Замерзшее сердце

      Ярко-бордовый шарф треплет ветер. Маленький человек с серебристо-пепельными волосами и совсем нечеловеческими желтыми глазами заливисто смеется.Щурится на яркое зимнее солнце, от чего кошачий зрачок вытягивается еще больше, машет рукой таким же детенышам, отряхивает снежинки с черного пальто. Потом снова заразительно хохочет, внимательно слушая человека с черными волосами и черными глазами.       Его молочно-белая кожа покраснела от холода, он трет тонкие запястья и красивые кисти с длинными изящными пальцами, видимо в попытках согреться. И талия у него тонкая, это видно даже под толстой мешковатой одежкой, которую люди цепляют на себя в холода.       А сам он словно светится, когда смотрит на этих детенышей. Внимательно слушает, терпеливо отвечает, цепляет их доверчивым взглядом и теплыми улыбками. Юкионна фыркает, глядя как эти несмышленыши тянутся к нему. Тот, чернявый внимательно заглядывает в кошачьи глаза, а второй человек, кажется девочка, заботливо поправляет шарф.       — Ладно, Танума, Таки, я пойду. А то совсем замерз.- и голос у него красивый, мягкий, с глубиной и звякающей на дне сталью абсолютной уверенности. Так говорят лишь те, кто полностью верит в свои убеждения и не отойдет от них никогда, что бы не случилось.       — Пока, Нацумэ, — говорит девчонка, и как-то печально вздыхает.       — Береги себя, Такаши, — кивает чернявый, и взяв девочку за руку, скрывается за поворотом.       Когда они уходят, лицо человека становится очень спокойным и немного печальным. И эта тихая печаль нравится юкионне даже больше яркой улыбки. Так юноша выглядит еще более совершенным. А когда он мимоходом здоровается с парочкой проходящих мимо ёкаев, она понимает, что нашла настоящее сокровище:       — Что ж, Нацумэ Такаши, из тебя выйдет великолепный слуга.       Тщательно скрыв свое присутствие, юкионна срывается с ветки, на которой сидела все это время, и обдает человека своим ледяным дыханием. Несколько льдинок попадает в глаза, и, охнув, он принялся тереть их, но было поздно. Лед, принадлежащий миру духов, невозможно ни увидеть ни вытащить.       — Очень-очень скоро, я заберу тебя, мой прекрасный, — шепчет юкионна, — и ты будешь моим навечно.

***

      Нацумэ потер заслезившиеся глаза. Кажется, льдинка попала. Но неприятные ощущения быстро прошли и он тотчас забыл об этом. Нужно поспешить домой, ведь дома ждет горячий ужин. Да и Токо-сан, наверное, уже волнуется.       Еще раз оглянувшись в след Таки и Тануме, парень поспешил вниз по дороге. Эти двое были, как всегда, очень заботливы, но Нацумэ почти физически ощущал, как тяжело с ними сходиться. Да, они тоже в какой-то степени соприкасались с миром ёкаев, и с ними можно было обсудить духов и их порой очень докучливые просьбы. Но друзья были беспомощны в этим мире, а от того Такаши бесконечно боялся за них. И защищал так, как умел. Избегая. Вот только от этого кажется становилось только хуже.       А мороз нынче и впрямь стоял редкостный.Ночи были звездными и холодными настолько, что деревья покрывались густым слоем изморози, а днем снег валил и валил, словно кто-то наверху распотрошил великое множество подушек. Нацумэ поежился, плотнее кутаясь в шарф. Между домами ветер почему-то особенно лютовал. Но вот впереди показались, наконец, родные ворота.       — Токо-сан, я дома, — крикнул Такаши, входя в дом и, не раздеваясь, поспешил в комнату.       — Явился, наконец! — раздраженный Няко-сенсей стоял в дверях и дробно стучал лапкой по полу.       — Ты чего такой недовольный, сенсей? — спросил Нацумэ, стягивая пальто.       — Эти людишки отказывались за стол садиться, пока тебя не было. И меня не кормили. Такаши рассмеялся, подхватывая кота на руки и почесывая за ухом:       — Тебе лишь бы поесть, сенсей.       За столом Токо-сан, как всегда, заботливо расспрашивала о школе, о том понравилось ли мальчику сегодняшнее бенто, съел ли он петрушку и угостил ли друзей ее новым фирменным печеньем? Кажется говорила она много, но Нацумэ никак не мог сосредоточиться на разговоре. Его трясло от холода.       — Нацумэ, да ты совсем бледный! — Токо-сан наконец заметила, что обожаемый воспитанник ее совсем не слушает, — Ты не заболел?       — Нет, что вы, — смущенно улыбнулся Такаши, — Просто замерз сильно, ни как не могу согреться.       — Тогда пойди прими горячую ванну, — предлагает Шигеру-сан. Его жена согласно кивает и обещает заварить для мальчика какао.       Горячая вода ни капельки не помогла. От нее кажется стало даже хуже, во всяком случае холод стал чувствоваться еще острее. Чертовски хотелось залезть под одеяло, свернуться там клубочком и ни за что не вылезать. Но нужно было делать уроки.       Сенсей, видя такое состояние своего подопечного, с деланным ворчанием улегся у него на коленях. Стало немного легче. Но Няко все ворчал что это ниже его достоинства, греть человеческого детеныша, да и вообще он вам не кот. А потом вдруг замолчал, принюхиваясь.       — От тебя снегом пахнет, — наконец сказал он.       Нацумэ был слишком погружен в свои дела и ничего не ответил. Только протянул свободную руку, поглаживая мягкую шерсть. «Вот глупый человек,— подумал екай, довольно мурча, — Воспринимает меня как ручной клубок шерсти. Я не кот! Но, кажется, уже совсем домашний…»