Волк и росомаха

Волк и росомаха

— Король, меня послал лорд Келегорм, — дружинник подал Финдекано запечатанный в провощенную бумагу пакет. — А на словах просил передать, чтобы ты прочитал письмо как можно скорее и не медлил с принятием решения. Нолофинвион разрезал конверт, едва гонец скрылся за дверью. «Прочитай мое письмо пару раз кряду, потому что с первого прочтения оно покажется тебе бредом раненого. В Нарготронд явился сын кунга Барахира из рода Беора, что принял от Финдарато земли Дортониона. Имя его Берен, возможно, оно тебе известно. Этот Берен показал кольцо Арафинвэ и заявил, что это кольцо — знак клятвы Финдарато дому Беора (точнее кунгу Барахиру лично) оказать народу Беора любую помощь. В этом не было бы ничего необычного — все мы связаны с живущими на наших землях взаимными обязанностями. Но этот Берен из рода Беора потребовал во исполнение клятвы Финдарато — не больше, не меньше как добыть ему Сильмарилл в качестве будущего свадебного подарка тестю. Ибо он — Берен — обменялся брачными обетами с дочерью Эльвэ Синголло Лутиэн. И не одобривший этот союз Эльвэ потребовал именно такого подарка. Повторяю, это выглядит как бред отравленного или раненого в голову. Но Финдарато получил потом письмо от Нэрвен, подтверждающее истинность слов смертного. А сам Берен не выглядит помешанным в том смысле, в котором это слово употребляют целители. Я не могу сообщить тебе, о чем и как Финдарато беседовал с Береном наедине. Но поведение Арафинвиона показывает, что Берен потребовал буквального и немедленного исполнения его требования в силу клятвы. Финдекано, ты понимаешь, что мы не готовы выступить сейчас на Ангамандо. Не то что силами дружины Нарготронда и наших аглонцев, но и вообще силами всех нолдор. Мы с трудом вернули Аглон и Таргелион. Дортонион опустошен, мы его пока укрепить не можем, а Финдарато даже не пытался. Ты тоже еще не восстановил все свои крепости на рубеже. А те, что вроде бы готовы к отпору, не имеют достаточных гарнизонов. Впрочем, зря трачу бумагу, расписывая состояние наших границ — Руссандол сообщает тебе все точнее и полнее. Уточню лишь, что дружина Нарготронда выходила в поле только раз — и то неудачно. Уровень боеспособности тут не сравнить ни с твоим, ни с нашим на Востоке. Но у Финдарато, видно, выбора нет вообще. И он обратился к народу Нарготронда, призывая всех помочь в исполнении клятвы Барахиру. В общем, была безобразная сцена. Я сорвался, напомнил всем, что Сильмариллы — не сундук с золотом, чтоб их можно было дарить вассалам и союзникам. К счастью, Куруфинвэ исправил ситуацию, разъяснив народу, что будет, если город лишится дружины. Финдарато понял, в какое безвыходное положение поставил его этот беоринг. И выход нашел. Он бросил венец Нарготронда (как ты понимаешь, его принял Артаресто, провозгласив себя наместником брата) и призвал добровольцев идти с ним в Ангамандо. Вызвалось всего десять воинов. Четверо пограничники, опытные следопыты. Остальные тоже неплохие бойцы. Но ты и сам понимаешь, каковы у них шансы только добраться до владений Моринготто. Мы посоветовали Финдарато пробираться на север через Хисиломэ, хотя беоринг тянул идти по известным ему, беорингу, землям долины Сириона. И, поскольку были вовсе не уверены, что Арафинвион нас послушает, приняли кое-какие меры, чтоб подтолкнуть его на безопасный путь. Тебя же мы просим (пишу крупно и красными чернилами!): ПЕРЕХВАТИ ИХ И ЗАДЕРЖИ У СЕБЯ! И дело не только в накоплении сил для будущей битвы. Ты сам передал нам слова короля Нолофинвэ у постели спасенного тобой Нельо: „Наши жизни сейчас очень дороги“. Туркафинвэ Феанарион (несмотря ни на что лорд Аркалондэ) Красный отсвет на воде одного из протоков возник неожиданно. Потом потянуло сырым дымом. А через несколько мгновений стало понятно, почему вдруг промчались по овражному дну кабаны. — Орки подожгли тростник, король, — устало произнес Эдрахиль. — Сейчас пламя разбежится до самого леса. И светло будет, как днем. — Проклятье! — беоринг стукнул кулаком по стволу ольхи. — Завтра и послезавтра будет гореть, а потом до весны плавни останутся лысыми как задница. Накрылся наш план идти вдоль Сириона, aran. — Почему ты решил, что в долине орки? — спросил Финдарато пограничника. — Только орк или абсолютный безумец будет жечь костер в сухих тростниках осенью. Они горят лучше бумаги. — Оркота сама себя поджарила, значит. Хочешь — не хочешь, а придется отклониться на запад. В конечном счете, это не так уж плохо, aran. Навестим родичей