Insomniac

      Две юные красивые девушки стояли на крыльце академии Кросс в крепких объятиях. Юуки прижимала свою милую подругу, Вакабу Сайори, к себе и чувствовала, как тепло разливается по телу. Она была счастлива её увидеть и узнать, что с ней всё хорошо, что Йори всё так же смеётся и радуется каждому дню. В свою очередь Вакаба тоже наконец успокоилась, увидев счастливую улыбку на лице Юуки.       — Была рада тебя повидать, — проговорила чистокровная, разъединяя объятия. Она почувствовала влагу в глазах и быстро смахнула слезинку, но Йори успела её заметить и тоже всхлипнула.       — Когда мы увидимся в следующий раз?       Подумав немного, Юуки пожала плечами.       — Не знаю. Я была бы счастлива сказать, что скоро, но не могу этого обещать. И было бы здорово увидеть тебя на моей свадьбе, но там должны присутствовать вампиры, а это будет небезопасно для тебя. Но я обязательно навещу тебя после венчания! Покажу платье и кольцо.       Вакаба засмеялась, представив Юуки в подвенечном платье. Но это был чистый, искренний смех — её подруга теперь была такой взрослой и важной. Правда, когда одна назойливая мысль вновь посетила её голову, Йори слегка погрустнела.       — В чём дело?       — Просто… Я всегда представляла, что ты будешь с Зеро.       Юуки вздрогнула и нахмурилась. Зачем об этом говорить?       — Вы были замечательными друзьями, пусть он и был часто смурным. Но мне казалось, что ты делаешь его счастливым. Вы красиво смотрелись рядом, подтрунивали друг над другом. А Канаме, я никогда его не понимала.       Куран нахмурилась ещё больше. Ей не нравилось, что Йори говорит такие вещи, ведь, в конце концов, главное, с кем она счастлива, а не то, с кем подруга хочет её видеть. Но будучи благосклонной и отходчивой по природе, Юуки всё-таки мягко улыбнулась и взяла подругу за руку.       — Я знаю, часто люди говорят, что настоящая любовь рождается из крепкой дружбы. Но ещё чаще дружба остаётся дружбой, и ей необязательно перерастать в любовь. Потому что мало подтрунивать друг над другом и поднимать настроение. Чувствовать безопасность, поддержку и связь на духовном уровне гораздо важнее.       «А ещё испытывать желание разделить постель и иметь детей с этим человеком», — добавила про себя Юуки, разумно решив, что подобное при строгой Йори говорить не стоит.       — К тому же, мы уже и не друзья с ним вовсе. Он пошёл своей дорогой, а я — своей. И я не сомневаюсь в том пути, который выбрала.       Выслушав, Йори кивнула. Слова подруги немного успокоили её, хотя она чувствовала, что всю свою жизнь будет испытывать сожаление, что ей не удалось свести двух друзей.       На гравии послышался шум, и к воротам Академии подъехал чёрный люксовый автомобиль. Мотор не останавливался, красноречиво говоря, что чистокровную Куран ждут.       — Ну, мне пора.       — Разве ты не попрощаешься с ректором?       — Мы уже… Да и он сейчас в Гильдии, Канаме как раз вернулся с официальных переговоров с ним.       Будто услышав, что его упоминают, Канаме вышел из авто и приветственно помахал девушкам рукой. Юуки ответила ему с улыбкой, Йори же лишь сдержанно кивнула, что не ускользнуло от взгляда чистокровной. Что ж, кажется, Сайори Вакабе не стать близким человеческим другом семьи Куран.       Как только девушка скрылась за дверями Академии, Юуки проследовала к автомобилю, и Канаме, поцеловав будущую супругу, галантно помог ей сесть в салон. Внутри её ожидал совершенно неожиданный сюрприз.       — Привет, Юуки-чан! — радостно завопил Такума Ичиджо с переднего сидения. На лице сурового водителя не дрогнул ни один мускул, и как только Канаме сел, тот двинул автомобиль вперёд.       — Ичиджо-семпай! — удивлённо воскликнула Юуки и посмотрела на довольно ухмыляющегося Канаме. — Что ты здесь делаешь?       — А ты не рада меня видеть? — с притворной озабоченностью спросил Такума, постукивая зубами.       — Нет, но ты же жил у Ширабуки-сан, и вроде бы уйти от неё было не так легко…       — Да, дворец Ширабуки вовсе не курорт, — многозначительно прокомментировал своё пребывание в том доме Ичиджо, и едва заметно погрустнел. — Но Канаме потянул за необходимые ниточки и, можно сказать, выпутал меня из паутины.       — Не обольщайся, — возразил Канаме, хитро улыбаясь, — я пошёл на это лишь потому, что твоя семья попросила.       — Ой, можно подумать, что ты мне больно нужен.       — Вот как? — Такума увидел в зеркале заднего вида, что Канаме приподнял бровь, тоже глядя в его отражение. — Юуки, с прискорбием сообщаю, что мне придётся взять нового шафера, раз я Такуме не нужен. Возможно, надо спросить Айдо, он наверняка согласится.       Ичиджо, который только что услышал впервые сразу две новости — о свадьбе Куран и том, что на ней его планировали взять шафером, — обернулся назад, чтобы посмотреть, не шутит ли Канаме. Тот выглядел вполне серьёзным, а вот Юуки, посмотрев на лицо Ичиджо, в котором смешалась просто тонна эмоций, не смогла сдержаться и прыснула от смеха.       — Погодите… Я, оказывается, столько пропустил. Как же… Так, стоп. Вы женитесь?       — Не то чтобы тебя это удивляло? — Реплика Канаме не была вопросом, но прозвучала с некоторым сомнением, выражавшимся в неуверенности того, что творилось в голове его лучшего друга.       — Конечно, нет! — Ичиджо даже замахал руками. — Но я не думал, что так скоро. Вам же некуда спешить.       Такума явно намекал на бессрочную продолжительность жизни чистокровных, однако Юуки привела шикарный аргумент:       — Спешить некуда, но и откладывать тоже нет причин.       — Железобетонно. Но разве вам не хочется ещё погулять, насладиться жизнью и всякое такое…       — Ичиджо, — резко перебил его Канаме, не меняя шутливо-строгого тона, — я же сказал, если не хочешь быть шафером, то Айдо вполне сможет тебя заменить.       — Я буду шафером! — словно только что осознав масштаб этой мысли, Такума закричал и обнял водителя, который едва сохранял самообладание и хладнокровие.       Всю дорогу бывший вице-президент Ночного класса неугомонно трещал о том, какой костюм наденет и какие тосты произнесёт. Выказывал страх, что на него теперь возлагается большая ответственность с этой должностью на один вечер, и умилялся, когда представлял Канаме и Юуки в подвенечных нарядах. Будущим супругам же оставалось только молча кивать, улыбаясь, и время от времени прикладывать ладони к лицам, когда пафос речей поднимался до небес.       Автомобиль подкатил к очевидно фамильному особняку — ворота были украшены позолоченной табличкой, которая гласила, что дом принадлежит клану Ичиджо. Такума съёжился и печально посмотрел на ворота и двери, из них пока никто не выходил. Аристократ вздрогнул, когда почувствовал ладонь на своём плече и, обернувшись, увидел, как Канаме серьёзно смотрит на него.       — Твоя семья ждёт тебя.       Ичиджо слегка приподнял уголки губ, будто улыбаться было не к месту.       — Очень надеюсь на это.       Юуки наблюдала из окна, как водитель помог ему забрать вещи и почему-то попрощался с Канаме, открывая ворота на территорию особняка Ичиджо. Чистокровная не успела даже озадачиться, каким образом она и Канаме последуют к своему дому, и обернулась к другому окну, но увиденное заставило её застыть на мгновение. Такума крепко обнимал Канаме, вдавливая ногти в чёрное пальто чистокровного. Если бы не тонированное стекло, Юуки бы увидела, как аристократ плакал, хотя его вздрагивающие плечи тоже выдавали его. Куран, что было для него редкостью, ответил взаимно и похлопал друга по спине.       — Знай, — не удержался Ичиджо, глядя мокрыми глазами в глаза собранного чистокровного, — ты и Юуки тоже моя семья.       Юуки выдохнула и сглотнула вставший в горле ком. Эта сцена была пусть и чересчур сладкой, но такой тёплой и приятной, что ей самой захотелось поплакать, но только от счастья. У них были друзья и те, кому они могли доверять. Они были почти обычной человеческой семьёй.       Неожиданно Канаме сел на место водителя и обернулся к Юуки, чтобы поделиться ею ласковым и любящим взглядом. Она успела уловить капельки грусти в его глазах после нового временного расставания с другом, прежде чем он окончательно спрятал эти эмоции и вновь предстал перед своей королевой образцом собранности и самообладания.       — Сегодня я буду Вашим водителем, Ваше Величество.       — О! — Юуки даже подпрыгнула на сидении и коротко похлопала в ладоши от восторга. — Я не знала, что у тебя есть права!       Канаме засмеялся.       — Мне кажется, даже вечности мало, чтобы тебя удивлять.       — И куда ты меня отвезёшь?       — А куда бы ты хотела?       Юуки призадумалась, было ли место, куда бы она хотела направиться прямо сейчас. Она уже навестила родных и близких в Академии, по аристократам из Ночного класса она соскучиться явно не успела, а Канаме был рядом с ней. Ей безусловно хотелось бы увидеть родителей, но нет такой дороги, которая привела бы её прямо к их порогу. Поэтому у чистокровной не было ясной картинки того, что ей хотелось бы увидеть. К тому же, когда рядом был завораживающий взгляд Канаме, чего ещё она могла желать увидеть перед собой?       Солнце лениво опускалось к горизонту и совсем неласково тревожило чувствительную к его лучам вампирскую кожу. Пощурившись, Юуки вздрогнула.       — А давай поедем туда, где мы сможем понаблюдать закат?       Канаме помолчал одно мгновение, будто взвешивая, насколько оригинально или адекватно было это решение, но решив, что рядом с Юуки ему не страшны никакие ожоги (тем более, когда её сладкая кровь быстро излечит от любой боли), он кивнул, мягко улыбаясь.       — Слушаюсь, моя Королева.       Юуки была по-детски довольна тем, что сидела на заднем сидении — это позволяло ей наблюдать, как Канаме неспешно и даже элегантно крутит руль и сосредоточенно смотрит на дорогу. Он явно старался вести автомобиль осторожно, хотя жёсткая авария с переломом множества костей и потерей литров крови была бы всего лишь дополнительным развлечением в жизни двух бессмертных. Но Юуки было бы больно, и даже малейшая мысль об этом доставляла Канаме неудобство.       — Так когда ты получил права? — Голову чистокровной не покидала назойливая мысль.       — У меня их нет, — непринуждённо и почти самодовольно ответил Канаме, поглядывая на недоумённое выражение лица своей возлюбленной.       — Э-э… Хорошо. Но кто тебя учил водить?       — Юуки, я всего лишь выпил крови того, кто умеет, вот и всё.       Секундное молчание дало Канаме понять, что что-то не так, и он кратко хмыкнул.       — Не волнуйся, это был наш водитель.       — Я даже представлять не хочу эту сцену.       — Я был осторожен.       — Перестань!       Канаме от души засмеялся, когда сам представил, что творилось в хорошенькой головке его невесты. Сцена не была приятной и для него самого, но в то же время это было до жути смешным.       — Он лишь любезно сцедил немного крови в бокал — этого было достаточно, чтобы я приобрёл необходимый навык.       Юуки сделала усилие над собой и промолчала, но вздох облегчения выдал её настоящие эмоции.       Она не сомневалась в Канаме. Он десять лет ждал её, изнывая от жажды, но не убил ни одного человека для утоления её — это наследница Куран знала наверняка из его крови. Но она была ещё слишком юна и неопытна, чтобы научиться не принимать подобные шутки близко к сердцу.       