Магия умирает

      — И сколько я получу в конце этого дельца? — Спросил Хуан, когда путники уже выехали за городские ворота.       Кенна обернулась на него.       — Насколько наработаешь, столько и получишь. — Отмахнулась она. Это была неправда, но ей не хотелось повторяться. В приказе генералиссы значилась определенная сумма, и если Хуан собирался поторговаться, то Кенна не вызовется ему в этом помочь. Пусть мучает саму леди Стил, когда они вернутся. Она даже понаблюдает, удержавшись от ставок.       — Что в сущности отличает настоящего охотника на демонов? — спросил Тейр. — Махать мечом — умения, конечно, требует, но почему ни я, ни Кенна не охотники на демонов?       Кенна заинтересованно кивнула. Правильный вопрос. Она и сама им задавалась, но давно. И из-за того, что тема эта была для нее не нова, не подумала спросить Хуана в лицо.       — Ты — потому что мелкий слишком. А Кенна — потому что девица. — Фыркнул Хуан.       — Я сержант жандармерии, — напомнила Кенна. Хуан вел себя отвратительно с первой минуты их знакомства, но по-настоящему задеть Кенну ему удалось только теперь.       — Да тут ума, что ли, много нужно? Меч у тебя какой тоненький. По детской руке.       Кенна не ответила. В сложившейся ситуации можно было порадоваться хотя бы уже тому, что Хуан не предположил, что мечом она пользоваться не умела. Она подавила желание дотронуться до плеча, на котором белел позорный шрам. Мужчины в жандармерии гордились, даже хвастались полученными в бою отметинами. Кенна же помнила слова матери: шрам — это память о том, что ты не была достаточно ловкой. Она росла, помня это. Слова матери она стала подвергать сомнению очень недавно.       — Судя по тому, что ты безвылазно торчал в «Гусе и стреле», работы у тебя не было. — Рассуждала Кенна. — В столице исчезли все демоны?       — Кто знает. Ты переоцениваешь мои способности.       Глаза Кенны подозрительно сверкнули, и Хуан поправился.       — Даже запахи на весь город не разносятся. Сама знаешь.       С этим трудно было спорить. Будь это иначе, аристократы не смогли бы столь успешно игнорировать само существование трущоб.       — По крайней мере, один из вас, худо-бедно, да учует демона, если он окажется рядом. — Кенна посмотрела на Тейра, и он ответил ей совершенно невинным взглядом. Разве чистосердечное признание не извинило его в ее глазах? Он полагал, что вполне очистил свою репутацию.       — О да. Пусть тварь хоть бы и вселилась в человека, я пойму, кто передо мной. — Сказал Хуан.       Кенна удовлетворенно кивнула.       — Теперь моя очередь задавать вопросы, нет? Ты, смотрю, не замужем, не одиноко тебе?       — Да что у тебя, чешется, что ли? — Кенна не собиралась повышать голос, но все равно сказала это громче и раздражение, чем хотела бы. А впрочем, какая разница? И Тейр, и Хуан тащились за ней из-за денег, уж не потому, что уважали ее авторитет. Да его и не было, приходилось признать. — Спрашивай меня только о том, что касается нашей миссии, понятно?       — «Миссия». Звучит внушительно, мне нравится. — Хуан улыбнулся. — Но ведь у нас нет четкого плана? Просто рыскаем по окрестностям, ищем, где тут демоны?       Он дождался очередного кивка Кенны.       — Тогда предлагаю отправиться в Риволь. У меня там зазноба живет. Раз уж ты отчего-то сопротивляешься моему обаянию…       — Нет возражений, — торопливо отозвалась Кенна. — Что бы ни помогло тебе угомониться, я согласна.       И они развернули коней к Риволю.              