в Хитлуме. Финдарато задумчиво посмотрел на бушующий пожар. Потом кивнул беорингу, и отряд повернул на северо-запад к лесистым предгорьям. На расстоянии чуть больше лиги от отряда Арафинвиона четверо всадников рысили по высокому берегу на юго-восток. Они тоже поглядывали на пылающие плавни, но с чувством мастеров, хорошо сделавших свое дело. Правильно пустить пал, чтоб огонь не перекинулся на лес, но и не споткнулся о протоки — тонкое искусство. Разведчики Аглона показали, что владеют им надежно. — Можно поговорить с тобой, король Артаресто? Тот повернулся резко, словно услышал лязг чужого меча. — О чем, лорд Куруфинвэ? Куруфин смотрел на младшего Арафинвиона напротив, весело и дружелюбно. — Как освободить Финдарато от петли этого Берена, Нарготронд — от угрозы немедленного вторжения. Ну и о других, менее важных вещах. Например, об перевооружении тяжелой конницы. — Что ты имеешь в виду под петлей, Куруфинвэ? — Своеобразное понимание помощи народу Беора одним из его представителей. — Как ты вообще можешь заводить разговор о моем брате, практически устроив его изгнание?! — Прекрати, Артаресто. Лучше подумай, что сказали бы Финдекано и Нельяфинвэ, когда мы с тобой — и с Финдарато — выступили бы на Ангамандо. И что сказали бы те, что живут на наших землях, когда по нашим героическим трупам орда нагрянула бы в их поселки. Я тебе потом напишу несколько чудесных выражений на кхуздул в качестве характеристики наших — в этом случае — умственных способностей. И на языке вастаков-гузр — о нашей пригодности в вожди. — Но что вы сделали с Финдарато… — Ты что, присоединился к тем, кто его уже похоронил и поплакал на воображаемом кургане? Я полагаю, что он сейчас жив, хоть и не вполне благополучен. С границы сообщили, что по топям в верховьях Сириона прошел пожар. Значит, Финдарато сейчас идет в Хисиломэ, и, по крайней мере, дюжину дней о нем можно не беспокоиться. А теперь насчет петли… Давай зайдем к нам и присядем. Чего подпирать стены в коридоре, словно заболтавшиеся девицы? В маленькой гостиной, которую делили оба Феанариона, сын Куруфинвэ и три оруженосца, горел камин. Артаресто прошел к деревянному креслу, едва удерживаясь, чтоб не пнуть какую-нибудь из разбросанных по полу шкур. Куруфинвэ придвинул табурет и подал двоюродному брату теплую кружку. — Начнем с главного: Сильмарилл нужен этому Берену. Эльвэ он, скорее всего, не нужен. Ему нужно, чтоб сгинул Берен и оставил в покое его дочь. А его дочери нужен живой Берен, и нет никакого дела до Сильмарилла. — А что же, Берену Лутиен не нужна? — невольно впадая в тон собеседника, спросил Артаресто. — Вот это основная проблема, — иронически усмехнулся Куруфинвэ. — Что нужнее Берену: живая и любящая его Лутиен или эффектное утирание носа Эльвэ Сильмариллом. Судя по виду и поведению беоринга здесь, в Нарготронде, он уже сильно жалеет, что язык его опередил ум там, в Дориате. Эльвэн его полюбила — иначе не дала бы брачного обета. А он раскланялся и отправился туда, откуда не вернется. Наверное, полбороды себе вырвал, как говорят кхазад. Правда, у фиримар забыть брачное обещание — дело обычное… — И какое это имеет отношение к Финдарато?! — не выдержал Арафинвион. — Коротко, — Куруфинвэ отхлебнул из своей кружки, — если Берен получает Лутиен и покровительство лорда нолдор, отпадает необходимость нести Эльвэ Сильмарилл… Нет, беоринг может, конечно, начать громко поминать свое обещание. Но, надеюсь, Лутиен прочистит ему мозги и заставит выбрать любовь, а не хвастовство. И ты, Рестьо, вернешь брату корону. — А вы? — А мы… — Куруфинвэ вдруг жестко глянул на двоюродного брата, — пойдем возвращать тебе Минас-Тирит. Это важная крепость пограничья, без нее на Ангамандо не ударишь. У Артаресто вспыхнули щеки, он поставил полупустую кружку на каминную доску: — Значит Минас-Тирит будем возвращать не „мне“, а „нам“. — Пусть будет „нам“, — Феанарион положил ногу на ногу. — Теперь скажу, что ты можешь сделать для общего успеха, непосильное для нас, Отлученных. Лутиен должна ждать своего Берена здесь, в Нарготронде. Пусть Нэрвен поможет ей покинуть Дориат. Мы же пошлем отряд разведчиков, чтобы подхватили Эльвэн за Завесой и безопасно доставили в город. А написать сестре так, чтобы она одна поняла верность такого поступка, можешь только ты. — Курво, это все выглядит… какой-то не то игрой, не то хитростью на грани подлости. Феанарион откинулся, выразительно округлив брови: — Даже подлости?! Кто же понесет потери в результате нашей подлости? А Эльвэ даже получит прибыток в виде зятя… правда, не знаю, будет ли он сильно доволен, но это уже — сила обстоятельств. Артаресто смотрел в огонь, нервно перебирая пальцами подол котты. Потом взял кружку и быстро допил остывшее вино. — Хорошо. Завтра я отправлю письмо. Десять эльдар могут раствориться в лесу — даже если у них по заводному коню. А в заросшей лощине между двумя водоразделами их не разглядел бы даже орел. Двое часовых, наблюдающих за окрестностями, сменялись каждые три часа. Остальные просто лежали на сухой осенней траве, пользуясь возможностью хорошо отдохнуть. — Каниэ, — чуть слышно произнес один из воинов и бросил половинку пряника. Единственный светловолосый в отряде, не повернув головы, поймал лакомство и стал лениво покусывать. Разведка караулила у Завесы уже пятый день. Командир был в равной мере озабочен, чтоб не проглядеть ту, за которой послан — и не выдать себя стражам Дориата. О своем противнике из-за Завесы аглонская разведка знала очень много. Анар почти лег на лес за рекой. Сквозь поднимающийся туман диск казался красно-пурпурным. На берегу лощины крикнул чибис. Мгновенно разведка оказалась на ногах. Пятеро скользнули вниз по оврагу, где на излоге паслись кони. Трое же: светловолосый командир; нолдо, перетянувший лоб зеленой косынкой, и третий, на поясе которого висела дюжина метательных ножей, стали подниматься в вершину лощины, чтобы потом пробежать по заросшему липняком водоразделу. Оттуда им сразу стала видна фигурка в темно-сером у опушки бесконечного букового леса. Девушке, скинувшей с головы капюшон суконного плаща, явно не нравилось слишком открытое место. Она встревожено оглядывалась, то высматривая кого-то в желтых травах, то с опаской поворачивая голову в сторону покинутого леса. И чуть слышно ойкнула, когда вокруг нее словно из ниоткуда появились трое в серо-зеленом. — Синдараниэн, — вежливо наклонил голову светловолосый. — Мое имя Лутиен, — произнесла девушка. — Альквен, — представился разведчик, потом указал на двух других, — Хиселиндо, Телумендил. Идем скорее, кони ждут. Двое подхватили дочь Эльвэ под локти, а их каниэ погрузилась в траву, процеживая опушку взглядом. Эльвэн, оказывается, почти не умела ездить верхом. Она крепко обхватила за шею Альквен одной рукой, а другой ухватилась за гриву коня. — Э… каниэ, мы едем в Нарготронд? — Да. Но длинной дорогой. Чтобы нас не выследили. — Берен сейчас у вас? — В Хитлуме, но скоро вернется. Разговор исчерпался. Лутиен смотрела вперед, где за лесными островками скрывалось русло Сириона. Разведчик внутренним взором постоянно держал след отряда, стараясь как можно раньше учуять погоню. Ехали всю ночь. На отдых остановились под утро. Эльвэн с аппетитом позавтракала хлебом и сушеными ягодами и легла отдохнуть, завернувшись в свой плащ. Он был ей явно велик, так же как брюки и сапоги. На закате отряд снова двинулся в путь. Альквен несколько раз опускала голову и закрывала глаза, вслушиваясь в эхо чувств и мыслишек полевых птиц и зверей. На восходе Итиля она начала беспокойно оглядываться. И придержала коня. — Хисьо! Сажай aranien к себе на седло и спеши к переправе. Каниэ обвела взглядом остальных разведчиков. Телумендил провожал Лутиен к коням. Айкаэль резал для нее хлеб, помогал умыться. Еще двое отдыхали рядом с дочерью Эльвэ на дневке. На них отчетливая метка. Услышав мысленное обращение командира, разведчики отдали заводных коней товарищам и постарались встать потеснее. Зато отряд Хиселиндо рассыпался на рыси так, что всадники с трудом видели друг друга. Лошади без всадников тянули свои следы. Альквен с остальными отправились к Теснине, растянувшись гуськом. Скоро каниэ оглянулась на отряд с удовлетворением — топтавший след поверил, пошел не за Хиселиндо, а за ними. Ведь каждый разведчик, прикасавшийся к Эльвен, старательно удерживал в памяти именно это ощущение соприкосновения. Хиселиндо же воображает, что везет на седле кого-то из своих. Конечно, Лутиен не может не оставлять ментального следа. Но впятером они создадут мощную иллюзию ее присутствия… Группа прикрытия уводила преследователей на юг, в то время как остальные везли дочь Тингола на север. Расчет был именно на то, что на север ехать с похищенной женщиной было просто некуда. Следовательно, воины короля погонятся именно за теми, кто может повернуть либо к Теснине, либо к землям младших Феанарионов. А Хиселиндо тем временем пересечет Сирион вплавь при помощи кожаных бурдюков. Под его разведчиками исключительно местные лошади, без