Магия умирает

      — Вот это я понимаю, город так город! — Воскликнул Хуан, когда они въехали в Риволь.       Впрочем, в отряде никто не остался равнодушным к красотам курортного местечка. Здания из белого камня сияли в солнечном свете, издалека казавшись игрушечными. Кенна не сказала бы, что Риволь превосходит по великолепию столицу… равно как и не сочла, что он уступает. Но по размеру Риволь едва ли составлял треть Атепатии. Кенна мысленно возблагодарила Демиурга, что Аннар предпочел не начинать свой поход в столице, и эта мысль натолкнула ее на очевидный вывод, странным образом прежде ускользавший: жертвы. Демоны питаются людьми, становясь сильнее и размножаясь. В столице им было бы привольнее, но, видимо, сперва армии Аннара требовалось нагулять жирок, прежде чем лезть в атаку на огромный город, полный полиции, жандармерии и остатков Сопротивления. Эти категории время от времени пересекались, но Аннар не мог не знать, что большинство людей в Атепатии еще несколько лет назад участвовали в таких событиях, перед которыми нашествие демонов казалось не выходящим из ряда вон. Эти люди взялись бы за оружие.       Значит, Аннар собирался противопоставить им такую силу, с которой не сможет сладить и население огромного города. Он обгрызал страну с краев, не торопясь добраться до начинки… Если Кенна вообще верно предполагала, что его может интересовать престол Эльзила. Возможно, королева для Аннара была не больше, чем женщиной, какой-то рядовой горожанкой — как сама Кенна или Женевьева. Просто пища для его потусторонних питомцев.       — Нет надобности останавливаться в гостинице, тратить деньги. — заявил Хуан. — Поедем сразу к графу, наверняка в его огромном особняке найдется комната для нас.       — Надеюсь, у него найдется несколько комнат, — сказала Женевьева. — И я выберу ту, что подальше от твоей.       А Кенна понадеялась, что граф разжился такой новомодной штучкой, как лунафон. В столице уже многие приобрели себе подобную новинку, и, оказалось, она изрядно облегчает людям жизни. Один экземпляр стоял у леди Стил на столе, так что если граф тоже соблазнился прогрессом, Кенна планировала из его особняка позвонить матери. Кое-что ей следовало знать, как генералиссе на службе Ее Величества, кое-что иное — как матери, как женщине, потерявшей в дни смуты без пяти минут зятя.              Особняк графа ди Шарентона выделялся даже среди остальных тортоподобных домов Риволя: огромный кремовый прямоугольник, точно новогодний подарок, тянулся, занимая собой всю улицу. И, кажется, углы его даже вылезали на соседние. Наверняка в Риволе не было дома шире, чем этот. И богаче. Граф властвовал над этими землями, так что, вероятно, полагал, что имеет право на подобную роскошь. В то же время, он был ди Шарентоном, а те никогда не сомневались, что им положено только самое лучшее.       Кенна придержала коня у ворот. Двое стражников недружелюбно смотрели на нее, перехватив пики поудобнее. Охрана у графа была не хуже, чем в королевском дворце, отметила Кенна про себя. С некоторым удивлением — впрочем, не слишком большим. Она уже представила, что столкнется с кем-то вроде Хуана, но избалованного деньгами и развращенного титулом.       — Мы к графу ди Шарентону, — сказала она, не торопясь спешиваться.       Стражи равнодушно восприняли ее заявление: сделали вид, что вовсе не услышали. Точно перед воротами вообще никого не было.       — Слушайте, дело не терпящее отлагательств. — Кенна приготовилась задействовать все свое умение настойчивой, но железно терпеливой спорщицы. — Я еду прямиком из столицы…       Один из стражей несколько ослабил свою лихую хватку, и Кенна поняла, что его боевитый вид с самого начала был не больше, чем видимостью. И, тем не менее, открывать перед незваными гостями ворота никто не собирался.       — Послушайте, дамочка. Если к Его Светлости прибывают визитеры, нам сообщают об этом заранее. И на сегодня у Его Светлости не запланировано встреч.       Кенна нахмурилась, и тут, прежде чем она подобрала следующую реплику, вперед выехал Хуан. Коня он остановил на полшага впереди Кенны.       — Вы знаете, кто я? — Грозно спросил он у стражников.       Они не знали.       — Ну конечно. Когда я бывал тут в прошлый раз, у ворот стояла другая стража. Подумайте об этом. — Хуан выкинул последний козырь. — Я кровный брат графа! Хуан ди Шарентон!       Один стражник замешкался, взвешивая эти слова. Шагнул было к напарнику, намереваясь пошептаться, но второго стражника непросто было смутить.       — Ах, этот брат. Как же, наслышаны. Граф сказал, что это маловероятно, что мы с ним столкнемся, но если вдруг… наказал нам гнать его без пощады и снисхождения.       Хуан опешил.       — Откройте, именем королевы? — Неуверенно произнес он, оглядываясь на Кенну.       Стражники снова решительно перехватили копья, на сей раз совершенно точно готовые к атаке. Кенна сделала знак отряду разворачиваться. Вряд ли им теперь удалось бы добиться чего-то на месте.              Но в спокойной обстановке — другое дело. Отряд расположился в трактире в квартале от резиденции ди Шарентона. Кенна намеревалась взять и комнаты в гостинице, но Хуан сказал, что временные трудности не должны их смущать, незачем тратить последние гроши, если уже вечером они будут спать на пуховых перинах в доме графа. Остальные не спорили только от усталости после дороги.       И совершенно точно, поесть им нужно было сейчас, так что Кенна настояла на обеде, сколько бы за него с нее не вздумали взять. Кроме Чузи, способной, кажется, жить на внутренней энергии своего пламенного сердца, никто особенно не возражал.       — Я думаю, нужно запрыгнуть на забор, — говорила ведьмочка, размахивая ладонями над стынущим в тарелке пюре. — Чтобы освободить руки, ножи можно держать в зубах.       — Какие ножи? — Утомленно спросила Кенна.       — Ну как же! Или думаете, стража только снаружи? Уверена, внутри ее еще больше, придется сражаться!       — Мы идем к графу, чтобы заручиться его поддержкой. Если начать резать его работников, вряд ли получится установить контакт.       — И потом, — встрял Хуан. — Если кто не заметил, на заборе шипы. А нам досталась не та колдунья, что умеет летать.       — Что насчет Женевьевы? — Задумался Тейр. — Граф — ди Шарентон, а их семейство славится тем, насколько падко на женскую красоту.       — Нет, не выгорит: он меня знает. — Отмахнулась Женевьева. — Женщина, с которой ты провел три веселых месяца в борделе, определенно, не забывается, но и не вызывает желания видеть ее вновь.       — Что насчет тебя, Тейр? — Кенна повернулась к нему, разглядывая. — Ты же не оставил свой жреческий костюм в столице?       — Мой брат и вера в Высшего? — Перебил Хуан. — Смеешься, что ли, жандармочка? Тейра даже слушать не будут.       — Но что делать, если мы исчерпали и все прямые пути, и все окольные? — Кенна загнула поочередно по пальцу на каждое предложение. — Добром мы не вошли, пробиваться с боем не будем, хитрости бесполезны. Что остается?       Отряд надолго замолчал, размышляя.       Кенна разорвала ломоть хлеба над тарелкой и вдруг вскинула голову, осененная.       — Если мы не можем проникнуть в поместье графа, значит, нужно поймать ди Шарентона вне его. Куда он точно ходит или хотя бы может ходить?       — В бордель, — выпалил Хуан.       — В храм? — предположил Тейр.       — В библиотеку? — сказала Женевьева и все повернулись к ней с изумлением на лицах. — Что? Его дядюшка был известным писателем, разве нет?       Кенна отмахнулась от всех предположений.       — Ну, допустим, граф ходит во все эти места, пусть даже и так, но не ежедневно же. Можно было бы рассредоточиться и поджидать его у каждой из этих точек, но это потребует времени и везения, а первое у нас точно не в избытке, и, судя по всему, второе тоже.       С этим было трудно не согласиться.       — Как известно, не видишь шанса — создай его, — сказал Хуан. — Это слова Гаго Праха или я ошибаюсь?       Кенна сомневалась, чтобы настоящий Гаго Прах сказал такое, но не стала комментировать, уже раздумывая над практической стороной дела.       — Какие есть предложения? Что точно выманит графа из его крепости в город?       — Пожар? — Предположила Чузи.       — С чего бы вдруг? Граф, по-твоему, побежит его тушить или глазеть? — Сказал Хуан. — Лучше пустить слух, что в Риволь приехала оперная певица из самой столицы.       — На слух уйдет несколько дней, пока он не распространится. — Кенна потерла пальцем губу. — А этих дней у нас нет. И слишком зыбко: заинтересуется или нет? И потом, кто будет изображать эту певицу, не ты же.       — Тогда… Что, если прикинуться человеком, пытающимся оспорить право на книги Алена ди Шарентона? — Сказал Тейр. — Такое уже случалось, я сам видел: был суд. Там человек доказывал, что это на самом деле он написал большинство романов, а ди Шарентон ему даже не заплатил.       Кенна не стала тратить воздух на возражения, продолжая терзать губу и размышлять.       — И чем закончилось? — Спросила Чузи у Тейра.       — Ну, тот человек проиграл. Не знаю, действительно ли он был не прав или ди Шарентоны надавили на судью. Ему выписали огромный штраф, для человека его круга неподъемный. Но я не знаю, что вышло в итоге: уплатил бедняга деньги или его утащили в долговую тюрьму.       Кенна старалась не прислушиваться, чтобы бубнеж Тейра не мешал ей думать, но слова все равно долетали до ее слуха. Против ее воли. И против ее намерения же оформились в план.       — Нам не нужно побеждать, ни в суде, ни даже в глазах толпы. Но вызов графа на дуэль не может быть им проигнорирован. — Пробормотала она, еще не уверенная, действительно ли набрела на стоящую мысль или нужно подумать еще.       Однако по тишине, воцарившейся над столом, Кенна поняла, что ее уже приняли всерьез.       — И что? Мне этим, что ли, заниматься? — Хуан ткнул пальцем себе под ключицы. — Бросить вызов графу, как будто… Я настоящий наследник?       Он не понял, на это ли Кенна намекала, но она только улыбнулась, как сделал бы на ее месте Гаго Прах, и позволила Хуану самому предложить себя в качестве жертвы.              Исполнение плана, однако, потребовало времени — граф не торопился отвечать, так что путникам пришлось все-таки взять в гостинице комнату. Одну на всю компанию, для экономии. Воркование Тейра и Чузи вызывало у невольных свидетелей нервные почесывания, отчего остальные разбрелись, кто куда, после ужина вдруг почувствовав прилив энергии.       Хуана Кенна обнаружила на балконе. Она сама вышла взглянуть, чтобы просто на всякий случай удостовериться, что за ними в город не последовал Айнар. Вряд ли его свита демонов могла оставить город равнодушным.       Но все, казалось, было спокойно.       Хуан стоял, опершись на перила балкона, также глядя вдаль. Но не высматривая врага — просто блуждая в своих мыслях. Кенна предположила, что он не в восторге от того, что придется кидать перчатку своему пусть сводному, но все-таки брату. Еще и графу при том.       — Есть ли тебе, о чем волноваться? — Попыталась она неуклюже подбодрить его. — Ты дрался с демонами, и был в этом хорош…       Хуан просиял, оживленно встряхнувшись, но Кенна отвела глаза, чтобы не дать ему вообразить невесть что.       — С людьми у тебя и опыта побольше, да и попроще оно должно быть, разве нет?       