Но чтобы попасть туда, путникам сперва пришлось бы преодолеть не одну милю проселочных дорог. Кенна захватила с собой карту, пусть та и не была слишком подробной. Но ориентироваться по ней все же, при желании, удалось бы достаточно точно. И карта сулила впереди несколько деревень, в которых можно было переменить лошадей, найти ночлег и стол. Скорее всего. Кенна вспомнила ньеслийские деревни, непонятно отчего так называвшиеся: несколько домов сгрудились у дороги, чуть позади вырыт колодец с покосившимся журавлем, и вода в нем полна песка. Живут те несколько семей, что обретаются в этих домах, за счет того, что продают им путники, а те перепродают следующим — и так до бесконечности. Впрочем, и такие пускали к себе на ночлег. Но медоречивая леди Стил с двумя дочерьми возбуждала жалость больше, чем вечно всем раздраженная девица, еще не ощущавшая себя отдельно от своего жандармского звания, и двое мужчин, один из которых ловелас, неуловимо напоминающий грабителя с большой дороги, а у другого воровато бегают глаза — несмотря на жреческую рясу, торчащую из-под плаща.       Кенна посматривала на Тейра, хотя он пока что был куда как смирнее Хуана. И в то же время, что-то в нем смущало девушку. Она придержала коня, пока не поравнялась с молодым жрецом. Тот надвинул капюшон на глаза, пряча лицо, и Кенна едва не приказала ему смотреть на нее. Но он ведь не был преступником, верно? У нее не имелось причин так себя с ним вести.       — Ты хорошо держишься в седле.       — Еще что-то помню с детства, — несколько настороженно отозвался Тейр, ища в словах Кенны подвох. — Хотя после того, как попал в храм, мне не доводилось…       Он бросил на спутницу короткий взгляд и снова уставился на дорогу перед собой, скрывая лицо в тени.       — Ты не выглядишь таким уж счастливым от нашей поездки. Если хочешь, мы оставим тебя в Риволе, а потом заберем на обратном пути.       — Нет, не надо. Я в это ввязался…       — Я оставлю тебе денег. — Кенне показалось, что она довольно точно угадала, о чем Тейр беспокоится. — И потом, разве храм не обязан дать приют каждому жрецу, совершающему паломничество?       — Я не совершаю паломничества.       — Тейр, я хочу, как лучше.       — Ты хочешь, чтобы я не мешался под ногами. — Тейр вздохнул, набирая воздух в легкие. Звук был такой, как будто он собрался нырнуть в реку. — Но если вы поедете назад не через Риволь?       — Справедливо. И это было бы хуже для нас всех, к этому ведешь?       Кенна не стала дожидаться ответа, сделав вид, что вопрос риторический. Пришпорила коня и снова устремилась вперед. Да, Тейр не соответствовал ее ожиданиям, и один Демиург знал, насколько. И в какую точно сторону…              Но не одни только Кенна и ее спутники в то время оказались на пути к Риволю. Туда же стремились и Аннар с Зорой, по своим собственным причинам. Выехали они в своей повозке двумя часами позже отряда Кенны, и хотя намеревались преодолеть тот же путь, внезапно, были остановлены на своей дороге неожиданным происшествием.       Аннар правил лошадьми. Зора сидела с ним рядом, развлекая мужа разговором, однако свежий воздух и мерная качка медленно двигающейся кареты оказали на нее усыпляющее действие. Черноволосая головка девушки стала клониться то в одну, то в другую сторону. Зора моргала, борясь с сонливостью, пока Аннар ласковым, но настойчивым движением не уложил ее щеку себе на плечо. Зора вздохнула благодарно и облегченно, принимая молчаливый совет, и через минуту уже погрузилась в дрему, неожиданно глубокую для того, кому следует держаться в сидячем положении. Аннар несколько минут боролся с искушением, но все же уступил желанию быстро провести пальцем по выбившейся из-под каплюшона жены иссиня-черной пряди.       Как он любил Зору! И как был уверен в ее ответной любви.       