подмоги им не переплыть такую реку и в верховьях. Зато сама Альквен сидела на коне почти чистой аманской крови. Дориатские следопыты поймут это по ширине шага и сделают нужные выводы. Жаль, не сработает расчет на небольшой для нолдиэ рост и ковыльного цвета волосы. Эльвэн оказалась довольно высокой и черноволосой… Всадники двигались то шагом, то галопом в течение двух суток, стараясь не отрываться от погони. А преследователи знали свое дело. Совершенно неожиданно аглонцев обстреляли на переправе через лесную речку. Выходит, дориатские пограничники воспользовались какой-то своей короткой дорогой, чтобы так быстро нагнать. Разведка перемахнула очередную травянистую гриву и оказалась перед широкой болотистой долиной очередного притока Сириона. — Телумендил. — Слушаю, каниэ. — Спускаемся на галопе. У противоположного берега вы принимаете к реке, я — к лесу. Постараюсь сорвать погоню за собой. Петлять стану, словно не могу сладить с конем. Потом сутки потаскаю их по зарослям уже по направлению к Сириону. Выходить буду к постам Амбаруссар. Вы оставляете четкий след к Теснине, обрываете его и тоже выходите в сторону земель Близнецов. След рвите, когда к вам прибьется мой Кулурин. Вперед! Золотисто-буланый четко среагировал на намерения всадника. Еще на топком лугу он встал в свечу, сделал курбет влево и поскакал напролом по заросшему осокой берегу. Вылетел на суходол, промчался лигу по направлению к дальней Завесе, на ходу слегка подбрасывая задними ногами, будто нерешительно пытаясь сбросить нежеланного всадника. Потом перешел на шаг, постоял на месте, повернул в сторону степи, подпрыгнул, пробежался, снова зашагал… Глядя на след, любой сделал бы вывод, что неумелый всадник чудом держится на спине в общем-то покладистой лошади. Но лошадь не хочет идти в лес, тянет в степь. А попытки править ею вызывают вот эти прыжки и переступы. Дориатцы не усомнятся, что валинорский конь носит именно их драгоценную королевну, и бросятся ее спасать, плюнув на сбежавшую разведку. Когда на рассеченную лесными мысками степь лег предутренний туман. Альквен спрыгнула на землю. — Достаточно наколесили, будут долго разбираться. Кулурин, ищи Телумендила! Пошел! Конь чуть постоял, в сомнении дергая ушами, потом уверенно направился на юго-запад. Альквен более не требовалось удерживать ментальный отпечаток Лутиен. Можно было надеяться, что Хиселиндо если не спешился уже в портале Нарготронда, то отдыхает со своими на пограничной заставе. Наступило время уносить свои ноги в земли младших Феанарионов. Отряд бывшего ангбандского пленника хоть и не без затруднений, но переправился через Сирион. На верхней террасе берега разбили лагерь, чтобы обсушиться и дать отдохнуть коням. Эльвэн попыталась узнать о Берене у разведчиков. Те смогли только уверить королевну, что ее жених здоров и скоро с ней встретится. Ровно через то время, которое ему требуется, чтобы вернуться от родичей в Хитлуме. И вернется он с королем Нарготронда, который обещает Берену и Лутиен всяческую помощь. Такое же покровительство гарантируют Феанорионы, которые всегда и во всем заодно. Так что у дочери Тингола осталось единственное затруднение: высушить обувь и плащ до вечера. В путь через равнину отправились утром. Погода, несмотря на осень, стояла теплая, сухая. Приятно было неспешно ехать и не затруднительно располагаться на привал и на ночлег. Хиселиндо, конечно, постоянно думал о своем командире, но был уверен что тот без проблем доберется до пограничных постов или дальних летовок народа коневодов. За долгие годы Осады они исходили эти земли вдоль и поперек. В королевской крепости Хисиломэ Финдекано укоризненно смотрел на Финдарато, стоявшего у окна спиной к королю нолдор Белерианда. На широком столе были разложены карты с густыми пометками синим цветом на Эред-Энгрин и у истоков Сириона. Запертый в каморке при складах Берен мрачно жевал хлеб с ветчиной. В конюшне подбирали лошадей для отправки пришельцев из Нарготронда домой. Чужое присутствие возникло, как вспышка. И тут же тихий голос приказал: — Положи оружие на землю, голдэ. Альквен неторопливо отстегнула перевязь, положила рядом колчан и налучье. — Теперь отойди в сторону, сними куртку и сапоги. — Не стану. Не смогу преодолеть соблазна бросить в тебя нож. — Тогда я просто прострелю тебе обе ноги. — Зачем? — Чтобы доставить тебя к королю Элу. Он хочет узнать у тебя, зачем вы похитили его дочь, и где она сейчас. — Надеюсь, что уже ужинает со своим смертным мужем. — Куда