Сборник драбблов по Seventeen

      Джун вообще-то не горит желанием переезжать в грёбаную Корею. Джуну вообще-то и в Китае хорошо. У него в Китае друзья, у него в Китае школа, а ещё, в Китае красивый Минхао, который классно целуется. Но это всё в Китае. В Корее же, новый дом, в долбаном Пусане, наружностью своей пугающий больше, чем заброшенная психиатрическая лечебница, в которую они в детстве с друзьями ползали, чисто со страху поорать. В Пусане море, которое бесит нещадно, и не одного знакомого. Ах да, ещё в Корее, (точнее, в долбанном Пусане) новая работа отца, из-за которой Джуну сейчас приходится разбирать коробки с вещами, расставляя томики манхвы на полки старого шкафа, в алфавитном порядке.       Дом достаточно старый, и жуткий пиздец, но отец говорит: “подзаработаю денег - отремонтируем”, а мать согласно поддакивает, листая каталог и выбирая новые обои.       Джун вздыхает и тащится в свою комнату, поднимаясь по лестнице, которая скрипит, как в хороших ужастиках. Он смотрит на старое зеркало, почти во всю стену и отмечает это как огромный плюс – танцевать будет гораздо удобнее, чем в доме в Китае. Но это единственный плюс переезда, наверное.       Джун подальше откидывает мешающиеся под ногами коробки и включает музыку. Танцы – как смысл жизни, он всегда выкладывается на полную. Двигается, сначала сосредотачиваясь на своём отражении, но позже прикрывает глаза, наслаждаясь собственными движениями. Когда Джун на секунду открывает глаза, в самом углу зеркала ему мерещится тёмный силуэт, который исчезает, стоит только посмотреть снова. Он забивает и сосредотачивается на последней связке, счастливо улыбаясь и держа контакт глазами с собственным отражением.       Песня заканчивается, Джун счастливо улыбается, да и вообще доволен собой, но в тишине комнаты вдруг отчётливо раздаётся: “круто танцуешь”. Джун дёргается и замечает в дверях отца, который говорит: “спускайся, ужинать будем”, и пиздецки жутко становится, потому, что голос, который он так отчётливо слышал, принадлежит явно не его отцу.       Вечером (уже почти ночью вообще-то, но для Джуна – вечером) к себе идти не хочется, и хоть в зале спать бухайся, но мать наезжает, мол, у тебя своя комната, вали спать давай, и он сдаётся. Поднимается по скрипучей лестнице, думая, что привыкнет к этим звукам ещё не скоро, открывает дверь и всё так же ловит тёмный силуэт (в этот раз на кровати), который рассеивается, стоит только включить свет. И немного стрёмно всё это, но Джун списывает слуховые (и не только) галлюцинации на переутомление вместе с недосыпом, и лезет в шкаф за пижамой. Дверца скрипит и, похоже, придётся ползать и смазывать маслом петли, что бы не раздражали противные звуки, но всё потом.       Джун откидывает одеяло и заползает в удивительно тёплую кровать, будто специально, кем-то заботливым, нагретую для него. Он ведёт ладонью рядом и простынь там холодная, под ним же – тёплая. В голове всплывают небылицы и сюжеты книг/фильмов про призраков в старых домах. Джун фыркает, переворачиваясь на бок, и старается выкинуть всю муть, что засела в голове, но едва ли не визжит, как девчонка, когда видит перед собой бледное лицо парня, лежащего рядом.       Джун вскакивает и первым делом бежит к выключателю, со всей силы ударяя по нему ладонью. В комнате никого нет. На кровати никого нет. “Всё это глюки на фоне переезда в новый дом” - успокаивает он себя.       Джун ложится в кровать снова, но в этот раз свет он не выключает, ещё час рубится в игрушку на телефоне, и засыпает, только когда глаза начинает нещадно щипать.       Джуну снится парень, лицо которого мерещилось ему перед сном. Джуну снится, что этот парень появляется вновь, пока он спит, и седлает его бёдра. Незнакомец водит ладонями по лицу Джуна, а потом наклоняется и начинает покрывать его лицо поцелуями, медленно подбираясь к губам. Джуну снится, что губы у парня сухие и обветренные, но в разрез этому, безумно тёплые и приятные. Снится, что парень затягивает его в поцелуй, и это настолько реально и приятно, что от этих ощущений в штанах неспокойно становится.       Когда Джун просыпается, то не сразу открывает глаза. На бёдрах тяжесть, будто кто-то сидит сверху, и чувство, что член упирается в чью-то задницу. Губы горят от поцелуев и, кажется, нижняя прокушена.       Парень резко открывает глаза, но в комнате пусто, свет по-прежнему включён, а с первого этажа кричит мать и зовёт завтракать. Он садится на кровати и вслух материт утренний стояк и слишком реалистичный сон. В комнате раздаётся смешок и Джун думает, что он реально крышей тронулся.       Он собирается быстро, не особо запариваясь на аккуратности новой школьной формы, содержимом сумки и ярких губах, искусанных ночью. Чуть позже всё же встаёт перед зеркалом, осматривая своё отражение, и рядом ему мерещится всё тот же тёмный силуэт, уже совершенно конкретного парня из сна.       У Джуна ощущение, что ещё чуть-чуть и от абсурдности ситуации у него из глаз брызнут слёзы. По-настоящему страшно становится, когда он чувствует горячее дыхание на своей шее и шёпот в ухо: “хорошего дня”.       Джун несётся вниз по лестнице чертовски быстро.