Аннар надеялся, что во сне жена видит то же, о чем он принялся думать наяву. Как она являлась к нему еще совсем недавно в сарай, тайком, чутко и воровато оглядываясь. Луна бросала блики на ее бледное обнаженное тело через прорехи в крыше. Сено путалось в ее длинных волосах. Он помнил так четко, будто запечатлел тот миг на картине, как его большепалая рука покоилась на ее животе, готовая в любой момент схватить ее за талию жадно и отчаянно, в иррациональном страхе потерять навсегда.       Да, Зора покидала его по утрам, но только на день, чтобы ночью снова быть с ним вместе.       Конечно, это не могло не сказываться на его здоровье. Так что Аннар рассудил, что единственный для него способ спать спокойно — зная, что Зора рядом и не покинет его даже на день, даже на час.       Он снова обратил к ней взгляд, слабо улыбаясь. Дорога шла прямо, лошади смирно тащили повозку, Аннар не чувствовал, что ему так уж требуется следить слишком пристально за тем, что происходит вокруг. Он успел бы остановиться, если б впереди оказалось препятствие.       — Тпру!       От неожиданности Аннар дернулся всем телом и хватая ртом воздух. Он едва успел натянуть поводья, чтобы под копыта лошадям не попал невесть откуда появившийся на дороге мужчина. Потревоженная резким движением Зора выпрямилась, с беспокойством касаясь плеча мужа.       Мужчина на дороге похлопал ближайшую к нему лошадиную морду. И улыбнулся. Но не сказать, чтобы дружелюбно.       — Какая у вас славная повозочка, друзья.       Кусты зашевелились, и по сторонам от дороги выросли еще четверо бандитов. Не приходилось сомневаться, каков род занятий этих господ. Аннар напрягся, и Зора снова провела по его плечу рукой, пытаясь успокоить.       — Я не ищу ссоры, джентльмены. Я не купец и не аристократ, просто еду с женой в Риволь. Брать с нас нечего.       Главарь пожал плечами. И вышел вперед. Лидером шайки оказался, разумеется, не тот мужчина, который преградил путь повозке, рискнув угодить под копыта лошадей. Коренастый бандит с бородкой клинышком, в неожиданно недешевой коричневой жилетке — вероятно, с чужого плеча, впрочем. Он производил впечатление самого хитрого, если не самого умного из всей банды.       — А мы проверим, так ли оно. Вдруг ты скромничаешь. — Бандит прошелся по дороге перед лошадьми вперед и назад. Затем обошел их слева. — В конце концов, мы уже потратили на тебя время, а я деловой человек. Никто не занимает мое время бесплатно.       Главарь оказался рядом с Зорой и стремительным движением схватил ее за колено.       — По крайней мере, у тебя прелестная спутница.       — Это моя жена!       — Без разницы. Жена, сестра, дочь — все вы собираетесь сопротивляться, когда я предупреждаю, что сделаю с ней. Редко случается, чтобы женщину я получал без боя. Но это даже хорошо. Интересно.       — Какая банальность, — вполголоса сказала Зора, глядя перед собой. Руки она сложила под грудью, старательно игнорируя ладонь мерзавца на своем колене.       — Хотя некоторые мужья, ну или отцы, так пугаются, что начинают орать: я ее не знаю! Попутчица! Прибилась ко мне какая-то! Это тоже весело. Девица принимается визжать, а сопротивляется еще похлеще, чем когда мы решаем полюбовно. — Ладонь бандита поползла выше, сдвигая край плаща, в который Зора пыталась закутаться поплотнее, пока дремала. — Мы как решим, милашка? Поплачешь и разденешься или будешь верещать и шлепать меня по лицу ладошками?       Зора бросила на мужа взгляд и снова коснулась его плеча.       — Дорогой, это того не стоит.       Она видела, как Аннар практически закаменел от гнева. Даже его зрачки не двигались. Зора прекрасно понимала, что творится с мужем: в голове стучат барабаны ярости. Может, мне стоило предупредить их, подумала она, перебегая взглядом по лицам бандитов. Вдруг бы они послушали… Но пока еще на ее памяти такого не случалось.       