Insomniac

      Канаме был из тех людей (вампиров), которым нарушить данное слово было сложно. Обещанное даже несколько тысячелетий назад должно быть выполнено. У Курана на руках уже были все условия, чтобы привести в исполнение свой план. Но мешало только одно.       «Юуки».       Ещё несколько месяцев назад на пути чистокровного Короля вампиров ничего не стояло. Юуки выглядела несчастной и потерянной в своей возвращённой форме вампира, принцесса жутко скучала по старым временам и отказывалась принимать своё новое «Я». Только лишь любовь к ней и желание насладиться её объятиями ещё немного оттягивали момент, когда Канаме собирался оставить принцессу и начать уничтожение чистокровных. Но потом всё переменилось. Юуки приняла себя, его, и на новой ступени их отношений чувствовала себя уверенно и шагала вперёд с высоко поднятой головой. Принцесса переродилась в Королеву — настоящую спутницу Курана Канаме. И он не знал, как теперь быть.       Юуки, которая безоговорочно принимала решение разделить вечность с ним, — это была та Юуки, которую он не мог оставить. Прошлой Юуки он желал только счастья и не смог бы оставаться и дальше с ней, зная, что не всё в её жизни безоблачно. Но если его близость дарила ей покой и уверенность в себе, то как быть?       «Это должен был быть я», — вспомнил он слова, сказанные им у холодевшего тела женщины, что отдала своё сердце людям. Канаме собирался сделать это сам тогда, десять тысяч лет назад, но она его опередила. И теперь её сердце, истощённое в горне, могло погаснуть со дня на день, грозясь оставить человечество без защиты. Но быть может, у них есть ещё время?       Канаме задумчиво смотрел перед собой на документы, присланные ему из Гильдии. В них значился отказ в посещении священного места горном, но Куран даже не думал об этом. В дверях его кабинета показалась Юуки со светящейся улыбкой на лице.       — Как тебе это платье? — Юная вампирша покрутилась перед ним, демонстрируя все соблазнительные изгибы её тела, очаровательно обрамлённые чёрным шёлком платья, по которому были рассыпаны силуэты красных бабочек. Определённо ей шёл этот фасон, но у Канаме не хватало слов, чтобы выразить, насколько взрослой и прекрасной она в нём была.       — Подчёркивает твой статус, — лишь сказал он, собирая документы в охапку и небрежно кладя их на край стола. Всё отходит на второй план, когда рядом она.       — Статус? Какой? — всё ещё по-детски невинно спрашивала Юуки, хлопая пышными ресницами. Канаме улыбнулся и встал, протягивая ей руку.       — Королевский. — Поцеловав её кисть, он посмотрел на девушку сверху вниз. С первого взгляда казалось понятным, кто был главный в их отношениях, но мало кто знал, что стоит Юуки приказать, и всемогущий Король вампиров, самое опасное чудовище на земле, будет стоять перед ней на коленях. — Тебе не кажется, что нам пора… официально заявить о нас как о королевской чете Куран?       Юуки серьёзно посмотрела на него.       — Но разве мы не обручены с самого детства?       — Так и есть, — подтвердил Канаме и медленно погладил возлюбленную по волосам, вызывая приятные мурашки по телу чистокровной. — Но королевская свадьба — это всегда глобальное мероприятие. Я хочу устроить для тебя праздник.       Лицо Юуки слегка потемнело, а взгляд выражал печаль. Канаме забеспокоился, отчего бы это, но она приобняла его, говоря:       — На таком празднике будет полно народу, кто от нас не в восторге. Толпы с фальшивыми улыбками… Не так я представляю себе главный праздник в моей жизни.       Куран хмыкнул. Юуки никогда не лезла в карман за словом, когда это касалось её настоящих мыслей и чувств. И если на представлении её персоны ночному обществу ещё приходилось потерпеть присутствие лицемеров, то в день свадьбы хотелось, чтобы всё было идеальным, даже окружение.       — Хорошо, — Канаме поцеловал её макушку и обнял за тонкую талию. Гладкий шёлк приятно холодил пальцы. — Мы позовём только студентов из Ночного класса, с кем ты сейчас близка. И, возможно, директора Кросса.       — А Йори-чан?       Канаме покачал головой.       — Для Вакабы это будет небезопасно. Но ты сможешь увидеться с ней потом, я обещаю. Договорились?       Юуки слабо кивнула, но улыбнулась. Канаме был прав, вечеринка с вампирами была не местом для Йори. Она поговорит с лучшей подругой потом, ведь они обязательно встретятся.       Прижимая Канаме сильнее к себе, Юуки почувствовала, как сладко покалывает кончики пальцев, а по телу разливается тепло. Неужели это было счастье? Неужели она смогла достичь гармонии с собой, стать уверенной в том, что именно она хочет и любит? Неужели ей больше ничего в жизни не нужно, только идти за руку с Канаме вперёд?       — Ох, сколько лет прошло, я так скучал! — ныл Кайен Кросс в плечо Юуки, омывая его солёными слезами. Юуки поморщилась, но не отстранилась, а лишь погладила бедного приёмного отца по голове.       — Мы же виделись недавно на балу в нашем поместье, не так много… Ну, всё хорошо. Папа. — Последнее слово всегда действовало на Кросса как заклинание. Он мгновенно чувствовал прилив сил и радости, в животе танцевали бабочки, а над головой гремел разноцветный салют.       — Моя Юуки! Хочешь чаю? Может, кофе? Могу и кровью своей поделиться — я отолью тебе в стаканчик! — взбодрился он, приглашая Юуки и Канаме присесть в кресла в его кабинете.       — Нет, благодарю, — замахала она руками, усаживаясь в давно знакомое мягкое кресло из плюша. Спохватившись, она решила добавить: — Канаме меня хорошо… кормит.       Упомянутый чистокровный сверкнул глазами и едва заметно хмыкнул, затем посмотрел на бывшего охотника.       — Ректор Кросс, на самом деле я пришёл к Вам как к Главе Гильдии, — серьёзно начал Канаме, не желая терять времени на сантименты ещё больше.       — Я сегодня не при параде, Канаме-кун, — Кайен пожал плечами и лучезарно улыбнулся, показывая на свою домашнюю одежду, как обычно состоявшую из растянутого свитера, вокруг которого был обёрнут шерстяной плед, и тёплых штанов из мягкой, уютной ткани.       — Не думаю, что наряд помешает Вам исполнять обязанности, когда это нужно. Я ведь тоже прибыл сюда как Король вампиров.       Кросс мгновенно посерьезнел, по очкам проскользнул блик, когда мужчина поднял голову, чтобы рассмотреть чистокровную пару.       — Канаме-кун, страсти вокруг уничтожения Совета уже улеглись, конечно же. Особенно после того, как вскрылись некоторые детали их непристойных дел. После этого едва ли найдётся вампир, который будет готов во всеуслышание заявить, что они не заслужили смерти. Однако, я не думаю, что положение настолько улучшилось, чтобы ты мог заявлять о возрождении монархии Куранов?       — А разве кто-то посмеет возразить?       Юуки сжала руку Канаме, когда почувствовала тяжёлые шаги в коридоре. Она сделала это инстинктивно, потому что даже не успела ни о чём подумать, когда дверь резко распахнулась, и на пороге показался Зеро Кирию.       — Что эти… здесь делают? — Охотник не стал церемониться, и в выражении его лица и во взгляде была написана открытая неприязнь.       — И тебе доброго дня, Кирию-кун, — как можно более вежливо проговорил Канаме, зная, что именно показная учтивость выведет его из себя. Зеро скривился и бросил требовательный взгляд на Кросса. Едва ли не физически почувствовав на себе ожоги от искр его ярости, Кайен виновато хихикнул.       — У нас тут семейная ностальгия с добавлением политических переговоров, присоединяйся.       — К чёрту! — выпалил охотник и развернулся на каблуках, покидая кабинет директора.       — Зеро! — с беспокойством крикнула ему в спину Юуки, однако тот не обернулся. Нахмурившись, чистокровная подскочила с кресла, вынимая свою руку из тёплой ладони Канаме, и выбежала в коридор, попутно извиняясь. Сквозняк прошёлся по пустой ладони Канаме, и он крепко сжал её, вдавливая ногти в кожу до крови.       — Зеро, стой! — кричала Юуки, пытаясь его остановить, но бывший одноклассник был упёртым. Наконец, Куран его нагнала и схватила за запястье. — Да стой же!       Кирию резко затормозил, и Юуки почти врезалась в него, но вовремя остановилась, опираясь о его руку. Она подняла на него взволнованный взгляд, и встретила его грустные сиреневые глаза. Они взирали на неё без ненависти или презрения, и на самой их поверхности плескалось ожидание. Юуки думала, что знала Зеро, а потом выяснилось, что он тоже был не так прост, как казалось. Выказывая негатив, он часто надеялся на противоположный результат. Ненавидя Юуки, он ждал, что она придёт к нему, хотя сам в этом и не признавался даже себе.       — Чего ты хочешь? — прохрипел он.       Куран собиралась с мыслями. После всего, что было между ней и Канаме, после того, как сильно они сблизились, ей было нужно всего лишь раз посмотреть в эти сиреневые глаза, чтобы удостовериться окончательно.       Она всегда беспокоилась за Зеро. Чувствовала его боль, которую хотелось притупить дурашливыми упрёками и неловкими улыбками. Приобнять и пригреть на своей груди. Возможно, ей даже хотелось его любить, ведь ей казалось, что Канаме всегда будет по-настоящему недоступен. И эта тоска по его нервным замечаниям и саркастическим шуткам давила её первый год в особняке. Он был ей дорог. Но он был не тем, кем она думала, для неё.       — Послушай, — заговорила Юуки, по-прежнему сжимая его запястье. Зеро не сопротивлялся. — Я всего лишь хочу знать, что у тебя всё в порядке. Ты хорошо себя чувствуешь?       Кирию поколебался одно мгновение, но потом быстрым движением притянул Юуки к себе и, прижавшись к её шее, вдохнул аромат тела чистокровной.       — Я не могу быть в порядке. Мне больно дышать, когда тебя нет рядом.       Юуки зажмурилась и ощутила влагу в уголках глаз. «Так жаль его… Это же мой Зеро, тот мальчик, с которым я выросла… Но я не могу быть хорошей для всех. Не могу делить себя. Я смогла быть жестокой к нему тогда, придётся сделать это и сейчас, чтобы окончательно разрубить все концы».       У потолка послышался внезапный шорох, как будто пролетела летучая мышь, но Юуки решила, что это от беспокойства у неё уже не всё в порядке с мироощущением. Она слегка отпрянула и взяла лицо Зеро в свои ладони. Мука буквально лилась на неё из его глаз, но Юуки собрала всё своё мужество и сказала:       — Значит, надо научиться дышать по-другому. Каждому из нас надо идти по своему пути — такому, где нам более всего уютно. Я свой нашла. И хочу, чтобы ты нашёл свой тоже.       Она легонько коснулась губами его лба, и пепельные волосы Зеро защекотали её щёки. Он выпрямился и отстранился, строго глядя на неё. Юуки уже приготовилась услышать выговор за свои действия — Кирию никогда не любил проявления подобной нежности, но неожиданно она услышала:       — Ты счастлива?       Не суть вопроса поставила её в тупик, но то, как искренне Зеро об этом интересовался. Он выжидательно смотрел на неё, не сводя своего взгляда с её широко раскрытых тёмных глаз.       Вздрогнув, Юуки улыбнулась и кивнула.       — Да.       — Хорошо. Этого достаточно, — тоже кивнув в ответ, Кирию прошёл мимо Куран и ни разу не обернулся.       Они по-прежнему шли в разных направлениях. Но теперь Юуки хотя бы спокойна за его судьбу. Улыбаясь, она смотрела ему вслед, пока за дальней дверью в коридоре не исчезла его спина, и затем направилась в спальню — в объятия того, с кем решила разделить своё бессмертие.       Юуки не ожидала, что Канаме уже будет в комнате, поэтому вздрогнула и приглушённо вскрикнула, когда, открыв дверь, заметила силуэт мужчины, сидящего на подоконнике. Выдохнув, она мысленно отругала себя («Чего чистокровная принцесса Куран может бояться?!») и посмотрела на возлюбленного.       — Как ты здесь оказался раньше меня?       — По воздуху, — попытался пошутить Канаме, но на лице Юуки не дрогнул ни один мускул. Она внимательно рассматривала Короля: нечто внутри неё подсказывало, что что-то с ним было не так, но чистокровная не могла это уловить. В очередной раз она прокляла себя за то, что не уделяла должное время на развитие своих вампирских способностей, иначе она уже бы смогла раскусить Канаме.       — Я не видела, как ты выходил из кабинета. Вы уже закончили? — Юуки говорила, подходя ближе, и коснулась рукой его щеки. У неё сводило дыхание, когда она видела Канаме таким: сидящим напротив лунного света, и серебристые лучи окутывали его фигуру, заставляя будто светиться изнутри. Король вампиров был восхитительно красив.       — А вы? — резкий вопрос прервал её мечтательное состояние, и сердце ухнуло куда-то вниз. Юуки моргнула и прямо посмотрела на Канаме. Это была ревность или просто вопрос?       — Да, я поговорила с Зеро, — честно ответила чистокровная. — Надеюсь, с этого момента у него всё будет хорошо.       — И ты перестанешь о нём волноваться? — прищурившись, спросил Канаме. Этот его взгляд проникал Юуки в самую душу, рассеивая её внимание, но сознание девушки начинало догадываться, в чём подвох.       — Это невозможно. Нельзя перестать беспокоиться о своих близких. Канаме… — Юуки потёрлась о руку чистокровного, что гладила её щёку. — Что с тобой? Ты ревнуешь?       — Конечно, он ревнует, — раздался за их спинами ещё голос, но точь-в-точь, как и у самого Канаме. Юуки широко раскрыла глаза и повернулась. В дверях стоял такой же Канаме, что сейчас сидел рядом с ней на подоконнике и обнимал её. — Как и я.       Принцесса отпрянула, отодвигаясь дальше, чтобы оба мужчины находились в поле её зрения. Они были похожи друг на друга, как две ложки из серебряного сервиза, как две серьги, как луна и её отражение в спокойной воде. Но во всех этих вещах всегда был какой-то неуловимый признак, который позволял отличать одно от другого. Так и здесь. Прислушавшись, наконец, к своим ощущениям, Юуки поняла, в чём дело.       — Твой теневой клон, — выдохнула принцесса, переводя взгляд с одного на другого. У Канаме, с которым она только что разговаривала, не билось сердце. Он не был настоящим. Но даже так он не выглядел для Юуки чужим.       — Да, — подтвердил Канаме, неспешно снимая пиджак. — Я отправил его, чтобы он поговорил с тобой, пока я не закончу с Кроссом. Мне не хотелось, чтобы ты оставалась наедине с мыслями о Зеро.       — Канаме, — Юуки выдохнула и с укоризной посмотрела на настоящего чистокровного, — почему ты такой…       — Собственник? — откликнулся клон, поднимаясь со своего места. — Наверное, потому что…       — …он и так проводил с тобой много времени.       — И я больше не хочу с ним делиться…       — …ни твоей кровью, ни твоим сердцем…       — …ни твоим телом.       Настоящий Канаме наклонился совсем близко, чтобы Юуки могла разглядеть оттенки цвета в радужке его глаз, и принцесса тяжело задышала. Один Канаме заставлял её чувствовать себя неловко, а двое и вовсе отключали всякую способность разумно мыслить.       — Помнишь, я говорил тебе, что ты без милосердия, уже не ты?       — Я всё ещё помню это.       — Но больше не хочу, чтобы твоё чувство сострадания мучило всех троих.       — И если тебе мало одного мужчины…       — …то у тебя будут два меня.       Канаме сел рядом с ошарашенной Юуки и осторожно поцеловал, словно боялся окончательно свести её с ума. Его клон тоже сел рядом и медленно вёл дорожку из поцелуев по её плечу, сминая ткань чёрного шёлкового платья и опуская бретельки вниз. Разум Юуки, расслабленный и затуманенный от наслаждения, не сразу дал ей сигнал к панике — ей слишком нравилось чувствовать губы Канаме сразу в нескольких местах. Но потом она остановилась и лёгким движением, словно боялась обидеть, оттолкнула клона чуть дальше.       — Хм? — он озадаченно посмотрел на принцессу, изогнув бровь.       — Юуки, расслабься, — проворковал Канаме, поглаживая её плечи в попытке успокоить. — Он ведь тоже я. И мы всего лишь хотим сделать тебе вдвойне приятно.       — «Мы»? — Юуки, очевидно, возмутилась. — Есть только ты. Ты настоящий, а он создан из твоей крови, его не существует.       — Но любит он тебя не меньше.       Это было странно, но Юуки не могла сопротивляться действиям клона. Тот Канаме, соблазнительно улыбаясь, наклонился и принялся снимать с неё чулки, целуя открывающиеся участки нежной кожи. Чистокровная пахла ярко, сладко и маняще, так что у обоих — и Канаме, и его двойника, — загорелись глаза.       — Я же говорил, что люблю тебя каждой клеточкой и каплей своей крови, — шептал ей Король, ведя молнию её платья вниз. — И ты настолько потрясающа, что любить тебя одному уже недостаточно, но и отдать кому-то ещё я не могу.       Юуки следила взглядом, как двойник поочерёдно целовал пальцы её ног, и пыталась успокоить себя мыслями о том, что это тот же Канаме. Не другой мужчина, даже не строптивый брат-близнец. Это всего лишь двойная порция Канаме, что означало двойную дозу удовольствия. Разве может какая-либо другая женщина мечтать об этом, не прибегая к мыслям об измене?       Всё же, было в этом что-то неправильное, запретное и дерзкое, что не давало покоя Юуки. Ей не нужен второй Канаме, чтобы гасить какие-либо внутренние желания. Она любила одного, и одного было достаточно.       Но потом чистокровная закрывала глаза, наслаждаясь поцелуями обоих мужчин (единственного мужчины!) по всему телу и содрогаясь, когда их тёплые и ласковые пальцы касались её бёдер, спины и рук. Юуки было стыдно и даже страшно от того, что ей это нравилось.       Нравилось целовать губы Канаме, когда его клон доставлял ей наслаждение своим горячим языком.       Нравилось чувствовать поцелуи двойника на своём животе, пока сам Канаме настойчиво сжимал её грудь.       И нравилось смотреть в его глаза, зная, что он же в это время целует её волосы.       Канаме прижал к себе сильнее извивающееся тело Юуки и прошептал:       — Мне больно дышать, когда тебя нет рядом.       Принцесса неохотно распахнула глаза, возвращая свои мысли к недавнему разговору с другим мужчиной. Сгримасничав, она отозвалась:       — Это же его слова.       — Это мои слова, — продолжал Канаме, гладя заботливыми движениями её бёдра, пока двойник целовал ей руки. — Потому что мне тоже тяжело без тебя.       — И если из двоих мучеников ты выбираешь меня…       — …то я сделаю всё возможное, чтобы ты не пожалела об этом решении.       Юуки повернулась к Канаме, оставляя клона за своей спиной.       — Я выбираю не муки. Я выбираю мужчину, которого люблю.       Теперь, сильнее, чем когда-либо прежде, принцесса Куран не сомневалась в своих чувствах. Она приняла решение любить и дарить свою любовь до конца самой вечности именно этому мужчине — Курану Канаме. Он был тем, кто выстоял в череде несчастий, не отрёкся от своих мировоззрений, не бросил человечество на краю гибели, и через многие тысячелетия остался почти таким же — верным, сильным, стремящимся к развитию и сосуществованию, ненавидящим то, что разрушает слабых. Думая обо всём этом, Юуки понимала, что хочет делить судьбу с этим мужчиной и родить от него детей, которые вырастут такими же сильными и умными.       Да, ей хотелось не одного ребёнка. И до чего же это было великолепно, что делать детей нужно было таким потрясающим способом.       