Канаме остановился у края озера среди высоких деревьев. Потемневшее медное блюдце солнца нехотя опускалось к земле, будто его звали туда умирать. Из последних лучей лился багровый свет, словно кровь из вен, что разливалась по зеркально-гладкой поверхности тихого озера. Шелест деревьев вокруг звучал как сдержанная погребальная молитва небесному светилу, но Юуки было спокойно от этой картины и звуков. Она знала, что солнце встанет и засияет завтра вновь — рождаясь и умирая, оно вынуждено существовать вечно.       Как и Канаме.       Юуки заглянула сбоку и увидела, как в его гранатовых глазах отражается золото угасающего заката. Её сердце ёкнуло, и чистокровная сжала ладонью живот. Канаме был пугающе прекрасен, и в такие моменты она полностью осознавала то, что недавно увидела в его воспоминаниях. Образы старшего брата Канаме и Канаме Прародителя постепенно ассимилировали в её голове, она находила всё больше общих черт и свыкалась с мыслью, что оба Канаме являются одним и на самом деле между собой не сильно различимы. Но чего она ещё полностью не могла осознать, так это степени его одиночества в том бесконечном потоке времени его прошлой жизни.       Как и солнце, он рождался и умирал каждый день, осознавая, что такому существованию не будет конца. Он искал семью и окружал себя единомышленниками, но всё тщетно: душа его была одинока. Он сиял для тех, кого старался спасти, но свет этот воспринимался как данность. И тогда золотистые лучи его доброты обратились в кровавые.       Юуки хотелось увидеть больше из той его жизни, узнать каждую минуту, чтобы понимать каждую клеточку его тела и долю сознания. Но зная, какой болью могут отзываться в нём эти воспоминания, она не желала его терзать. В конце концов, у них впереди была вечность.       — Скажи, — обратилась к нему Юуки, когда солнце полностью скрылось за горизонтом. Канаме повернулся к ней, и его кожа едва заметно покраснела от прямого света, но всего один взгляд на прекрасное лицо возлюбленной — и к нему возвращалась привычная королевская бледность. — Ты сделал это для меня?       Канаме хватило доли секунды, чтобы понять, что Юуки вновь возвращается к теме вождения. Настойчивости ей не занимать, подумал он, и мысль эта заставила его тепло улыбнуться.       — Да. Мне хотелось сделать для тебя что-то обычное и очень человеческое.       Юуки вздрогнула. «Сделать для тебя что-то обычное» — вряд ли кто-то бы воспринял эти слова как высшую меру проявления любви, но в их случае это было так. Именно в «обычной» мелочи теплилась забота и желание удивить. Поэтому Юуки, польщённая, улыбнулась и положила ладонь ему на голову. Она ласково гладила его волосы как котёнка, наслаждаясь их мягкостью. Канаме не возражал против этого слишком уж материнского жеста. Он закрыл глаза, и казалось, что он вот-вот замурлычет, но вместо этого спросил:       — Говоря о людях, как поживает Йори?       Его вопрос немного смутил Юуки, и она нахмурилась. Только что Такума поддержал Канаме, сказав, что он и Юуки — его семья. У Йори же были свои собственные взгляды на счастье подруги. Чистокровной совсем не нравилось то, как повела себя Вакаба, но, не желая поднимать эту тему, она ответила кратко:       — У неё всё хорошо.       Канаме открыл глаза и внимательно посмотрел на Юуки.       — Она не особенно в восторге от меня, правда ведь?       Судя по спокойному тону, Канаме это совершенно не заботило, он озвучил мысль лишь как констатацию факта, но Юуки вдруг стало стыдно, что её подруга не поддержала её выбор, когда реакция Такумы и в целом отношение к выбору Канаме было таким душевным.       — Какая разница, — Юуки покачала головой, задерживая ладонь на шее Канаме. Прикосновение к его тёплой коже и щекочущим волосам унимало раздражение от слов Йори.       — Ты права, — чуть наклонившись к ней, согласился Канаме. — Мне важно лишь то, что ты в восторге от меня.       Юуки выдохнула, глядя в его тёмные глаза. Он смотрел нежно и терпеливо, ожидая, что она скажет. Чистокровная не убирала руку с его шеи и постепенно осознавала, какую мощь держит в своих руках. Ведь он не был обычным мужчиной, и родился даже не в этом веке. Он щелчком пальца может уничтожить половину этой планеты, но сидел рядом с ней, принимая её ласки и не желая ничего больше.       По телу Юуки прошла дрожь, и если бы она стояла, то точно бы свалилась с ног. Она не привыкла быть такой значимой, и вместе с тем понимала, что Канаме именно этого и добивался: она должна знать, что значит для него весь мир. Она — его Солнце.       — Я хочу тебя обнять, — полушёпотом произнесла Юуки. Канаме, древнее и сильнейшее существо на земле, что сидел сейчас за рулём самого обыкновенного автомобиля, повиновался и, стянув с себя ботинки и пальто, пересел к Юуки на заднее сидение.       Тепло его тела, которое было в два раза больше её, приятно обволакивало, ей хотелось полностью зарыться в нём. Но Канаме опустил голову ей на плечо, медленно выдыхая, и внутренние эмоции Юуки быстро сменились — теперь она желала сама его лелеять и ласкать. Чистокровная заботливо провела ладонью по его спине, вызывая дрожь, и поцеловала висок. Не удержавшись от переполнявшей нежности, она начала лихорадочно целовать волосы Канаме, его щёки, шею, нос, губы, и в конце концов, он довольно усмехнулся и остановил её глубоким поцелуем.       Медленно проведя языком по её белоснежным и острым клыкам, чистокровный закончил поцелуй и, спрашивая одним только взглядом, стянул с Юуки серый кардиган. Отвечая ему тоже всего лишь только глазами, не разрывая зрительного контакта, она одну за другой расстёгивала пуговицы на его чёрной рубашке. Девушка и сама удивлялась, откуда в ней берётся смелость столь откровенно выказывать своё желание, но повинуясь внутреннему чувству того, что Канаме это нравилось, она решила продолжать идти по этой тропе. В конце концов, она приведёт Юуки к полному взрослению и пониманию собственной сексуальности.       Чистокровная сняла с него рубашку и пальцами гладила его грудь и живот. Между его кожей и подушечками её пальцев словно проходило электричество — едва уловимое и очень приятное. Она провела ладонями вверх к плечам и снова вниз, обрисовывая каждый мускул и не веря, что эта красота — её. Эта мощь и сила, что защитит её от любого зла: ласковый взгляд, что дарит ей всю любовь на свете: бархатный голос, что расскажет, подскажет, поддержит и направит в нужную сторону её, такую неопытную и несмышлёную ещё Королеву вампиров.       От восхищения захватывало дух, и Юуки шумно выдохнула. Пользуясь её секундной слабостью, Канаме хмыкнул и слегка оттолкнул её назад. Его сильные руки погладили тонкие лодыжки чистокровной, пока не добрались до щиколоток, чтобы расстегнуть ремешки изящных туфелек. Сбросив обувь вниз, Канаме снял с себя ставшие уже узкими брюки. От вида обнажённой кожи возлюбленного Юуки изрядно покраснела, но она больше не чувствовала смущения или стыдливости. Напротив, это было щемящее чувство эйфории, когда внутри ещё что-то сдерживает тебя, но ты поддаёшься желанию тела, потому что знаешь наверняка — он не осудит, но встретит любые действия с радостью и ответит на них.       Канаме, уже полностью обнажённый и, очевидно, готовый взять Юуки, потянул её платье вверх. Мгновенно, избавляясь от наряда, его невеста превратилась из скромной и нежной девушки в розовом платье в истекающую желанием и любовью женщину без одежды. Его дико заводило, что Юуки была такой.       