Я могла бы сказать, что мне жаль, подумала она, но мне не жаль.       Аннар схватился за меч.              Деревушка называлась Шоме, и Аннар с Зорой без труда нашли себе комнату на втором этаже местного трактира. Через деревушку мало кто проезжал — может, не в последнюю очередь из-за грабителей на дорогах. Трактирщик был рад каждому гостю.       — Я говорила, что это того не стоит. — Вздохнула Зора, смочив ссадины на спине мужа теплой водой. Следовало наложить мазь и повязку, но, несмотря на все сочувствие, что она испытывала к супругу, Зора честно признавала, что ранен он легко. В те времена, когда они тайком обжимались в сарае у дома его родителей, Аннар порой получал травмы и посерьезнее. И это даже не мешало им кувыркаться до рассвета.       — Ты говорила и снова оказалась права, — с улыбкой отозвался Аннар. Но когда Зора провела рукой с едким снадобьем по его спине, вздохнул отнюдь не сладострастно.       — Мы должны быть осторожнее.       Он не был уверен, что это так уж необходимо, но не стал возражать.       Что им точно нужно было сделать, так это купить новый кнут, чтобы погонять лошадей.       Когда жена закончила его врачевать, она помогла Аннару снова одеться. Хотела пошутить о том, что ее неимоверно радует его вид без рубашки, но ей не хотелось бы, чтобы супруг простудился… и запнулась, встретившись с его взглядом. Не сразу Зора поняла, отчего Аннар так смотрит на нее. Ее ладонь замерла на его воротнике.       Видит Демиург, он все прекрасно понимал. Что касалось ее, их обоих. Но иногда ему казалось, что ей могут причинить вред, и он терял голову. Слишком сильно терял.       Однако теперь было что-то еще… Этот взгляд был похож на сотни таких же, которые Зора ловила на себе прежде, но теперь в глазах мужа появилось нечто новое. Боль, как и раньше, однако иного рода.       — Зора, — Аннар накрыл ее руку своей. — Я должен признаться тебе…       — Нет, милый. — Она мягко улыбнулась. — Не должен.       — В таком случае, я обязан… Я чувствую, что не могу иначе. Я хочу рассказать тебе, что делал в твое отсутствие.       — Если ты считаешь, что мне будет полезно это услышать. — Она снова улыбнулась, медленно моргая. И это движение ее ресниц заставляло его забыть, как дышать.       Аннар притянул ее ладонь к своей щеке.       — Ты лучшая женщина на свете, моя Зора.       И он замолчал. Только что у него была уверенность, что даже признайся он ей в своих грехах, кои, поистине, велики, она не оставит его. Но тотчас Аннар вспомнил кое-что, чему был прежде свидетелем… Зора была удивительно нежной с ним, однако она знала, и как гневаться. Он видел последствия.       Себя ему не было жалко, но вдруг стало страшно за то, что у них было. Последнее, что у них осталось из действительно ценного — их любовь. И он замолчал. Плотно сомкнул и губы, и глаза, все теснее вжимаясь в мягкую кожу ее руки, теряясь в родном сладко-солоноватом запахе.              — Похоже, до темноты нам не добраться в деревню, — с досадой сказала Кенна, терзая карту.       Тейр заглянул ей через плечо.       — Нам еще столько же до деревни, как мы проехали от столицы. Завтра там будем, но не раньше.       Хуан, заслышав это, хохотнул. Ночевать под открытым небом ему не хотелось, но радовало, что Кенна показала свою некомпетентность. Городская девочка не умеет как следует ориентироваться по карте, кто бы мог подумать!       Кенна дернула плечом, отгоняя Тейра, как муху. Но он убрал голову раньше, чем она двинулась, тем самым избежав удара в подбородок.       Путники спешились и пустили лошадей напиться из ручья. Тейр, первым понявший, что ночь придется провести в лесу, распряг свою кобылку и расстелил на земле скудные пожитки. Его примеру последовали Хуан и, без видимого смирения, не говоря уж об удовольствии, Кенна.       