Юуки целовала его глубоко, языком обводила его язык, щекотала нёбо и сама стонала от того, как ей нравилось делать это с ним. Теневой клон Канаме потянул её на себя за волосы и сам впился в её губы, его язык был таким же тёплым и влажным. «Это тоже Канаме. Тот же самый и любимый мной», — думала принцесса, отвечая на жадный поцелуй.       — Если ты хочешь этого, — говорила она настоящему Канаме, — то я согласна.       Канаме усмехнулся её готовности сделать что угодно для него, но сразу же мягко улыбнулся, искоса глядя на своего двойника.       — Дело не в том, чего хочу я. А в том, чего хотим мы оба. Я пойду на это, если у тебя тоже есть такое желание.       Юуки помолчала, прислушиваясь к собственному телу и совести. Пальцы Курана, поглаживающие её уже давно влажный клитор, заставляли принимать решение быстрее. Она не была уверена, что хочет попробовать это. Но была уверена в другом: Канаме ей всегда было мало.       — Да, — выдохнула наконец она, когда поняла, что терпеть больше не может, и ей было жизненно необходимо почувствовать его присутствие в себе. Она хотела потрогать его вставший член, при взгляде на который в голову приходило только одно странное слово — «красиво», чтобы порадоваться тому, как сильно он её хочет, и ей было стыдно, и её щёки уже давно бы сгорели, если бы их пожирал настоящий огонь. И пусть решиться было тяжело, даже если Канаме от неё ничего не требовал в этот раз, кроме признания в том, что ей этого тоже хочется, но она хотела уступить — пусть сегодня, когда он так нелепо её приревновал, всё будет так, как ему пожелается.       Теневой клон подхватил её тело к себе спиной, обнимая так сильно, что у Юуки даже заболели рёбра. Он поднял её, вставая с постели, и принцесса застонала от беспомощности, когда почувствовала, что её стопы не касаются земли. Но сам Канаме быстро поймал её, не давая упасть. Прижал её бёдра к себе, наслаждаясь мягкостью её кожи, и медленно, дразня, вошёл. Сильные руки сжимали её ягодицы, и у Юуки сводило низ живота от того, как ей хотелось, чтобы он начал двигаться в ней, вырывая стоны и всхлипы с её губ.       Двойник же, обжигая её шею своим горячим дыханием, прошептал на ухо:       — Можно мне?       Юуки заметно напряглась и посмотрела на настоящего Канаме, словно спрашивая взглядом, что ей делать. На это чистокровный, тоже обезумевший от возбуждения, лишь усмехнулся:       — Юуки, это же я. Всего лишь я, и больше никто другой.       Принцесса, зажмурившись, кивнула. Успокаивающие поглаживания рук обоих Канаме расслабили её, но она всё равно не удержалась от полустона, когда почувствовала двойника в себе. Было больно принимать их обоих в одном месте, точнее только Канаме, но с удвоенной силой. И тем не менее, что бы он сейчас с ней ни творил, какие бы безумные идеи в порыве ревности ему ни приходили в голову, она не могла не получать наслаждение от одного только момента, что находится рядом с ним.       Тепло тела чистокровного, обычно своей тяжестью прижимавшего её к постели, теперь окутывало её с обеих сторон. Настойчивые и безостановочные движения и безудержные поцелуи Канаме и клона, сделанного из его крови, отнимали последнюю возможность нормально дышать. Подчиняясь внутреннему зверю внутри себя, которого она выпускала так редко, Юуки вонзилась клыками в ключицу возлюбленного и жадно глотнула кровь, чтобы успокоить себя.       Его кровь и опьяняла, и лечила. И сейчас у неё было невероятно сказочное ощущение, что она вся состоит из Канаме. Он был её Прародителем — её самым началом. Он окружал её сейчас с обеих сторон, его ласковый голос не давал упасть в забытье, его кровь в её венах пульсировала и кипела, поднимая градус с каждым толчком, что его член проникал глубже внутрь.       Юуки чувствовала себя такой пошлой и грязной, и от этого щёки и всё тело, истерзанное его настойчивыми касаниями, горели ещё сильнее. Но вместе с тем, если бы сейчас её попросили остановиться, она бы уже не смогла. Принцесса Куран выстанывала каждый толчок, всё громче и отчаянней, пока не поняла, что её может услышать вся Академия, и закрыла свой рот рукой.       