Хуан пожал плечами. Он едва заметно дрожал, но и Кенна тоже — осень решила, что с теплыми вечерами покончено, взамен не жалея холодного ветра.       — Так что это были за бои? Ты намекнул, но не стал в тот день распространяться.       Хуан запустил руку в свою богатую гриву, несколько потерявшую лоск из-за ночевок в лесу.       — Как бы объяснить, чтобы не упасть в твоих глазах, жандармочка… Мы дрались вполсилы. Понарошку. Публику повеселить.       Кенна звеняще хмыкнула.       — Недурно. Если бы мне платили за то, что я вожу чьей-то мордой по полу в душевой, я была бы счастлива. Или хотя бы за то, что кто-то там возит моей мордой.       — Могу представить… — Хуан запнулся, не успев придумать сальность. — Или, погоди, у вас была общая душевая?       — С мальчишками? Конечно. — Кенна кивнула. — Старикан Мейсон считал, что это укрепляет дух товарищества и изгоняет ненужный стыд между жандармами. Но на деле — просто зажали денег на пристройку новой душевой.       Как это испокон веков было принято в Эльзиле, чуть было не добавила Кенна. Но мундир отучил ее произносить вслух столь рискованные вещи. Забавно, что той же привычки так и не приобрела генералисса, впрочем, от такой женщины, как Лилли Стил, и не ждали ничего подобного. Лилия двора и королева трущоб в прошлом — с нее достаточно было смутного обещания, что пока она на стороне Эльзила. В это постепенно начинали верить, и одна только Кенна прекрасно представляла себе, насколько подобное глупо.       Впрочем, Лилли не была и на стороне Ньеслу. Теперь. Она давно была только на стороне самой себя.       — Это многое объясняет. — Произнес Хуан, не в силах перестать представлять себе, что можно увидеть в общей для мужчин и женщин душевой.       — Да? Я думала, только кое-что.       — Ты или пресыщена, или боишься мужчин.       — Я не… — Кенна покачала головой. — Ладно, признаюсь — одного. Я боялась Эдгара Мейкока. Почти до визгу. Но если бы ты видел, какой грибок у него между пальцев ног, ты бы чувствовал то же, что и я.       Хуан вспыхнул, как будто услышал непристойность — хотя по-настоящему фривольный разговор его как раз не смутил бы.       Кенна посерьезнела. Она смотрела на него, думая, что те черты, что отвращали Кенну в Хуане по-первости, теперь грели ей душу. Она готова была поблагодарить Демиурга, что ей не достался настоящий охотник на демонов. Она привыкла думать, что вокруг есть только такие парни, которых надо ударить первой, или они будут относиться к тебе хуже, чем к грязи. И Хуан, прекрасно осведомленный, что так принято, пытался разыгрывать из себя нечто подобное. Порой. Но его настырное желание залезть каждой под юбку не давало зайти в этом актерстве слишком далеко. Особенно учитывая, что само желание близости, столь отчаянное, как Кенна полагала, на деле являлось тоской по любви.       Это не значило, что она собиралась полагаться на Хуана. Но она смотрела на него, снова невольно улыбаясь — а такое нечасто с нею случалось.       — Что, жандармочка? — Он перехватил ее взгляд.       Она покачала головой.       — В среде мужчин, если ты женщина, чаще всего приходится доказывать, что ты вдвое, втрое выносливей, смекалистей, обучаемей… что бы там от тебя не требовали. В жандармерии, чтобы не пропасть, приходится быть втрое циничнее, равнодушнее и грубее. Это правда. — Кенна прикрыла глаза на секунду. — Но я рада, что рядом с тобой могу ослабить свои узлы.       Она оттолкнулась от перил, запрокинув голову, точно играющий ребенок, наслаждаясь последним теплом угасшего дня и растаявшего лета, и ушла с балкона, оставив Хуана вдохновленным на завтрашний бой. А что будет после — Кенна еще не придумала. Все-таки она не была настоящей дочерью Гаго Праха, чтобы уметь планировать так далеко. Как и матери, ей приходилось действовать по обстоятельствам. По крайней мере, у нее имелся в этом опыт.