По крайней мере, им не пришлось добывать огонь, как в стародавние времена: у Кенны нашлись спички. Ужин, правда, не радовал: сушеное мясо, хлеб, сыр. Тейр набросился на свою порцию с жадностью беспризорника, Кенна ела бесстрастно, хотя ей не хватало кружки хорошего чая или кофе. Тогда как Хуан привык к иному в «Гусе и стреле», да еще и к волоокой ласковой трактирщице, греющей постель. Как только охотник на демонов утолил первый голод, сыр больше не казался ему привлекательным и остатки он завернул в платок.       — А на завтрак у нас что, девочка-жандармочка? Золотые монеты из твоего кошелька? Не могла купить чего-нибудь попристойнее и побольше?       Кенна молчала, пристыженная справедливостью упрека. Она путешествовала только раз, из Ньеслу в Эльзил, и то десять лет назад, ребенком. Все за нее тогда решала мать, Кенна даже не задавалась вопросом, откуда у них с кузиной берется еда. Да и ехали они в почтовой карете.       — Ну, чего молчишь?       — Я не планировала это так… — Кенна прикусила язык — вполне буквально. В эту ночь они не голодали, но если она будет вести себя так и впредь, их экспедиция закончится быстро и печально. — Мы купим еды в деревне.       Она поднялась с корточек, отворачиваясь от костра. Пусть они примут мой румянец за жар от пламени, взмолилась Кенна про себя. Дело было даже не столько в том, что она выглядела дурой. Спутники и так ее не слишком уважали, а она не хотела проснуться без денег, лошадей и сапог наутро.       — Я иду спать. Будем… э-э-э, держать вахту? Тейр, последишь за огнем?       Жречонок кивнул, глядя на пламя. Его и не отвращала перспектива сидеть у костра еще пару часов.       — А мы спать, значит? — Сказал Хуан.       Кенна не поняла, что у этой фразы есть двойное дно. Но тут охотник на демонов схватил ее за локоть, она обернулась к нему и по лицу прочитала не надежду — уверенность.       — А без своей жандармской формы ты очень даже ничего. Интересно, какая ты вообще без одежды.       Я провинилась, подумала она, но неужели он думает, что я должна за это расплачиваться? Так?       — Это даже не льстит, Хуан.       Сказать по правде, она вообще не представляла, что такое нужно натворить, за что положено подобное «искупление».       — Разве я предлагаю что-то плохое? Это будет весело и полезно нам обоим.       У Кенны закончились слова. Так что она просто развернулась, уводя одну руку назад — Хуан чуть наклонился, подаваясь вслед за этим движением — и вторая рука Кенны впечаталась ему в скулу.       Хуан коротко вякнул, как кот с отдавленным хвостом, прыгнул назад и шлепнулся на траву. Не от ее удара, была уверена Кенна, от неожиданности и обиды. Запутался в ногах, как это называют.       — Да что с тобой такое?! — Заорал Хуан, держась за щеку.       — С тобой что такое! — Изумилась Кенна. Вот уж она не ожидала, что охотник на демонов повалится на землю от ее удара. Еще и будет смотреть на нее с таким недоумением. — Да ладно. Ты как будто по лицу не получал.       — От девицы — нет.       Кенне на секунду стало стыдно. В жандармерии все мутузили друг друга, не разбирая пола. Особенно незадолго после… того дня. Люди были на нервах и привыкли, что насилие кругом. Кенна и вовсе постоянно видела, как ее мать кого-то бьет — с детства.       — Я впредь буду сдерживаться, — наконец произнесла Кенна. Язык у нее едва ворочался во рту, точно она наелась кислятины. — И ты… смотри, тоже.       Она накрылась плащом, но заснула еще нескоро, слыша, как негромко переговариваются у костра Хуан и Тейр. Вот только нельзя было разобрать, о чем.