Ударник

      − Задолбало, Сань. Как еще тебе объяснить − прекращай сюда таскаться!       Руслану не хватало дыхания полноценно орать, но доктор сказал, надо разрабатывать легкие, у лежачих больных часто наблюдаются осложнения в виде пневмонии, так что пусть покричит.       − Все сказал?       Сашка был доволен. Сегодня Хачковского хватило на семь минут, рекорд. Чем дольше длились его припадки ярости, тем спокойней становилось Сергееву. Раз хватает сил возмущаться, значит, поправляется. А что он там орет − неважно. Пусть сопротивляется, Сашка не собирается его отпускать, хоть Руслан и вбил себе в голову благородный порыв избавить его от любовника-инвалида, обузы и ярма на шее.       − Саш, давай собирайся, сейчас доктор придет, получу из-за тебя, − в дверном проеме мелькнула белая шапочка медсестры.       − Иду.       За полтора месяца персонал привык к постоянному присутствию «лучшего друга» Хачковского, который немыслимыми путями добился посещений тяжелого пациента. Поначалу его пускали только на порог стерильной палаты, предварительно запаковав, как космонавта, в спецхалат, бахилы и маску. Сашка потом долго отходил от вида Руслана на больничной койке. Состояние было аховое, и вид соответствующий, но Сергеева это не пугало. Руслан боролся за жизнь, и Сашка тоже боролся. Теперь же приходилось едва ли не драться с самим Хачковским, медленно, но верно отвоевывая право быть рядом с ним.       − Медсестры жалуются, что ты не жрешь нихера. Имей в виду, если к моему возвращению будет так же − возьму ложку и в задницу тебе эту кашу запихаю.       Руслан возмущенно засопел, но накопленный запал уже растратил.       − Да я уже не могу на нее смотреть, лучше сдохнуть от голода.       Сергеев улыбнулся под нос. Вот и здорово, кажется, в ком-то проснулся новый интерес, помимо того, чтобы его изводить.       − Я спрошу врача насчет твоего меню. Постараюсь быстрее со всем управиться и вернуться в четверг, окей?       На завтрашний день было назначено долгожданное судебное заседание, на которое у Сашки были все надежды. Так хотелось поскорее развязаться с осточертевшими семейно-бытовыми вопросами. Хачковский посмурнел. О том, что Сашка заложил квартиру, чтобы вытащить его, рассказала Марина, и чувство вины грызло до сих пор.       − Я машину продам, верну тебе деньги за лечение. И компенсацию с завода обещают.       Сашка устало привалился плечом к косяку.       − Еще раз заведешь эту шарманку про деньги, я тебе въебу, не дожидаясь, пока поправишься.       Руслан промолчал. Вот сейчас, со стороны, на Сашку было страшно смотреть. Такое ощущение, что чем лучше становится ему самому, тем хуже выглядел Сергеев, просто тень себя прежнего. Руслан не представлял, каково Сашке приходилось все это время, а тут и он сам еще добавляет стрессов своими закидонами. Может, и вправду оставить пока как есть. Пусть идет как идет, а если со временем Сергеев надумает, что Руслан ему больше не нужен, отпустит.       А вот нихера. Руслан прищурился. Если уж вздумал вписаться в это, пусть терпит до конца, я, как честный человек, пытался отговорить.       − Ну, ни пуха тебе, что ли. И это… Позвони, я волноваться буду.       Сашка недоверчиво фыркнул, но ушел довольный.

***

      На вокзал пришли только двое провожающих − Климов и Марина. С сыновьями Руслан попрощался еще вчера, оставшимся приятелям проставился за отъезд на прошлых выходных.       Вот и все. Руслан щурился от солнца, Сашка молчал. Климов стоял поодаль, курил и смотрел в сторону. В отличие от Марины, которая искренне переживала за Хачковского, Климов пришел, чтобы окончательно убедиться, что эта парочка содомитов умотала из города. Мало кто знал, что именно он исподтишка гасил все слухи о них. Не по доброте душевной, а чтобы не бросить тень на себя же. К чему разговоры, что он вел дела с пидором? Еще напридумывают, за какие-такие заслуги Сергеев скосил треть цены за квартиру. Вот и приходилось Климову блюсти репутацию этих гомосеков аки невинность дочери-старшеклассницы.       − Саш, если вдруг понадобятся учебники, конспекты, ты сразу звони. Да и вообще, как устроитесь, держите меня в курсе.       Сергеев беспомощно косился на Руслана. Эти Маринины материнские инстинкты смущали его до заикания. Когда Руслан заставил Сашку все-таки забрать деньги за лечение, они договорились, что все это пойдет на восстановление в институте и учебу. Такому раскладу Сергеев возмущаться не стал. Полученное же за продажу квартиры решили пока не трогать, справляться своими силами, а там видно будет, на жилье или в дело пустить.       Объявили посадку. Марина обняла обоих, Климов демонстративно сунул руки в карманы. Сашка помог Руслану преодолеть высокие ступеньки-подножки. Хачковский шипел, но без помощи справиться еще не мог, хотя трость выбросил еще неделю назад.       Устроившись, разложив необходимые вещи и разобрав постельное белье, сели рядом, едва соприкасаясь плечами. Переглянулись усталыми взглядами, черпая спокойствие друг в друге.       − Ну что, вперед?       − Ага, столица ждет не дождется.