вы ее повезли? — Не скажу. — Кто помог Лутиэн бежать из Дориата, понять нетрудно. С кем сговорилась эта помощница, тоже ясно, особенно из того, что ждали королевну разведчики Феанорионов. — Ты знаешь меня, Белег Куталион? — Знаю, потому что не раз слышал тебя у Завесы в Нан-Дунгорфеб. Правда, в отличие от тебя, не знаю твоего имени. — Имя мое Альквен, а охотники из фиримар, жившие в землях лордов Аглона, прозвали Росомахой. — Лутиен в землях Амрода и Дириэля? — Зачем тебе это знать? Два раза Рана свернет и развернет свой парус, и брак Эльвэн с Береном будет уже нерасторжим. Что заставляет тебя, прославленного воина, вставать между супругами? — Приказ короля. А что заставляет тебя, дружинника железного Куруфина, помогать влюбленным? — Приказ лорда. — Значит, королевна окажется в Нарготронде? — Она окажется там, где ей захочется. В Хитлуме, Таргелионе, в Эстоладе… возможно, даже в Химринге. — Когда я доставлю тебя в Дориат, король потребует в обмен на тебя вернуть ему дочь. — У Берена?! — нолдиэ тихо рассмеялась. — У Фингона, Маэдроса и Куруфина. — Разве они заключили с ней брачный союз? Прямо втроем?! Белег тоже засмеялся чуть слышно: — Нет, они втроем выполняют роль родителей жениха. — Ну, а если поименованные тобой лорды тоже посмеются и посоветуют выменивать Лутиен именно у ее мужа? Король Элу посадит меня в клетку на дереве или пошлет за Сильмариллом? Так мы за ними сюда и приплыли. — Вот что, Альквен из Аглона. Мы стоим тут уже половину ночи, и оба продрогли. Ложись на землю лицом вниз и вытяни вперед руки. В такой позе ты, надеюсь, сумеешь удержаться от метания ножей. Руки я тебе свяжу. Я умею делать это так, чтобы не дать кистям сильно затечь. Что захочет сделать с тобой Элу — не знаю. Но скорее всего, в Дориат ты не попадешь, а посидишь на одном из наших постов. — Выбор у меня невелик… Нолдиэ улеглась на пахнущую ранней осенью траву. Белег убрал в колчан лежавшую на тетиве стрелу и подошел к разведчику, на ходу складывая втрое веревку. Альквен оказалась на ногах в тот момент, когда пограничник дотронулся до нее. Нырок под правую руку, захват локтя, толчок… Противник упал на колени и руку вырвать успел. Но пока вставал, феаноринг уже схватил свой меч. — Может, лучше отправишься со мной, Белег Куталион? Обещаю, что на Амон-Эреб тебя никто не посадит в беличье гнездо. Мечи встретились со звоном. Синда был сильнее и тяжелее, нолдиэ быстрее и разнообразнее в приемах. Когда они отскочили друг от друга, у аглонца выступила кровь из пореза на плече, у дориатца на груди в прореху маскировочной куртки блестела кольчуга. — Может, закончим на этом, Белег Куталион? Кто порадуется, если мы сейчас покалечим друг друга? — И на чем ты предлагаешь закончить? — Пойти каждому в свою сторону. У нас же полно дел. Тху сидит в Минас-Тирите, его надо оттуда выкурить. По Дортониону бегает всякая нечисть. Лично мне уже давно пора быть в Аглоне. — Не укоряй меня напоминаниями о ваших сражениях на границе. Я служу Дориату. И у меня достаточно дел в Димбаре и Бретиле. Но что я скажу королю о его дочери? — Скажи, что ему надо дожидаться внуков, — усмехнулась нолдиэ. Из ее руки вылетело что-то, сверкнувшее красным под рассветными лучами — тетива лука за спиной Белега лопнула. Альквен бросилась бежать в молодой липняк. Дориатец вынужден был задержаться, пока менял тетиву, а потом искал то, что ее рассекло. Вещица оказалась металлической пластинкой с четырьмя отточенными остриями. Альквен была уверена, что Белег не оставит преследования, и путала след. Игра могла затянуться надолго. А граница действительно ждала. Для Белега лес был домом. Альквен старалась держаться кустарников и бурьянных зарослей. На этой равнине осень только обозначила себя пустыми метелками трав да зрелыми ягодами терна, боярышника, бобовника. Ветер гнал буровато-желтые и зеленые волны, растворяя на их фоне фигуру эльдэ. Из смертных никто не выдержал бы трехсуточного полубега по балкам и взгорьям. Альквен останавливалась только для того, чтобы напиться из попутного родничка. Ягоды срывала и жевала на бегу. Справа синела полоса Рамдала. Вдоль этого взгорья к Амон-Эреб едут Телумендил с отрядом. Как только они встретятся, висящий на следу противник должен уйти. Ноги вынесли нолдиэ на взгорбок. В долине пасся большой табун, из-за перелеска поднимались дымки летовки. Она спустилась до половины склона, как вдруг по обеим голеням сильно хлестнуло. Разведчик упал навзничь. Красноперая стрела пронизала икры под коленями. Не