Сборник драбблов по Seventeen

      Сынчоль бесится. Бесится, потому, что Хансоль странный через чур и непонятно вообще как он в их тусовке оказался. Вроде как мелкий притащил, описывая какой парень крутой и как похож на молодого ДиКаприо. А тот лишь взгляд опускал постоянно и не разговаривал практически - только головой кивал, когда старшие что-то обсуждали, типа: “да-да, я с вами согласен, но я ведь слишком крут, что бы говорить, поэтому помолчу просто”. А если и говорил, то постоянно своё грёбаное “yes” повторял, и вроде как наполовину американец, а по-английски хреново разговаривает. Сынчоля чёртовы противоречия раздирают, потому, что хоть и бесит, а изюминка какая-то есть и наружу её выковырять хочется. Но выковыривать не приходится, потому, что на одном из батлов, мелкий толкает Хансоля в спину и: ”покажи какой-ты крутой”. А тот и показывает – зачитывает так, что Сынчолю, вроде как рэперу крутому, хочется на шею броситься к парню и как фанючка визжать. Ещё псевдоним себе выбрал классный такой, что хоть тату набивай. А самое страшное то, что Купс вроде как и не против, что бы на лопатке красивым шрифтом красовалось витиеватое: “Вернон”.       Купс бесится. На этот раз потому, что долбанный Хансоль на Джонхане виснет, как мартышка и не отходит от того ни на минуту. И разница между ними три сантиметра всего, а младший словно в девчонку хрупкую превращается, ещё и улыбается старшему чертовски искренне. Разговаривать больше начинает, в компанию потихоньку вливается, все его любят, все в восторге. Все, кроме Купса, разумеется. Тот вообще себя странно ведёт: шугается, стоит только Хансолю ближе, чем на три шага подойти, разговаривает чертовски мало и уходит рано. Однажды не приходит вообще, отмазываясь, что голова болит, а сам бутылку виски покупает и пьёт в гордом одиночестве. Наутро голова действительно болит, а ещё сушняк дикий и лопатка чешется. Чешется и щиплет. И Сынчоль в шоке, мягко говоря, потому, что половину вчерашней ночи он не помнит, но кое-какие следы остались, а самый главный – витиеватое “Вернон” на правой лопатке.       Сынчоль возвращается в компанию через три дня и охеревает конкретно, потому, что Вернон его крепче всех обнимет, шепчет что-то глупое про то, что скучал и вроде как : “у тебя губы пиздец”, но скорее всего просто крыша поехала, на фоне самоедства в весь последний месяц. Но тот ведь не отстаёт, спрашивает про самочувствие, на Джонхана ноль внимания и Сынчолю приятно с одной стороны, а с другой: “отойди от меня, я натурал вроде и свали на другую планету вообще”. А потом Вернон обнимает его и ладонью прямо по лопатке заезжает. И ведь больно очень, потому, что аккуратнее надо и Купс вообще на животе все эти дни спал, что бы ни тревожить оплошность эту. Он вскрикивает и отстраняет парня от себя. Тот удивляется, но старшего больше не трогает. А потом со сцены рэп про любовь зачитывает, и что-то типа: “я на сердце твоё имя выжгу”, и вроде как слишком слащаво, и вроде как не в его стиле, но Купсу нравится. А ещё нравится, что Вернон всё то время пока читает, только на него смотрит. Неуютно конечно, но нравится. Тот со сцены как ни в чём не бывало слезает и похвалу от ребяток получая всё ещё на него пялится. И улыбается, сука, лучезарнее, чем Джонхану.       А потом пропадает на неделю. Возвращается с разбитой губой и рожей грустной. Сынчоль бы уебал, да только морда брошенной собаки заставляет притянуть к себе и обнять, не спрашивая ничего. Тот только носом швыркает и прижимается сильнее. А потом просит с лирикой помочь, и точно как собака радуется, когда Купс соглашается.       Хансоль его к себе домой притаскивает, в небольшую квартирку на окраине, и чай предлагает. Сынчоль соглашается, конечно, а когда взглядом за повязку на плече младшего цепляется, спрашивает, типа: “побили сильно, переломов нет хоть?”, и Хансоль чуть ли не ревёт в голос. Кофту сначала снимает, потом майку и Сынчоль подвисает, краснеет немного и пытается мысли ненужные из головы выкинуть. На ключицы смотрит и думает, что не прочь языком по ним провести, а на шее бы парочку засосов оставить. Повязка не плечо вовсе закрывает, а лопатку левую и ему не по себе немного становится, но он подходит и начинает снимать её аккуратно. Хансоль чертовски близко, хоть обнимай и целуй, но когда бинты, соскальзывая на пол падают, у Сынчоля глаза округляются до немыслимых размеров, потому, что на левой лопатке Вернона красуется витиеватое "S.Coups". - У тебя не только губы пиздец, но и псевдоним, - вздыхает младший и поворачивается к Купсу лицом, - поцелуй меня уже.