Гарант

— Всем стоять! — во всю глотку заорал Поттер, врываясь в подземелье с палочкой наперевес. — Кинг... — растерялся он, увидев Министра в несколько необычном обличье. Взявшийся из ниоткуда горячий поток воздуха вихрем пронесся по помещению, затушив огонь в жаровнях. Кингсли еще какое-то время смотрел перед собой, растягивая губы в жуткой ухмылке, но через какое-то время моргнул, вернув глазам их обычный вид и с интересом оглянулся. — Гарри, Северус, — он чинно кивнул вошедшим спасателям, так, словно это не он только что прикончил двух неслабых магов прямо посреди Темного ритуала. — Вижу, ты справился без нас, — криво ухмыльнулся Снейп, подходя к клетке и изучающе разглядывая прутья, синеватое сияние на которых слегка потускнело. — Даже не знаю, что сказать, — Шеклболт развел руками, мол, сам в шоке от содеянного. — У тебя есть некоторое время на обдумывание ответа, — заметил Снейп. — Как раз хватит, чтобы раздать указания Робардсу и добраться до твоего поместья. — А что здесь забыл Гавейн? — удивился Кингсли, все так же не торопясь притрагиваться к прутьям клетки. — Вот и мне хотелось бы знать, — раздался голос от двери. В проходе стоял Робардс и с любопытством оглядывался. Взглядом он зафиксировал положение тел Уайта и младшего Монтегю, с силой втянул ноздрями воздух, и, подойдя ближе, похмыкал, вперив взгляд в рунную цепочку. — А Гавейн, — начал Поттер, присоединяясь к их теплой компании, — прибыл, чтобы зафиксировать подготовку к ритуалу "Паучья невеста", который, к сожалению для заговорщиков, окончился несчастным случаем. — "Паучья невеста", говоришь, — поморщился глава Аврората, оглаживая короткую аккуратную эспаньолку. — Спускаясь в подземелье, запутались ногами в мантиях и свернули себе шеи, падая с лестницы, -предложил Кингсли. — В мантиях, ага, — нервически хохотнул Робардс, оглядываясь на лестницу, состоявшую из четырех ступеней. — Хорошо, Министр, будь по-твоему. Но при условии, что потом ты мне покажешь, как было на самом деле. — Договор, — серьезно кивнул Кингсли. Наконец, сияние с клетки спало окончательно, и Шеклболт просто отогнул два прута в разные стороны, а потом с некоторым трудом протиснулся боком в образовавшийся проход. — Я готов, — сообщил он своим спасателям, отряхивая ладони. Снейп еще успел заметить, что по центру правой налипла какая-то грязь, но Кинг небрежно оттер пятно и дружелюбно улыбнулся Северусу. — Кинг, мы израсходовали все портключи, — повинился Гарри. — Ничего, я вызову эльфа. Надо только выйти за пределы поместья, — произнес он и первым двинулся к выходу. * * * — Мисси рад услужить хозяину и его гостям, — чинно поклонился пожилой домовик и с хлопком исчез. Кингсли с некоторой долей ностальгии оглядел огромный холл, знакомый ему с детства до самой последней детали, задержался взглядом на роскошной лестнице, вздохнул и двинулся к кабинету. Он был даже благодарен Мисси, который перенес их в холл, а не сразу к ожидавшим его Малфоям. После произошедшего хотелось немного собраться с мыслями перед встречей, ведь там, в подземелье, он столько всего передумал. Стоило ему подняться на второй этаж и повернуть в левое крыло, как он увидел Драко, нервно расхаживающего под дверьми кабинета. Супруг выглядел обеспокоенным и задумчивым, рукава рубашки были закатаны по локоть, а волшебная палочка торчала из заднего кармана легких брюк. "Сразу видно того, кто никогда не встречался с настоящим Грозным Глазом Грюмом," — хмыкнул про себя Кингсли. Услышав шаги, Драко запнулся, а потом неверяще воззрился на шагающих ему навстречу людей — живых, целых и невредимых, только Кингсли выглядел уставшим и слегка