Магия умирает

      Таверна «Гусь и стрела» притулилась на самом краю города, неподалеку от крепостной стены. Судя по всему, выгоду от проживания там охотник на нечисть видел в том, что почти все путники, входящие в город, хотя бы ненадолго задерживались в таверне, и тот мог слышать самые свежие новости: в том числе, о появившемся где-нибудь демоне. Впрочем, внутри «Гуся и стрелы» оказалось не так душно и накурено, как можно было ожидать. Таверна как таверна, не лучше, но и не хуже других. С вопросом, где можно найти охотника на демонов Кенна обратилась к девушке за стойкой: то ли хозяйке заведения, то ли дочери хозяина. Девушка мрачно осмотрела Кенну, прежде чем ответить, но, видимо, жандармский мундир и маячивший позади жрец успокоили какие-то тревоги трактирщицы. Она ткнула пальцем в один из угловых столиков, и Кенна с Тейром поспешили туда.       Хуан оказался крепким загорелым парнем с копной беспокойных каштановых кудрей, поэтически ниспадавших на плечи. Только взглянув на Кенну, он тотчас разулыбался, а Тейра, казалось, не заметил вовсе.       — Присядешь, красотка?       Кенна настолько редко слышала, чтобы к ней так обращались, что сперва не поняла, что Хуан разговаривает не с кем-то у нее за спиной. Но когда он подмигнул, она догадалась. Наверняка многим девушкам, которых он так подзывал, это нравилось. Многих, наверняка, бесило.       Кенна шлепнула на стол приказ генералиссы. Она смертельно устала уже к обеду, и ее вовсе не интересовало, как ее воспринимает охотник на демонов.       — Надеюсь, у тебя есть меч.       — А как же, — Хуан подмигнул еще раз, но, стоило его взгляду остановиться на бумаге, как все веселье охотника точно ветром сдуло. — А ты не радовать меня сюда пришла?       — И не радоваться.       Не дожидаясь приглашения, Кенна села на свободный стул напротив Хуана. Тейр за ее спиной так и остался стоять: места ему не хватило, да и привлекать к себе лишнее внимание он не слишком хотел.       Хуан, не трогая бумагу руками, со своего места читал приказ леди Стил. Когда Кенна села за стол, он немного расслабился: жандармская форма и бумага с гербами смутили его, к тому же, обаяние, на которое охотник полагался в разговоре с абсолютно любой женщиной, теперь не сработало, так что в первую минуту Хуан подозревал себя в опасности. Кенна решила, что не будет выспрашивать, какие у охотника были причины опасаться жандармов. Несмотря на все преобразования, введенные королевой за последние несколько лет, жандармерия все еще оставалась четко отделена от полиции. Так что Хуан боялся воздаяния не за кражу, убийство или изнасилование. Со всем остальным Кенна была готова мириться, что бы там ни было.       И потом — эту мысль леди Стил бы одобрила — хорошо запастись вопросом, который, скорее всего, выбьет собеседника из колеи, если задать его в лоб. Сама генералисса, получив на руки такую карту, наверняка разыграла бы ее лучше, чем дочь. Но Кенна усвоила достаточно материнских уроков, чтобы видеть голову возможности там, где она высовывается из-за неприметного фасада обыденности.       — И какая мне выгода с того? — Улыбка вернулась на лицо Хуана. Он склонил голову набок, и кудри на его плечах шевельнулись шелковыми кольцами. — Не попаду в каталажку?       — А деньги тебе, что ли, совсем не нужны? — Отозвалась Кенна.       — В бумажке твоей об оплате не написано.       — Это работа на королевский двор. Тебе заплатят прямо из казны. По-моему, это очевидно.       — Ну да. Заманчиво: сдохни за золото.       — Судя по твоей профессии, ты собирался сдохнуть бесплатно.       Хуан развел руками, признавая справедливость замечания. Кенна продолжала рассматривать его, поражаясь, насколько противоречива внешность нового знакомого. Размах плеч, как у чернорабочего, но Хуан одевался, точно артист. Та ли это была загадка, которую Кенна хотела разгадать? Нет. Во всяком случае, не сейчас.       — Через сколько часов ты будешь готов двинуться в путь?       — А через сколько надо, красотка?       