Сборник драбблов по Seventeen

      Сынгван психует, из спортзала только ближе к ночи выбирается, орёт, что жирный и блевать идёт после очередного обжорства. А Минхао бесится, потому, что нихрена Сынгван не жирный, и с чего это вообще началось - загадка грёбаная. И разгадать-то не особо получается, потому, что придурок на контакт идёт хреново и откровенно говоря, фигуре старшего завидует. У того ноги длинные и худые, живот плоский и рёбра выпирают так, что кожу прорвут скоро, а самое главное - у него щёк огромных, таких как у Сынгвана нет и подбородка второго. Это и бесит. Чересчур уж идеальный. На такого только у покойника не встанет. А Бу живой, из плоти и крови, и у него как раз на блондина с одного взгляда встаёт. Встаёт, да и не опускается. Поэтому и психи с истериками. Поэтому и подрочил-пожрал-поблевал. Иначе-то не получается. Иначе-то наброситься на Минхао хочется, да так, что бы губы в кровь от поцелуев и шея в мясо от засосов. И трахаться хочется, а особенно хочется, что бы тот его на весу взял. Голубая мечта, так сказать. А кто его такого на весу трахнет? Вот именно, что никто. Сынгван и бесится, и не ест дня по три-четыре, да только всё равно срывается и сжирает полхолодильника. А потом мучается, выблёвывая пироженки-котлетки-шоколадки. А Диэйт всегда после таких приступов приходит. И умыться поможет, и чай зелёный в толчёк притащит, потому, что до кухни Бу не доползёт. Прямо мечта, а не парень. Только вот не встречаются они. Живут вместе, учатся в одном колледже, и всё время свободное только вдвоём. Но у Минхао куча друзей, танцевальная студия три раза в неделю и книжки по психологии. А у Сынгвана только куча комплексов, саморазрушение и попытки похудеть. И шмотки уже висят, как на вешалке, и на заднице сидеть неудобно, потому, что кости упираются. Только вот щёки так и остаются на месте, и это бесит нещадно.       А потом Диэйт уезжает на неделю и Бу берёт больничный. В колледж не ходит и всю еду из холодильника выкидывает, сигареты покупает и смолит чуть ли не круглосуточно. Руки режет, когда совсем невтерпёж и жрать пиздецки хочется. А на четвёртый день его выворачивает наизнанку водой и желудочным соком, потому, что ничего другого там с начала недели и не было. Новый личный рекорд и вроде щеки понемногу пропадают. Сынгван почти счастлив.       К седьмому дню он чувствует себя почти сносно: когда понимает, что вот-вот в обморок грохнется, ложится на пол и поворачивает голову, что бы мало чего - рвотой не захлебнуться. Когда уснуть не может, смолит до содранного горла и все мечты о карьере певца вроде как в тар-тарары. Но целая неделя без крошки во рту очень даже круто и Минхао должен оценить как вернётся.       А Диэйт и возвращается на следующий день, но встречает его вместо уютной квартирки и приготовленного ужина, провонявший куревом любимый плед на кухонном столе. А ещё полубессознательный Сынгван, вытанцовывающий что-то отдалённо напоминающее стриптиз, и по крайней мере грёбаная “Miss America” определённо в тему. Эйфория и радость переполняют его через край и почему-то Сынгван чувствует себя охренеть каким сексуальным. Выгибается на чёртовом столе, задницей костлявой виляет, которую лишь рубашка старшего прикрывает.       Минхао подвисает. Сильно так подвисает, взгляд оторвать не может от уродливо-худого тела, но всем нутром к нему тянется. И согреть это хрупкое хочется в своих объятиях, только дотронуться страшно немного, вдруг сломается? Но ведь рискнуть можно. И рискует. За запястье тонкое хватает и тянет на себя. А тот невесомый почти и поймать его на руки ничего ни стоит, разве, что костью пару раз ткнёт случайно. Вытягивается на чужих руках, за шею Диэйта обнимает и пальцами хрупкими по коже водит. Улыбается, а от щёк ничего и не осталось.       Сынгван не соображает практически. Чувствует себя, будто во сне и решает делать всё, что в голову взбредёт. В голову взбредает Минхао поцеловать и, наверное, лечь под него. Хороший сон – всё в лучших традициях любовных романов, ну а если кошмар ночной, то Диэйт и в волка превратиться может, что бы сердце выгрызть. Старший на поцелуй отвечает. Со страстью так, и с напором отвечает, а потом липкая кровь на губах и металлический привкус на языке. И главные нотки поцелуя - безусловно, пропитанные куревом, тихие стоны Сынгвана.       Бу обхватывает тонкими ногами талию Минхао, прижимая к себе теснее. Откровенно и пошло стонет, запрокидывая голову, как настоящая порно актриса, и конечно, в кровь спину парня царапает. Свои плечи обдирает от трения со стеной, но старается насаживаться сильнее и худенькими ладошками за плечи партнёра сам держаться практически не может. Голубая мечта воплощается в жизнь, а Сынгван громко стонет, кончая на рубашку Диэйта. Внутри разливается тепло чужого семяни и, наверное, нужно завязывать с диетами и прочим дерьмом, потому, что теперь Минхао.       Минхао, который обрабатывает порезы и синяки, отпаивает разведённым соком, пытаясь хоть немного подпитать организм младшего. Минхао, который, грустно немного смотрит и говорит: “Тебе чертовски шли щёчки, малыш”, и Бу хочет пунь-пунь сделать, и: “Вернись! я щёки отращу, и худеть перестану, только со мной оставайся”. Минхао остаётся. Кто же ещё за этой анорексичкой несчастной следить будет? Кто же любить это чудо костлявое будет? Никто. Да и не позволит он никому.