Стыд от происходящего только усиливал истому внизу живота, и когда даже сам Канаме не выдержал, выдохнув её имя, Юуки издала беспомощный всхлип. Сжав бёдра, она задержала его внутри себя, и если бы Канаме не вырабатывал в себе высокий уровень самоконтроля, он бы тоже закричал. Но Канаме сдержался, а после положил опьяневшую Юуки на постель, устало выдохнув.       Сладкое ощущение разлилось по венам, и Юуки поняла, насколько она истощена, только в тот момент, когда Канаме заботливо укрыл её мягким синим пледом. Его взгляд постепенно прояснялся, пока он смотрел на свою возлюбленную, убирая взмокшие потемневшие волосы с её лица. Нахмурившись, Юуки обернулась и поняла, что двойник исчез.       — Скажи мне, — поинтересовалась она, — что ты чувствовал? Тебе было… вдвойне приятно?       Канаме поразмыслил, рассматривая изгиб линии её плеч. Затем поцеловал её шею и ответил:       — Ты всегда приносишь мне неописуемое удовольствие. Каждый раз это что-то новое и невыразимо приятное.       — Но сейчас… ты же… — Юуки никак не унималась, но и собраться с мыслями не могла. — У тебя их было… мм, два.       Реакция была на редкость неожиданной, и в то же время ожидаемой: Канаме издал смешок, который постепенно перерос в искренний и громкий смех. Она любила, когда он смеялся так от души, поэтому обидеться на него не посмела, а лишь легонько шлёпнула его по лицу, заставляя замолчать и начать говорить.       — Юуки, теневой клон не чувствует ничего. Он лишь проекция моего сознания.       — Но я же его чувствовала, — тихо пробурчала Юуки, и Канаме вновь не удержался от улыбки.       — Он состоит из моей крови. Конечно, ты будешь его чувствовать. — Поцеловав Юуки в лоб, уже подсохший от пота, Канаме крепко обнял её. — А что чувствовала ты?       Юуки сморгнула накатывающую усталость с глаз и задумалась. Канаме был сейчас с ней рядом — тёплый, родной и живой. И ей было безумно приятно уже просто лежать с ним под одним одеялом, даря нежность своими касаниями и игривыми поцелуями. Сегодняшняя сессия была явно лишней.       Принцесса Куран расхрабрилась, посчитав, что надо сказать это вслух, и деловито произнесла:       — В общем, мне тоже всё понравилось. Это было, э-э, необычно. Но давай не будем этого повторять?       — Почему? — по изумлённо надломленной брови Юуки могла сказать, что Канаме искренне недоумевал.       — Потому что… ну, потому что мне нужен только ты. В единственном экземпляре. Тебе не надо раздваиваться, чтобы удовлетворить мои тёмные желания. Ты сам прекрасно со всем справляешься. А быть с кем-то другим я не хочу.       Юуки, только что стонавшая от страстных движений, теперь выглядела невероятно милой и невинной, говоря подобное. Канаме в который раз за вечер не удержался от улыбки (и за что ему дано столько счастья?) и потёрся щекой о её щёку.       — Договорились. В конце концов, у всех бывают эксперименты, которые необязательно повторять.       — Согласна.       — Вот только… Когда я научу тебя делать теневого клона, мы…       — Нет, даже не думай! — Юуки подскочила и закрыла его рот рукой. Канаме расхохотался, хватая принцессу за запястья и укутывая обратно к себе под одеяло.       — В чём дело? Ревнуешь меня к себе?       — Нет! Просто ты бесстыдник.       — Бесстыдник, которому тебя всегда мало.       Наконец, их обоих сморил сон — приятный и безмятежный. Особенно спокойно спалось Канаме: после этого вечера, когда было сказано много важных слов, он понял, что не хочет отказываться от этой сказки ради данного десять тысяч лет назад обещания. Хотя бы раз в своей бесконечно длинной жизни он решил позволить себе быть эгоистичным. И чаша весов Короля вампиров уверенно покачнулась в сторону Юуки Куран.