Кенна поморщилась. Ее не смущало, что Хуан флиртует с ней, равно как не льстило и не оскорбляло, но в конце этого непомерно утомительного дня каждая проволочка грозила привести ее в ярость. Что ж, хоть что-то, кроме песочного цвета волос, Кенна унаследовала от матери.       — Утром. До утра я подожду.       — Можем подождать вместе. — Рука Хуана накрыла ладонь Кенны. — Будет весело. И немного утомительно — для тебя.       Охотник на демонов снова подмигнул. Кенна собиралась было сказать, что она уже устала больше, чем ей нравится, но не успела и рта толком раскрыть, как в стену меж их с Хуаном головами впечаталась кружка. Кенна отвернулась, прикрывая глаза от осколков, хотя крепкая глина разлетелась на крупные черепки. Хуан отдернул руку и чуть было не нырнул под стол: помешали объемные плечи. Так что трактирщица успела подскочить к нему и дернуть за воротник.       — Опять?! Опять ты с какой-то сучкой флиртуешь?!       Кенна стряхнула с плеча глиняную крошку, невозмутимо наблюдая за разыгрывающейся перед нею сценой. Трактирщица вцепилась в кудри Хуана и пыталась его оттаскать посильнее. Понятное дело, не будь на Кенне жандармской формы или обладай она косами подлиннее, ей, скорее всего, досталось бы первой. Но даже в приступе гнева трактирщица понимала, что даже при таком нелегком выборе дубасить жандарма более неосмотрительно, нежели неверного любовника, пусть и ходящего с огромным мечом наперевес.       Ловким движением Хуану, наконец, удалось встать. Он держал запястья трактирщицы, пока та тянула его волосы к себе, сетуя на неверность любовника. Кенна обернулась на Тейра. Тот, как и она, наблюдал за происходящим. Но с куда большей опаской.       Вряд ли трактирщицу мог так взъярить шутливый флирт охотника, если бы она не видела подобного прежде. Видимо, Хуан уже не раз изменял подружке едва ли не у нее на глазах. И начиналось все ровно с одних и тех же подмигиваний и поглаживаний запястий.       Кенна посмотрела на часы в ожидании, когда сцена ревности придет к тому или иному завершению. Лезть в свару она не собиралась. Если охотник достанется ей без роскошных кудрей, она не станет возражать. В конце концов, в его возрасте нужно иметь понимание, что действия имеют последствия. А Кенну в нем интересовала отнюдь не прическа. Кенна взглянула на часы еще раз, уже более нетерпеливо.       Наконец, трактирщица отпрянула от Хуана, закрыла лицо руками и разрыдалась.       — Ну, теперь-то мы можем идти? — Нарочито громко спросила Кенна.       Она была слишком утомлена, чтобы по-настоящему сочувствовать трактирщице, тем паче, что Хуан на ее собственный взгляд не выглядел мужчиной, ради которого стоило бы так убиваться. Но что Кенна точно ощущала, так это то, насколько всем участникам сцены, включая ее саму и Тейра, неловко. Вряд ли трактирщице станет намного лучше, когда они уйдут, но, по крайней мере, чем раньше закончится сцена, тем быстрое постояльцы, повздыхав минут десять «вот оно как бывает», начнут забывать произошедшее.       — По крайней мере, ты меня выволокла не за космы наружу, — как ни в чем не бывало ухмыльнулся Хуан, когда они вышли на улицу.       Кенна пожала плечами и задумчиво пробормотала, как бы себе под нос:       — Пока мы не вышли из города, может, стоит купить пояс целомудрия?       — Только если ключ будешь держать у себя ты, красотка. Нет? Понял.       Кенна сделала движение рукой, как будто что-то выбрасывает за плечо.              Пользуясь именем генералиссы и требуя послать счет на имя той, Кенна устроила парней в ближайшей гостинице, куда менее симпатичной, нежели «Гусь и стрела». Когда Кенна причесывалась перед сном, уже в общежитии, она вытряхнула из волос хлопья краски — нападавшие на нее, вероятно, в момент, когда постояльцы устраивались на втором этаже. Встретиться снова, уже отправляясь в путь, они договрились за час до полудня, но Кенна, проснувшись с рассветом и ворочаясь в стремительно холодеющей на утреннем сквозняке постели, решила не слоняться без дела по комнате почем зря. Генералисса выделила достаточно денег, чтобы найти лошадей, и Кенна взяла трех скакунов прямо в конюшне жандармерии. Пришлось переплатить — лошади считались казенными — но Кенна не жадничала. Вряд ли ее путешествие затянется, полагала она. Тем более, дурацкая цель сделала ее на время меньшей приверженкой долгу, нежели обычно.       Каково же было изумление Кенны, когда, подходя к гостинице, она увидела, что из окна второго этажа свисает ее новый знакомый, охотник на демонов. Хуан, наполовину вылезший наружу, приветливо помахал Кенне и, извиваясь всем своим мускулистым телом, вернулся в комнату. Кенна привязала лошадей и поднялась на второй этаж: достаточно быстро, чтобы еще успеть застать сцену, в которой Тейр держался за икры Хуана. Охотник, впрочем, стоял с растерянной улыбкой. Но обмануть Кенну ему не удалось.       — Смотри, еще раз попытаешься сбежать, я тебе еще и ошейник куплю, на поводке. — Пообещала она, мрачно сложив руки на груди. Рыдающей новой зазнобы за дверью не обнаружилось, но Кенна не сомневалась, что дело и на этот раз в том, что охотник высматривал юбки с большей страстью, нежели демонов.       — А ты затейница, — отозвался Хуан со своей обычной флиртующей улыбочкой. Но, кажется, понял, что ослеплять Кенну блеском зубов бессмысленно.       — Выдвигаемся, — скомандовала она, махнув рукой и выходя из комнаты. — Тейр, встань уже с колен, твой новый друг больше никуда не денется.              Кенна собиралась выехать не позже полудня, и, раз уж она явилась за напарниками раньше назначенного времени, то они могли отправиться в путь задолго до намеченного часа. Почему бы нет? Небо ответило ей, почему.       Дождь пролился внезапно и бурно. Тучи окружили солнце, не мешая тому светить, так что из-под крыши дождь казался игрой янтарных занавесок за окном.       Кенна выглянула из двери, чтобы убедиться: ей не кажется, на улице ужасный ливень. Будь ее задание вопросом жизни и смерти, она взяла бы Тейра с Хуаном за шкирки и втащила на лошадей. Но по ее разумению, цель предстоящего пути отнюдь не стоила того, чтобы мокнуть почем зря. Генералисса, может, и возразила бы, но Кенна дала себе зарок до самого конца путешествия больше не оглядываться на мнение матери. Тем более, только предполагаемое.       Хотела бы Кенна быть похожей на мать? Нет. Во всяком случае, она не сказала бы, что мечтала об этом. Леди Стил, еще до того, как стала генералиссой, и, судя по рассказам, в том числе, в печати, даже до того, как стала, собственно, леди Стил, уже слыла особой малоприятной. Но только Кенна, да, может, Нинон, ее двоюродная сестра, которую леди Стил растила, как родную, имели полное представление, что из себя представляет женщина по имени Эжени Райчацки, в Эльзиле внезапно превращавшаяся в Лилли Стил.       О, Кенна ей восхищалась. Но любить ее было чудовищно трудно. Должно быть, сама леди Стил сказала бы то же самое: любить непросто. Их с дочерью и племянницей отношения скорее походили на племенные, нежели действительно родственные, как в других семьях. Леди Стил защищала детей, а они вставали на ее сторону, когда приходилось (при той жизни, что леди вела, ее девочкам досталось не много времени детства). Долга во всем этом было больше, чем пламенных родственных чувств. Но Кенна привыкла. Так было всю ее жизнь.       Уважение и благодарность заменяли любовь им всем. Леди Стил полагалась на свой опыт, так что для нее благом представлялось сделать своих детей солдатами. И она выполнила это намерение, учив их так, как учили ее саму. В детстве и юности Кенна роптала, но в тот день… в день того самого, от чего королевство до сих пор не пришло в себя, эти знания спасли ей жизнь. И тем, кто был рядом с Кенной.       Она стояла в дверях, вдыхая свежий запах дождя. В нескольких шагах от нее под козырьком крыльца прятался мужчина. То ли жил он в той же гостинице, то ли просто шел мимо и юркнул под первый навес, какой сумел найти. Кенне он кивнул, закурил и качнул спичечным коробком в ее сторону, предлагая поделиться. Кенна отказалась.       — Вы бы сняли свою форму, сержант. — С улыбкой сказал мужчина, и Кенна изумленно вскинула брови.       — Простите?       — Не слишком ли она заметна?       На это отвечать не требовалось. Кенна и не подумала о чем-то подобном. В городе она привыкла к тому, какое производит впечатление. Не слишком внушительное, впрочем, однако совершенно определенное.       На проселочной дороге и в деревнях будет иначе.       Кенна пробормотала смущенные слова благодарности, мужчина ответил улыбкой, продолжая рассматривать девушку. Она, в ответ, глядела на него, хотя не сказала бы, что незнакомец ее интересовал. В нем и интересовать-то было нечему. Средний рост, среднее телосложение, карие глаза, каштановые волосы. Кенна была уверена, что забудет его, как только отвернется.       Но на этот счет она ошиблась. И еще как.              Тейр и Хуан тем временем пережидали дождь за столом, грызя сухари. То один, то другой парень по очереди совали руки в общую миску, при том, Тейр следил, чтобы не коснуться случайно пальцев охотника на демонов. Ибо мечтал еще хотя бы недолго остаться при собственных. Хуан очевидно затаил на жреца если не злобу, то уж обиду, несомненно.       А ведь вечером они неплохо поговорили, Тейр даже подумал, что у него будет, с кем вместе перемыть косточки Кенне, которая, несомненно, будет задавать напарникам перцу на протяжении всего пути. Пока что куда вероятнее казался расклад, при котором Хуан с Кенной ополчатся против Тейра. Вряд ли все трое попробуют быть сами по себе. Жрец мог представить, что случается с людьми, когда им приходится невольно проводить столько времени вместе. В конце концов, он жил при храме.       Вот только возвращаться туда он, действительно, не слишком хотел. Он пошел с Кенной сперва просто ради того, чтобы выбраться из храма хоть ненадолго, затем заинтересовался: никогда прежде ему не доводилось попасть ни в жандармерию, ни, тем более, в аристократический особняк. Он даже видел генералиссу! Пусть и на портрете в гостиной. Зато ростовом.       Но главный интерес, конечно, составляли для Тейра деньги. На них он мог сделать куда как много. И пока что ни один из планов, витающих в его мозгу, не тянул на образец благочестия.       Хуан хлопнул рукой по столу, выводя Тейра из задумчивости.       — Сгинь-ка, малец.       Тейр полагал, что они с Хуаном ровесники. А может, охотник даже младше, если ему нет еще его «предположенных» двадцати пяти. Однако Хуан вел себя так, будто это он тут старший.       — Давай-давай. Освободи место. — Хуан махнул ладонью. — Хочу, чтобы ко мне села та красотка.       Тейр обернулся. В залу вошла и теперь осматривалась высокая стройная девушка. То, что Хуан охоч до женского пола, даже за краткое время знакомства с ним, было вполне понятно как Тейру, так и Кенне, в ту минуту дышавшей воздухом на улице. Но песья охота волочиться буквально за каждой юбкой на расстоянии взгляда несколько обескураживала Тейра. Не ему, конечно, было что-то судить о страсти к женщинам, после того, как в прошлом году он принял обет безбрачия и целомудрия.       Хотел бы он остаться на месте из чистого упрямства, но после того, как Хуан взъярился на Тейра за прерванный побег, следовало проявить хотя бы немного покладистости. Дабы однажды не проснуться от ощущения прижатой к лицу подушки. Тейр встал из-за стола и отошел в угол, откуда, тем не менее, продолжил смотреть за Хуаном. Тот не обратил внимания, куда делся будущий его спутник. Впрочем, возможно, его не беспокоил никакой взгляд со стороны, если только тот не принадлежал мужу дамы, которую Хуан намеревался обольстить.       — Леди, можете присесть здесь! — Крикнул Хуан, подзывая высокую даму.       Та расплылась в облегченной улыбке и заспешила к столику охотника.       Хуан залюбовался ее походкой, хотя ему не требовалось многого, чтобы восхититься женщиной. Но незнакомка была не просто «не уродлива» — Хуан назвал бы ее красавицей. В ту минуту он не задумывался о том, что, когда любовница надоедала ему, он с изумлением понимал, что проводил дни с откровенным страшилищем. При первой же встрече все девушки с хотя бы немного миловидными лицами и пропорциональными фигурами казались ему неотразимыми.       