Он испытывал трепетную любовь к скромнице Юуки с розовыми от смущения щёчками, что ждала его покровительства. Но в то же время уверенная в себе Юуки заставляла его подчиняться и дарить ей наслаждение. Канаме был искренне счастлив выполнять обе роли для неё так же, как она, сама того не ведая, исполняет для него.       Уже почти всё тело было оголено, но Юуки не чувствовала холода — прикосновения тёплых ладоней Канаме согревали. Она осталась в одних полупрозрачных чулках и собиралась их снять, но чистокровный мягко её остановил.       — Это выглядит… игриво, — заметил он. Она не стала возражать.       В автомобиле было тесно и сложно разворачиваться, особенно когда вместе с ней на одном сиденье пытался поместиться высокий мужчина с широкими плечами. Но Юуки, похихикивая, видела в этом интересную игру и тренировку. К тому же, она никогда и представить не могла, что займётся сексом с Канаме на заднем сиденье авто. Если бы в прошлом, когда она ещё ходила в Академию, кто-нибудь из будущего явился бы и рассказал ей подобное, она бы явно упала в обморок, а потом обвиняла бы рассказчика в откровенно пошлой лжи.       Канаме сел и потянул Юуки к себе. Она же, раздвинув ноги, присела на него и обняла за плечи. Он был так близко и пах так замечательно, что горло чистокровной невольно загорелось от жажды.       Несмотря на демонический огонь в глазах и обнажённое тело, Юуки, с трепетом прижимавшаяся к нему, выглядела невероятно милой, и Канаме не удержался от того, чтобы её подразнить.       — У тебя сегодня удачный вечер.       — О чём ты? — не думая даже о сути его слов, переспросила Юуки, продолжая целовать его шею. Чувствовать бьющуюся вену под кожей было так приятно.       — Сначала я прокатил тебя на автомобиле. Теперь ты прокатишься на мне.       Чистокровная резко остановилась и застыла. Когда Куран посмотрел на неё, то заметил, каким красным было её лицо — она стала ещё милее.       — Зачем говорить об этом так… — сквозь стыд едва промямлила Юуки. Канаме же усмехнулся и, лизнув её правое ухо, прошептал:       — Потому что это возбуждает.       Ранее она ни за что бы не могла представить Канаме таким. Что-то в его поведении в Академии намекало на то, что в нём была извращённая сторона, но подробно думать об этом не приходилось. Теперь же она знала не только то, что Куран любил иногда говорить умеренно грязные вещи, но и то, что подобные слова исходили из уст древнейшего существа на земле.       Как только она подумала, что в своих руках её держит сейчас первый Король вампиров и её Прародитель, Юуки мгновенно возбудилась. Даже одной мысли о сущности Канаме было для неё достаточно, чтобы прийти в экстаз.       А всё остальное уже просто сводило с ума. Его влажный язык на её сосках, что то нежно полизывал их, то мягко покусывал. Его руки, сдавливающие её ягодицы до синяков, которые непременно сойдут всего за несколько секунд. Его член, твёрдый и гладкий, который ей хотелось немедленно впустить в себя.       Юуки привстала и рукой направила его внутрь. Канаме очень понравилась эта инициатива, и в любой другой момент девушка потратила бы на то, чтобы погордиться собой, но сейчас она со стоном опустилась на него и выдохнула.       — Юуки, я люблю тебя. Вечности не хватит, чтобы тебе это доказать.       — И не нужно, — отозвалась она, осторожно приподнимаясь и опускаясь. — Мне достаточно того, что ты со мной.       