Магия умирает

      Прошло несколько дней — быстрее, чем кому-либо хотелось бы. Капитан и Мелинда были заняты бумажной работой. Генерал-лейтенант курировал их, за последние годы приобретя такой вкус к бюрократии, что она стала казаться ему важнее боевых столкновений. Жаль только, что если написать отчет о блестящей победе, он не воплотится в реальность, думала Мелинда.       — Вряд ли на взгляд высокородного начальства что-то неладно. Можешь поражаться, но в Эльзиле так воевали испокон веков, — сказал Райчацки. — Я удивлен только, как при подобном подходе этой стране удается в половине случаев побеждать.       — Потому что прежде не приходилось сражаться с демонами. — Отозвалась Мелинда. — Сомневаюсь, что в Ином есть свой такой замшелый генералишка, заставляющий подписывать тридцать бумажек до полудня и не забывающий приворовывать на фураже.       Они стояли на плацу, наблюдая, как отряд под руководством Горо Гото удаляется на стрельбище. Мелинда заметила, что Райчацки смотрит куда-то вдаль над ее головой, и обернулась. К ним во весь опор со стороны холма скакал егерь. По крайней мере, он не ранен, отметила Мелинда, когда юноша приблизился. Но и выглядел молодой человек не то что б воодушевленным. Усталый и весь в пыли. Вряд ли он прибыл с хорошими вестями.       — Демоны снова появляются, мэм, — сказал посыльный и подал Мелинде записку. Очевидно, в ней было то, чего рядовой не запомнил бы, а может, и не мог понять. Частности, подумала Мелинда, которые можно опустить: она слышала главное.       Но всё равно Мелинда пробежала глазами послание.       — Очень хорошо… что ты успел вовремя. — Ничего по-настоящему хорошего в этой ситуации не было. — Отдохни, получи паек… назад отправишься с нами.       Снова им приходилось спешить. Прежде отряд проводил в лагере в низине от недели до месяца — был на памяти Мелинды и такой спокойный период. Бывало и такое, что отряды менялись, а ни одного бойца не приходилось хоронить. Только в последние месяцы демонов стало больше и они заметно прибавили в силе. Твари кидались на магическую стену, хотя та опрокидывала их назад, на траву. Легар подарил гарнизону столь необходимую передышку, но теперь она закончилась.       Когда рядовой ушел, Мелинда подала записку Райчацки.       — Я иду с вами, — сказал он. — Рана моя затянулась.       — Сомневаюсь.       — На мне все заживает, как на собаке. На очень здоровой, наделенной премиальной наследственностью собаке. — Райчацки усмехнулся. — Я не собираюсь брать командование. А вот ружье — да. Скажешь, тебе повредит лишний стрелок?       Мелинда могла бы спорить, учитывая, что они с капитаном давно были на короткой ноге, но перед нею, во-первых, стоял человек чином выше. Чьи приказы, если говорить по уставу, не обсуждались. Во-вторых, она знала Райчацки. Он редко менял свои решения. Решения, которые считал невероятно удачными — никогда.       Мелинда кивнула капитану, затем своим мыслям и пошла искать Легара.              Ночь перед вторым боем совсем не походила на ночь перед первым. Никто не пьянствовал в столовой. Никто не устраивал веселых игр. Некому было это делать: те немногие солдаты, которых капитан Райчацки определил в отряд к следующему выступлению, едва пришли в себя. Те, кто уже представлял, с чем столкнется, отсыпались и пытались набраться сил.       Капитан приказал не покидать лазарета совсем больным, неспособным не то что защищать гарнизон, но и вовсе двигаться. И еще жалкая группка солдат, готовая отстреливаться с крыш, оставалась на страже гарнизона — как последняя преграда на случай, если случится непоправимое, и демоны перейдут через холм. Большинство из этих добровольцев не в силах были передвигаться без костылей, и Легар не мог спокойно на них смотреть.       — А что, может случиться такое, что им придется воевать? — После того, как его превозносили айниане, Легар чувствовал себя вправе запросто обращаться к капитану.       — Все может случиться, юноша, — вздохнул Райчацки. — В теории, насколько я читал в газете, пусть шанс на миллион миллионов, может оказаться, что я проснусь завтра утром в Кавернвале, за много миль отсюда. То, что пока этого не произошло — вопрос моего везения, воли Демиурга и того, что сейчас, вероятно, в Кавернвале на моем месте проснулся кто-то другой.       Легар не мог сдержать смешка при упоминании Демиурга.       — В Кавернвале сейчас вряд ли кто проснулся, — сказала Мелинда. — У них там семь вечера.       Они стояли втроем перед казармой ведьм, обсуждая предстоящий день, выступление, новый бой с демонами. Если вытянуть шею, за углом казармы можно было увидеть пустующее ныне святилище айниан. Место это выбрал Райчацки, чтобы избежать вездесущего генерала и его нудных приказов по мелочам. Но в другой раз он взял бы с собой только Мелинду. Или же место Легара занимал бы Горо Гото. Но избранник Айне, даром что рядовой, вот так запросто сравнялся в звании с Райчацки. Если не обогнал его.       