дергаясь, Альквен вытащила из-за голенища нож и стала осторожно перепиливать древко у самого наконечника. Когда насадка нырнула в траву, рывком вытащила стрелу. — Лежать! — послышалось рядом. Снизу скакали двое табунщиков. Один держал на отлете укрюк, другой раскручивал над головой пучок ремней. — Лежать! — Белег вскочил, растягивая лук. Тут в воздухе что-то свистнуло, и дориатец с коротким вскриком упал. Брошенные ремни обмотали его тело, а камни на концах жестоко ударили по ребрам и ногам. — Кто ты и кто он? — спросил старший из всадников на талиска. — Я посланец от лорда Куруфина к его братьям на Амон-Эреб. — Этот? Почему он напал на тебя и на нас? — Командир пограничной стражи короля Тингола. Немедленно окажите ему помощь и охраняйте бережно. — Ты тоже ранен, дружинник Куруфина. — Неопасно. Приведите коня, пока я себя перевяжу. Младший поскакал к летовке, а старший взялся выпутывать бесчувственное тело дориатца из своего боло. Хитлумскому разъезду было приказано доставить нарготрондцев прямо к воротам города, сдать Ородрету и, вернувшись, доложить. Склоны Нэвраста уже таяли в осенней дымке, и всадники ехали мирно и спокойно. — Эй, дортонионец! Наверное, твоя невеста выбежит встречать тебя. Ее менестрели прославляют, как прекраснейшую из Детей Эру. Надеюсь, я увижу ее, чтобы сравнить с Ненлут. Если сравнение окажется в пользу моей невесты, я промолчу, адан. Берен так живо повернулся к балагурящему лучнику, что конь под ним задрал голову. — Что ты понимаешь, голдо! Едва я увидел ее, как весь мир померк для меня… — Может, просто тебе на голову упало воронье гнездо? Когда я первый раз увидел Ненлут, она тащила связку дичи и сердито убеждала повариху Вильваэль, что бульон для раненых следует варить только из птичьего мяса. Я еще подумал, что с такой строгой девушкой лучше встречаться пореже. — Я бы треснул тебя по шее, голдо, если бы у нас было на это время, — проворчал Берен. — Ничего себе — способ спорить о девичьей красоте! — Я слыхал, что вы, эльфы, влюбляетесь сразу и на всю жизнь. Да еще как-то соединяетесь… ну, fear. Так что вам потом и… это… постели не надо, — беоринг смерил лучника ироническим взглядом. — Про такое наши старухи говорят: „Нападет случай — колода в юбке прекрасней Варды-владычицы глянется“. Он приготовился сразу отбить удар эльфа. Но тот искренне расхохотался: — Колода в юбке! Ой и здорово сказано! Лицо Берена пошло красными пятнами: — Aran! — повернулся он к Финроду. — Ты можешь приказать не зубоскалить этому балабону? И увидел, что король тоже тихо смеется. — Берен, никто и не думал обижать тебя, — произнес Финрод примирительно. — Ты сам представь себе колоду в юбке, летящую между звезд… — Ладно. Все языки примерзнут, когда увидите ее… — Колоду? — фыркнул лучник. Берен все же попытался ткнуть его кулаком в бок и едва успел отдернуть руку от оскаленной лошадиной морды. Беоринг понимал, что болтовня хитлумцев не нарушает никаких приличий. Его собственные сородичи на такие темы отпускали куда более нескромные шутки и намеки. Бесило, как непринужденно два Феанориона поставили на своем. Конечно, план проникнуть в Ангбанд под видом орков был даже не сумасшедшим, а просто самоубийственным. Теперь, после двух недель в Хитлуме, это было яснее летнего полудня. Но то, что Финродом и им, Береном, распорядились сынки Феанора, задевало до глубины души. Предстоит еще приезд в Нарготронд. А там смешки Куруфиновых и Келегормовых верных. Уж постараются довести, пользуясь запретом на драки в городе. Утешало одно: скоро, очень скоро он увидит Лутиен, и они больше не расстанутся. Финрод обещал дать им маленькую усадьбу на лесной поляне. Там хорошая охота, сказал он, большой фруктовый сад… Но Тингол! И этот его советничек с бурчанием о немытых смертных. Уверен в своем превосходстве Старшего народа настолько, что почел Берена глухим. И спросил королевну, не переползли ли на нее блохи. А этот лучник с волосами цвета сухого камыша успел схватить за руку и сжал, как клещами. Думал — выдаст пустобреху по заслугам, а он сказал, что блохи от эльфийской крови дохнут. После пальчиков этого Белега левая рука была как парализованная до следующего рассвета. Неужели только один Финрод не считает людей полузверями? Чувства и мысли Берена были настолько растрепаны, что он и не вспоминал о присутствии в отряде на одиннадцать хитлумских эльфов тридцати воинов-людей. А те тоже вели разговоры о приезде дориатской королевны и подкалывали беоринга на тему его исключительного везения. Приближался