Чистокровная закрыла глаза и направила все свои эмоции вниз живота. Если бы её попросили описать ощущения, что она испытывала в моменты близости с Кураном, то не смогла бы подобрать правильных слов, до чего же это божественно: чувствовать, как его член опустошает и наполняет её, вонзается в её чрево и достигает чувствительной точки, что заставляет вибрировать всё её тело от наслаждения. Она вставала и садилась всё быстрее, её ногти впивались в его вздрагивающие плечи, пуская кровь. Юуки с удовольствием слизывала выступившие красные капли на его взмокшей коже, чувствуя радость и физическое удовлетворение всем телом.       Быть в его руках — прекрасно. Ощущать его внутри — восхитительно. Любить его — лучшее из решений её сердца.       Юуки скользила на нём, глядя туда, где соединялись их тела, и почти умирала. Ей хотелось его ещё сильнее, и она двигалась быстрее, не щадя ни своё тело, ни его. Канаме впился клыками в её шею, со стоном высасывая её разгорячённую и сладкую от оргазма кровь, пока Юуки шептала его имя.       Её тело обмякло, и казалось, будто по венам вместо крови теперь течёт само блаженство. Юуки хотелось заснуть в объятиях Канаме и больше никуда не идти и ничего не делать, но Куран пока не испытывал желания оторваться от неё.       Одним сильным движением он уложил Юуки на спину и вновь вошёл. Её внутреннее тепло и влага сводили с ума так, что от удовольствия можно было заплакать, но вместо этого Канаме ей улыбался. Его руки обхватывали её ослабшие бёдра, а глаза ловили её усталый, но далеко не безразличный взгляд. Юуки прижимала стопы к его ягодицам, что напрягались с каждым движением, и Канаме положительно оценил этот жест. Всё больше чистокровная понимала, что нужно делать и что нравится самому Канаме, и радовалась, что может доставить ему удовольствие даже в таких мелочах.       Юуки жалела, что физически было невозможно почувствовать его оргазм. Она представила, как его сперма разливается внутри неё, и чуть было не кончила снова от одной этой мысли. Потом подумала, как это пошло, и… не испытала стыдливости.       Канаме опустился на её грудь, и кожу Юуки коснулись влажные от пота волосы чистокровного. Он тяжело дышал, но в каждом шумном выдохе не было напряжения. Юуки пальцами ласкала его локоны, шею и спину и вновь ощутила нежный прилив материнской заботы.       — Ты сказал, что хотел бы сделать для меня что-то обычное и очень человеческое?       Канаме, уткнувшись в молочно-светлую грудь Юуки, едва слышно отозвался на её вопрос.       — Я знаю, что ты обсуждал с ректором создание нового Ночного класса. Поставь меня туда президентом.       Куран сделал усилие над собой, чтобы привстать и посмотреть Юуки в глаза. Она выглядела серьёзно настроенной.       — Почему ты думаешь о подобном в такие откровенные моменты?       — Это… просто в голову пришло! — попыталась оправдаться чистокровная, но тут же продолжила: — Я хочу быть тебе опорой, хочу помогать тебе. Если я буду той королевой, которая может только лишь сидеть на троне, то…       — …ты будешь не ты, — закончил за неё Куран. Ему не совсем нравилась эта мысль, ведь он будет бесконечно переживать за неё и думать, как она там справляется. Но в конце концов, Канаме сможет наблюдать за Юуки с помощью теневых клонов, что будут охранять её. А практика на таком благородном поприще, как управление классом вампиров, будет полезна для её дальнейшей деятельности королевы.       — Ты права. Это отличная идея, Юуки.       Она же, довольная собой, прижала Канаме к себе крепче. Счастье, что чистокровная испытывала в этот момент, было столь ошеломительным, что она вновь почувствовала прилив сил и принялась целовать и ласкать возлюбленного, кажется, ещё усерднее, чем до этого.       — Давай повторим… только по-новому.       Юуки Куран была счастлива следовать за своим Королём. Она была готова пойти на край земли, чтобы помочь ему облегчить нелёгкое бремя правителя. Хотела стать достойной его Королевы. И Канаме не сомневался, что у неё получится.