Девушка присела на край нагретого Тейром стула и вытянула длинные ноги в темных брюках для верховой езды.       — Собираетесь в путешествие, как я посмотрю, — начал Хуан, уже продумывая следующую фразу.       — Да. Муж ждет меня за дверями.       Хуан несколько сник. Впрочем, в его списке побед были и замужние дамы, вот только прежде ему не приходилось очаровывать их в считаные минуты.       — Зора, — представилась девушка, протягивая Хуану узкую ладонь в черной перчатке.       Охотник внутренне просиял. Бабочка сама стремилась на огонь. Он принял руку, слегка изумившись неожиданно крепкому пожатию. Любительница горячих скакунов, предположил Хуан, и пообещал себе показать этой леди действительно буйную скачку. И как можно скорее.       — Может, угостить тебя чем-нибудь?       — Неужели у меня голодные глаза?       Зора тихо рассмеялась. Не игриво, с некоторым оттенком снисхождения. Она сидела полубоком, положив на стол локоть, затянутый в черный шелк. Если бы Зора не сказала, что муж ждет ее за дверью, Хуан решил бы, что она вдова: в ее одежде не было ни намека на иной цвет, кроме черного. Только лицо белело, и то затененное капюшоном накидки.       — Может, я лучше погадаю? — Зора достала из кармана колоду крупных карт, явно бывших не раз в употреблении. И не для игры. — Так мы можем скрасить досуг, не ставя себя в неловкое положение.       Другой на месте Хуана понял бы, что его решительно отвергли. Но сам Хуан пока еще не мог осознать подобного. Две женщины за два дня дают ему от ворот поворот? Слишком непривычная для него ситуация, а потому непостижимая.       Но он согласился, чтобы ему погадали. Не то что б Хуан хотел узнать свое будущее, он вообще мало в это верил, но если иначе он не мог продолжить с новой знакомой разговор… Затянутые в черный шелк пальцы незнакомки задвигались в плавном танце, карты порхали меж ними.       Что-то в этой женщине было не так. Не то что б в плохом смысле… Хуан, падкий на женскую красоту, находил Зору изрядно привлекательной. Конечно, она не околдовала его, несмотря на огромные темные глаза, достойные кисти художника, но она обладала ровно столькими достоинствами, чтобы он захотел присоединить ее к своему списку покоренных сердец.       Зора покрутила карту меж пальцев и выложила ее на стол: «влюбленные». Хуан усмехнулся, полагая, что считал намек.       — Осторожнее, юноша, — одними губами улыбнулась Зора, точно прочитав его мысли. — Вы едва ли понимаете, куда могут завести неуемные желания.       Впрочем, не требовалось колдовство, чтобы понять, о чем думает Хуан. По его сладко-хищному лицу могла читать и девственница — читать и краснеть.       Голос, понял Хуан запоздало. Точнее, акцент. Девушка пыталась подражать выговору эльзильцев, но полностью скрыть, что язык этот для нее чужой, не могла.       — Боюсь, мне пора, — мурлыкнула Зора, одними глазами указав в другой конец комнаты. Хуан обернулся: в дверь, ежась с холода, зашла Кенна, а за нею — среднего роста мужчина в точно таком же плаще, как и Зора. — Я нужна моему супругу.       Зора поднялась из-за стола. Проходя мимо Хуана — он повернул к ней голову — провела картой у него по подбородку. И разжала пальцы. Карта спланировала охотнику на колени.       Хуан проводил Зору взглядом, пока та, под руку с мужчиной в плаще, не поднялась по лестнице до самого верха, затем поднял карту. Это был «Повешенный».              Кенна, к немалому изумлению своих спутников, последовала за странной парой, а через десять минут спустилась, уже будучи не в своей бежевой жандармской форме — в обычном, не слишком дорогом и не слишком новом костюме для путешествий верхом. Проходя мимо Тейра, она бросила тому в руки скомканный плащ, точно такой же, каким укрывались Зора и ее муж.       — Незачем привлекать к нам внимание. Господин Аннар был великодушен и ничего не потребовал за свою щедрость.       Хуан при этих словах саркастично хмыкнул. Кенна сделала вид, что не считала намек.       — Есть в нашем мире и такие добрые люди. Ну а теперь по коням, у нас есть работа.