вечер. Финрод уверенно вел отряд к небольшому перелеску на холме. Нолдо ничего не составляло держать в голове систему постов, и ночевка будет в надежном укрытии пограничного разъезда. Белег пришел в себя и не сразу понял, где находится. Над головой серый потолок перекрещивали какие-то веревки, под рукой была косматая овечья шкура. Одеяло из таких же шкур укрывало под подбородок. Пахло чистым дымком березовых дров и мясным супом. — Приветствую еще раз. Альквен сидела на стопке шкур у низкого стола и с аппетитом хлебала что-то из деревянной миски, покрытой выжженным узором. — Хорошо же мы с тобой развлеклись, — она достала из вышитого бисером мешка еще одну ложку. — Я едва в силах выйти из шатра, а ты и сесть не сможешь. Два ребра сломано. Есть хочешь? — Чем запустили в меня вассалы Амрода и Амраса? — Снарядом для ловли бычков. Годится также для охоты на степных антилоп и диких лошадей. Устройство простейшее, но если набить руку — лучше метательного копья. Налить супу? Подам прямо в постель. — Не стоит, — пограничник осторожно приподнялся. — Ничего, двигаться можно. Перевязывала ты? — И хозяйка шатра. Она же притащила масло и простоквашу, если мяса не захочешь. — Захочу. Перехватываясь по одной из веревок, он выбрался из постели, разостланной на огромном сундуке. Феаноринг следил за ним краем глаз. — На улице на столбе умывальник. Тоже остроумная штучка — качни ее, и из двух носиков попеременно будет течь на руки. Полотенце для лица и рук – вон, на стене. А то, что на маленьком сундучке — для ног. Шатер стоял в неглубокой впадине среди степи. Невдалеке виднелось еще четыре таких же больших и два поменьше. Под навесом дымилась обмазанная глиной печь, возле нее валялась густо окровавленная колода. Откуда-то появилась статная аданет в коротком синем платье поверх черных штанов. Белый полотняный головной убор ее закрывал не только голову, но и шею. Она весьма недружелюбно глянула на эльфа и принялась что-то мешать в большом котле на печи. Когда Белег вернулся в шатер, к столику был придвинут один из сундуков, а возле него сложено стопкой несколько овчин. — Видимо, я все-таки плохо попал, раз ты можешь двигать такие тяжелые вещи. — Вполне прилично попал. Просто я из голодрим. Наша кровь горячее и послушнее. — Горячее — верно. А вот послушнее ли… пограничник медленно опустился на шкуры и постарался опереться спиной, чтоб не нагружать ребра. — Мы вообще предпочитаем слушаться только своих. Похлебка в миске состояла из тонко порезанного мяса и ароматических трав. Вошла давешняя аданет и положила на стол стопку дымящихся лепешек. Масло в миске поблескивало мутными капельками. — Этот народ предпочитает макать хлеб в бульон. А мясо есть потом. И класть масло на горячую лепешку, чтоб она пропиталась. Аданет наклонилась к нолдиэ и о чем-то с ней заговорила. Уходя, погладила широкой ладонью светлые волосы разведчика. Перехватив удивленный взгляд Белега, Альквен усмехнулась: — Мы для взрослых эдайн все выглядим очень юными. Даже для тех, кто рубился рядом. Берегись рассердить Косер — она тут старшая хозяйка. Если не подаст тебе еды — никто не осмелится. Заберет одеяла — будешь спать под навесом у кухни. Пограничник очистил миску и принялся за лепешку с простоквашей. — Что ты собираешься делать дальше? — Подожду свой отряд здесь, на летовке. Потом отправимся на Амон-Эреб. — Собираешься взять меня с собой? — Не знаю, стоит ли. Мне надоела эта бестолковая беготня и выслеживание друг друга. Или Синдаран поставил тебе задачу так: „Без Лутиен не возвращайся“? — Элу в гневе и горе, — не стал уточнять дориатец. — И кто может ему теперь помочь? Все уже случилось, страница перевернута. Нельзя же загнать обратно в семя росток, запустить Анор с запада на восток, чтоб вернуть вчерашний день. Снова вошла аданет, поставила на стол берестяной кузовок, из которого пахло медом. Потом девочка, тоже в ярком платье и штанах, но с открытыми волосами, принесла сосуд с горячей водой. В мешке с травами оказалась смесь боярышника, шиповника, липового цвета и горной мальвы. — Давай договоримся так, Куталион. Как только королевна встретится со своим женихом, я попрошу здешних коневодов проводить тебя до Завесы. За это время ребра срастутся. Тем более что почтенная Косер будет кормить нас со всей страстью матери и бабушки воинов. — Как ты узнаешь, что Берен и Лутиен вместе? — Мне сообщат. — Куруфин? — Хочешь угадать будущее жилье королевны? Даже если и Куруфин — кто помешает лорду Аглона проводить