***

      Ольга лежала на постели, сложив руки под грудью. В тесной комнате темно, но свет включать не хотелось, чтобы не видеть осточертевшую обстановку и давящие стены. Выходить из комнаты хотелось еще меньше, чтобы не нарваться на мать Витальки, вечно поджимающую губы при виде нее. Один в один как младший братец, которого с появлением Ольги выселили ночевать на кухню. Паршивец осмелился шалавой назвать. Получил от Виталика крепкий подзатыльник, но все равно гадко.       О том, что Сашка уехал, узнала возле магазина, там всегда собираются тетки-сплетницы, болтают о всякой чепухе. Вот кто-то из них и увидел, как Хачковский и Сергеев садились в поезд. Слухи ходили самые невероятные, после тех газетных волнений в начале весны этих двоих в городе знали все. Великомученики, чтоб их. Сашку уволили с завода, как только выяснилось, кто дал то самое разоблачающее интервью; Хачковского трогать побоялись, но он сам оставил заявление по собственному желанию. Говорили, поехали куда-то на заработки, чуть ли не на Крайний Север. Ольга едва не ляпнула в сердцах, на какие такие «заработки» они могли поехать, но вовремя сдержалась. И так стала всеобщим посмешищем с подачи Климова. Устроил настоящую травлю, из дому стыдно выйти. Теперь никто ей не поверит, особенно после суда. Устроила она там, конечно, сцену, ну а кто бы не устроил, когда то, что крепко держала в кулаке, вдруг просочилось сквозь пальцы и исчезло?       Добилась, чего хотела, ребенок у нее будет. А дальше что? Виталик снова где-то шляется. Говорит, работу ищет, только придет же снова датый. Что ему на заводе не сиделось? Конечно, Климов, как стал бригадиром, устроил ему веселую жизнь, но можно же было перетерпеть. Чем-то же семью кормить надо! А попробуй скажи, это не Сашка, который и голоса ни разу не повысил, Солонин быстро на дверь показал − не устраивает, вали, мол. Куда ей валить-то? К родителям в деревню? Мать на порог не пустит. А Виталька о свадьбе и не заикается, говорит, ребенку фамилию дам, но не до женитьбы сейчас, денег нет. Ольга вздохнула, повернулась на бок, вглядываясь в темное небо за окном.

***

      − Рус, просыпайся, − Сашка погладил его по плечу, пользуясь предрассветным сумраком, − Русла-ан, приехали.       Хачковский коротко застонал, сведенные остаточной контрактурой мышцы ног нещадно ныли. Сашка подсунул таблетку, помог напиться.       − Потерпи. Через десять минут подействует.       − Ты же сказал, уже приехали.       − Почти. Как раз есть время собраться.       Собирался в основном Сергеев, Руслан приходил в себя. Первые минуты после сна были для него самыми тяжелыми: пока разойдется кровь и разогреются одеревеневшие мышцы, приходилось несладко.       Сашка старался поменьше суетиться, зная, как нервирует это Руслана, хотя будь его воля, держал бы за руку и ни на минуту не отпускал. Вместо этого посмотрел на часы.       − Поезд опаздывает.       − Ничего страшного, нас подождут.       Сашка недовольно скривился. Ему не нравился план Руслана искать работу и жилье через своего армейского приятеля, который давно зазывал Хачковского в столицу. Этот же «хороший друг» теперь встречал их, чтобы отвезти на съемную квартиру.       − Тот самый армейский приятель? − спросил тогда Сашка и после утвердительного кивка разошелся не на шутку. Руслан офигел от этой вспышки ревности, успокаивал целый вечер, доказывал, что между ними ничего не было с тех самых времен. И вообще, друг давно и прочно женат, детей нянчит.       − Как будто это что-то доказывает, − ворчал Сергеев, а Руслан смеялся. Да, для них двоих женитьба вообще ничего не доказывает, но там другой случай. Хачковский удивлялся, что Сашка может так реагировать, сам он считал себя изуродованным обрубком, на который точно никто не позарится. Ему было невдомек, что для Сашки и раньше внешность не играла особой роли. Это был Руслан, человек, которого он на каком-то глубинном уровне считал своим, без ярлыков и определений. Главное − живой, рядом, а что шрамы, следы от ожогов по всему телу, так это по барабану. Они беспокоили Сашку только как источник боли Хачковского.       Сергеев выглянул в окно. Поезд несколько раз мягко дернулся, замер.       − Приехали.       Руслан едва слышно выдохнул.       − Готов? − сердце пошаливало, билось волнительно и гулко. Шутка ли, начинать с нуля, в чужом городе, вместе с человеком, которого еще узнавать и узнавать.       Сашка так же тихо, прерывисто вздохнул и подал Руслану руку. Дверь купе открылась.       Опираясь друг на друга, выбрались на перрон, подождали, пока разойдется народ, чтобы не толкаться среди людей. Руслан коротко улыбнулся, подмигнул. Сашка кивнул в ответ.       Подхватив сумки, пошли в сторону стоянки. Над городом вставало оранжевое майское солнце.