С мстительным удовлетворением Легар подумал, что теперь-то Мелинда не может послать его чистить оружие. Ему не по чину подобное, да и оружие его ныне бесплотно. Но в какой-то степени он после заката именно этим и занялся: решил подкопить силы.       В пустой столовой Легар, потратив больше времени, чем солдат до него, некогда порадовавший общество перед первым боем, нашел бутылку с сидром. Ничего крепче в гарнизоне просто не водилось, если не считать медицинского спирта в лазарете, и именно за ним Легар отправился на охоту. Из двух путей он выбрал более осторожный — по улице. Можно было поискать открытое окно, просунуть руку… А если придется, то и полностью влезть. Его не затруднит. Но если с кем-то не повезет встретиться на столь важном пути, можно будет сказать, что он прогуливается или идет в святилище и не вызвать никаких подозрений. Если же слоняться по коридору в лазарет, труднее будет придумать отговорку, а вот столкнуться с кем-нибудь, кто бежит проведать друга или взять таблетки от кашля — запросто.       Но до окна лазарета Легар не дошел — правда, всего ничего, какой-нибудь поворот. Прижимаясь спиной к углу здания, в сумерках стояла Велия, пытаясь разжечь сигарету. То ли прежде у нее была сила повелевать огнем, то ли девушку слишком расстраивало все происходящее, так что руки дрожали. Но пока Легар не чиркнул спичкой и не сунул ту девушке под нос, Велия рисковала остаться без полагающейся ей дозы дыма.       — Почему ты здесь стоишь?       — Отсюда меня никому не видно. А я могу оглядеться и задолго заметить, если кто-то будет подходить.       — Меня ты что-то не заметила. — Легар усмехнулся.       — Просто разрешила ко мне подойти. — Велия глубоко затянулась и выдохнула через нос, как мелуккадский дракон. — Ты-то что ногам отдых не даешь?       Легар качнул в воздухе бутылкой сидра. Велия понятливо кивнула и показала жестом: поделишься? Он не собирался жадничать. В качестве честного обмена Велия предложила Легару сигарету, но тот отказался.       Они стояли, прислонясь спинами к стене и по очереди отпивая из бутылки. Велия лениво затягивалась сигаретой, неизменно выдыхая через нос, точно не хотела лишний раз открывать рот. И впрямь — только когда она раздавила носком сапога окурок и сделала еще один глоток из бутыли, Велия сказала первое за долгое время слово.       — Я всю жизнь была ведьмой. А теперь не знаю, кто я.       Легар с изумлением на нее уставился. Велия особенно расстроенной не выглядела. Щеки ее, безусловно, покраснели, как спелые сливочки, но это наверняка было действием алкоголя.       — Я с детства понимала, что у меня есть дар, только ждала, когда же он проявится в полную силу.       — Понимаю, я… я тоже не хотел сразу всем говорить.       Велия всхлипнула, и когда Легар подал ей бутылку в очередной раз, опустошила ее залпом, отбросила в сторону и повисла у юноши на шее. Он не понимал, как она так быстро хмелеет от сидра.       — Сделай меня своей, — жарко и пьяно прошептала она.       — Нам разве позволено заводить романы в гарнизоне? — Ответил Легар с очередным смешком.       — Мне всегда нравилось нарушать правила, — шепнула Велия и прижалась губами к его губам. — Это война, и здесь каждая любовь — навсегда.       Они нашли свободную комнату в лазарете, предназначенную для офицеров, и, не задаваясь вопросом, кто и в каком состоянии прежде лежал на этой кушетке, рухнули на нее, погребенные страстью.              Сразу после неизящного, но достаточно жаркого и вполне сладкого соития, Велия заснула мертвым сном пьяной, Легар задремал на несколько секунд, пока его не подкинуло с плоской подушки тревогой. На душе было неспокойно. Он встал, оделся и пошел было в мужской корпус, но на середине пути, сбитый с мысли неясным предчувствием, замедлил шаг. Легар двигался осторожно, не желая быть обнаруженным, хотя наверняка новый статус давал ему некоторые привилегии. Легар вспомнил ночь перед первым боем. Он тогда пытался завоевать сердце леди Мелинды… Теперь одна мысль о ней казалась ему смехотворной. Велия была хорошенькой, с живым характером, не дающим заскучать, а главное, не строптивой. Легар разочаровался в охоте, и больше не желал ни завоевывать, ни покорять — его жажда поклонения, наконец, нашла путь, через который утолиться. Однако Легар понимал и то, что ночь перед сражением пророк должен посвятить одной-единственной, и не земной, женщине. Он отправился в святилище, надеясь, что Высшая Айне простит ему такую нерасторопность: луна давно встала над гарнизоном, и Легар находил дорогу в ее свете.       Но он так и не узнал, что думает о его поведении Высшая. Он начал подозревать, что это правда: представление, что Айне является человеку только один раз. Но… и магия разве не была дарована кому-то впервые? С той же страстью, с какой Легар пытался добиться внимания Мелинды, теперь он собирался вынудить Айне назначить ему второе свидание.