара предвидела все передвижения недавно научившейся ползать дочери и успевала предотвращать ее падения. Катара с одного взгляда понимала, плачет ли малышка от того что ей больно или неудобно, голодна ли она или просто хочет внимания. Катара могла быстро успокоить или отвлечь Арису.       Но этим вечером Катары рядом не было.       Зуко уже битый час безуспешно пытался успокоить плачущую дочь. Полугодовалая девочка с упрямством, достойным ее отца, голосила на все лады и, похоже, даже и не думала останавливаться. Зуко вообще не представлял, что ему делать: белье Арисы было сухим, от молока, воды и игрушек она отказывалась, и просто сидела на разложенном на полу одеяле и безостановочно плакала.       – Да что же это с тобой такое? – пробормотал Зуко, опускаясь перед дочерью на колени. – У тебя что-то болит? Хочешь ко мне?       Он протянул было к Арисе руки, но та закричала еще громче, и Зуко поспешно отстранился. Он обвел обреченным взглядом разбросанные по одеялу игрушки и, найдя небольшую плюшевую коало-овцу, подал ее Арисе. Девочка неожиданно замолчала, взяла игрушку, но не успел Зуко облегченно вздохнуть, как она отбросила коало-овечку в сторону и снова заплакала.       Зуко обессилено опустился на одеяло рядом с дочерью и, закрыв глаза, сжал виски ладонями. Голова у него еще с середины дня просто раскалывалась на части, а этот детский концерт, судя по всему, очень скоро окончательно добьет его. Катара вернется не раньше, чем через несколько часов. Позвать прислугу и просто уйти он тоже не мог: Ариса уже сама взмокла от такого длительного безостановочного плача, и он просто обязан был успокоить ее. Знать бы как.       – Ариса, ну что с тобой такое? – снова заговорил он, надеясь, что его голос отвлечет малышку. – Ну? Давай успокоимся, хорошо? Может, поиграем? Хочешь поиграть?       Ариса не обращала на него ровным счетом никакого внимания.       – Может, ты пить хочешь? Хочешь водички? – Зуко поднес к ее рту бутылочку с водой, но девочка так яростно оттолкнула его руку, что он едва не выронил ее.       Зуко медленно выдохнул, пытаясь унять неудержимо нарастающее в нем раздражение. Определенно, этот детский плач в самом буквальном смысле слова сводил его с ума. Поднявшись на ноги, Зуко поставил бутылочку на стол и снова повернулся к Арисе.       – Ариса, я все понимаю, – снова заговорил он как можно более мягким тоном, хотя давалось это ему с каждой секундой все сложнее. – Голова болит, да? Еще бы, столько плакать. Настроение плохое, ты устала, еще и мама куда-то ушла. Давай просто подождем ее. Немного отдохнем, ладно? Ты же хорошая, умная девочка. Давай будем вести себя хорошо. – Он склонился над дочерью и решительно подхватил ее на руки. – Ну? Так же лучше, правда?       Судя по всему, Ариса не разделяла его мнения. Она так заорала, что даже покраснела от напряжения, и принялась яростно вырываться из его рук.       – Ну и хрен с тобой! – неожиданно зло рявкнул Зуко и довольно резко усадил Арису обратно на одеяло. – Хватит! Хочешь плакать – плачь. Мне все равно. – Он развернулся, давая понять, что собирается уйти. – Мне надоели эти твои истерики! Придет мама – пусть сама с тобой разбирается. А с меня хватит!       В комнате неожиданно воцарилась звенящая тишина.       Зуко медленно повернул голову и, встретившись с дочерью взглядом, буквально застыл на месте. В огромных золотистых глазах малышки отразилась такая глубокая обида, такое разочарование и боль, что ему даже стало не по себе. Её папа, самый родной, самый близкий ей человек, который обязан всегда быть рядом, который обязан понимать, любить и защищать её, бросил её, наорал и собирается уйти. Зуко вдруг остро осознал, что несколько секунд назад он в самом буквальном смысле предал свою дочь. А в следующее мгновение нижняя губка девочки обиженно выпятилась, задрожала, и Ариса вдруг горько разрыдалась. Тихо, горько и безутешно.       – О, Агни! – Зуко снова бросился к дочери и, подхватив ее на руки, осторожно прижал к себе. – Прости, прости, прости меня! Я люблю тебя и никогда не брошу. Ариса, солнышко, прости.       Девочка больше не вырывалась из его рук. Уткнувшись в отцовскую грудь, она доверительно прижалась к Зуко и тихо плакала, пока он, бродя из стороны в сторону, бережно укачивал ее, продолжая что-то успокаивающе бормотать.       Наконец, Ариса затихла. Зуко осторожно вгляделся в ее личико и, убедившись, что она, полностью вымотанная долгим плачем, заснула, осторожно опустился в кресло и устало откинулся на его спинку, все так же удерживая дочь в объятиях.       – Прости меня, Ариса, – снова прошептал он. – Я никогда тебя не предам. Я не брошу и не оставлю тебя. Я всегда, всегда буду рядом с тобой. Обещаю.       Когда Катара, вернувшись домой, вошла в спальню, то застала Зуко крепко спящим в кресле. Он не услышал ее шагов и не проснулся, но даже во сне продолжал бережно удерживать удобно устроившуюся в его руках спящую Арису.