Лутиен хоть в Оссирианд? И вообще, хватит толочь воду в ступе. — Как?! — Заниматься делом, равно бессмысленным и бесконечным. Выражение эдайн из Хитлума. Белег устроился полулежа на своем сундуке. — Ну, раз мы поневоле не расстанемся некоторое время — расскажи мне про эдайн и их обычаи. Вы, феаноринги, общаетесь с ними дольше и теснее, чем даже народ Хитлума. Финдарато смотрел, как конские копыта стряхивают росу, и размышлял, что по приезде скажет Феанарионам. Все же их заговор просто так проигнорировать нельзя. Можно не сомневаться, что затеял все Куруфинвэ. Просчитал, уточнил у Тьелкормо, умеющего невероятно точно держать в голове всяческие особенности местности, характер возможного маршрута. И вот, он, король Нарготронда, возвращается, получив хорошую отповедь от Финдекано. »- Проклятие нолдор потеряет силу, если кто-то возьмет Сильмариллы, чтобы отдать их… — Прежде чем отдать, надо взять. Или ты считаешь, что так страшен, что Моринготто сдаст Ангамандо твоему десятку воинов? Нет, ты мне брат, и твоей смерти, особенно такой бессмысленной, я не желаю“. Если по приезде взять и отправить Феанарионов под арест на четырнадцать суток — столько он сам просидел у Финдекано в замке? Финдарато внутренне посмеялся, представив себе, как Тьелкормо и Куруфинвэ под конвоем плетутся в караулку при оружейной. Турко с видом несломленной жертвы произвола и Курво, исполненный ядовитой насмешки. Сопротивляться не будут. Слишком своими стали в Нарготронде, чтобы вдруг взвиться и унестись с дружинами на северо-восток… И все-таки они поставили его, Финдарато, в крайне неприятное, даже смехотворное положение. Следовательно, урегулирование отношений неизбежно… Берен догнал Финрода и одернул свою лошадь поводом: — О чем ты печалишься, государь? — Да есть некоторые мелочи. — Могу поклясться, что всю эту штуку удрали рауговы братцы! — без всякой связи с предыдущими словами воскликнул дортонионец. — Послали гонца! — Я тоже так думаю. И все еще не знаю, как с ними поступить. — Будь они моими вассалами, я бы лично набил им морды. Так опозорить своего короля! — Ну, им-то я не король. — Зато живут на твоей земле с тех пор, как приползли сюда драные, как коты-гулены. Я слышал, они половину дружины на носилках принесли. — Примерно так и было. — Вот и напомни им это, государь! Финдарато не успел ответить. Краем глаза он заметил какое-то шевеление в дубраве на краю оврага слева от себя. Конь тут же насторожил уши и подобрал задние ноги. — Ирчи! А луки в налучьях по мирному времени… Хорошо, что все верхами и сумели удержать безопасное расстояние от противника, пока изготавливались к стрельбе. Ну, а дальше все пошло как обычно. Лучники на коротком галопе проредили шайку, пугнув ее в сторону Сириона. Уцелевшие орки — наверное, десятка два — понеслись, с хрустом ломая кустарник, по дну оврага. На берегу реки их перехватит другой дозор. Командир хитлумцев удержал отряд от преследования. Сперва надо выполнить приказ короля — доставить нарготрондцев в город в целости и сохранности. А Финдарато сам предупредит своих воинов о бродячей шайке. Эльвэн приноровилась сидеть боком на холке лошади. — Хитлин, почему ты никогда не развязываешь эту косынку? Она ведь намокла под дождем так, что тебе капает на глаза. — Сниму, когда остановимся на привал. — Что мешает тебе сделать это сейчас? — Не желаю, чтобы ты видела то, что под ней, королевна. Лутиен возмущенно тряхнула короткими кудрями: — Ты принимаешь меня за маленькую девочку?! Мне приходилось лечить опасные раны, и никаким шрамом меня не напугать. — Обычным шрамом никого не напугаешь. Даже маленьких девочек у нас на пограничье. — Что же такое ужасное скрываешь ты? — В Ангбанде пойманных беглецов клеймили знаком Моргота на лоб, — глядя на королевну вдруг заледеневшими глазами, произнес нолдо. — Чтобы тупая охрана сразу видела, кого надо больше бояться. — Ты был в плену?! — Да. Несколько лет. И не один я. Не расспрашивай. Потом, в Нарготронде, ты найдешь рассказчиков, лучших, чем я. — Я слышала, что ваш, феанорингов, верховный лорд тоже побывал в плену. — А про это тебе никто не станет рассказывать, боясь… потерять уважение. Разве что целители, если будешь работать с ними и столкнешься с … аналогичным случаем. — Вы не боитесь, что беглецы принесут к вам морготову скверну? — А вы не боитесь там, у себя, что раненые прибудут к вам ранеными? — Разве у вас не было таких случаев? — И у вас никто не умирал от ран? — Сколько нам еще ехать? — Полагаю, осталась одна ночевка.