взъерошенным, а на лице Поттера причудливым образом смешались удивление и облегчение. Только Северус выглядел как всегда — каменное лицо, скупые и точные жесты, уверенный шаг. Драко смотрел на то, как Кингсли шагает ему навстречу, и внутри у него словно раздувался огромный воздушный шар, а сам он стал таким легким и радостным, того и гляди воспарит над полом. Ноги сами понесли его по коридору, сначала шагом, а потом все быстрее и быстрее, пока шаг не превратился в бег, а сам Драко не повис на шее у мужа, уткнувшись носом в могучее плечо и вдыхая знакомый пряный запах. Наверное, только в этот момент он понял, что все это время был напуган, и облегчение и радость накатили на Драко девятым валом. Он изо всех сил вцепился в Кингсли, купаясь в успокаивающих волнах его магии и уговаривая себя не обвивать мужа руками и ногами. Кингсли подхватил его и правда приподнял над полом, да так и замер, наслаждаясь ощущением тонкого тела в своих объятьях. Гарри и Северус, тактично промолчав, обогнули их и зашли в кабинет первыми. Люциус выглядел встревоженным, Нарцисса снова переставляла на каминной полке предметы в каком-то ей одном понятном порядке, а на софе, сгорбившись и забившись в угол, сидела какая-то не знакомая им обоим женщина — стройная, рыжеволосая, с заплаканными глазами и опухшим носом. — Что?.. — начал приподниматься в кресле Люциус, тяжело опираясь на трость. — Все в порядке, — ответил Снейп. — Они обнимаются, — с улыбкой пояснил Гарри, показывая большим пальцем на дверь, за которой и произошла встреча Шеклболтов. — Я им дам — обниматься! — внезапно рассвирепела Нарцисса, мигом бросая свое увлекательное занятие. — Мы тут места себе не находим! Да я сама сейчас его прибью! — она подхватила юбки и решительно зашагала к выходу из кабинета. Именно в этот момент дверь открылась, и супруги вошли. — Дамы, — пробасил Кингсли, — Люциус,— он сосредоточенно кивнул Малфою и через мгновение покачнулся, сметенный объятиями Нарциссы и Саманты. Первая что-то гневно выговаривала ему, а вторая снова начала плакать. Рыдания смешивались с истерическим смехом и гневными выкриками, так что никто ничего не понимал, кроме, наверное, самого Шеклболта, который со счастливой улыбкой взирал на это безобразие, приобняв обеих женщин. Люциус, заметно расслабившийся после того, как увидел Шеклболта, с усмешкой поманил к себе сына и отвел его в сторону барного столика, на котором тот смешивал коктейли буквально несколько часов назад. — Сын, я думаю, нам всем надо немного выдохнуть и расслабиться, — он понизил голос. — Отвлеки их, смешай пару... коктейлей, так кажется? Заодно и свои руки займешь, — ободряюще улыбнулся он. — А ты чем займешь свои? — подначил Драко отца. — А я трубку буду набивать, — невозмутимо ответил Люциус. — Так что буду невероятно занят, придется тебе, как самому младшему, заняться нашим развлечением. Драко только вздохнул и позвал Мисси — раздавать поручения. * * * — Так что Уайт окончательно слетел с катушек на почве мести чистокровным, — закончил рассказ Кингсли. — Грэхема прощупывать он стал наугад, про скандал в Хогсмиде он слышал, но концов сам в этой истории не сложил. Можно сказать, ему просто повезло, что в моем секретаре он нашёл помощника. — А что это за трюк был там, в подземелье? — спросил Гарри, до этого момента сидевший молча. — Какой трюк? — с любопытством развернулась в кресле Нарцисса. — Это не трюк, — помолчав, напряжённо ответил Кингсли. — Тогда как обьяснить этот вид? Белые глаза, и выражение лица у тебя было совершенно другое, — Гарри, силясь подобрать слова, растерялся окончательно и сник. Драко, приоткрыв рот, переводил взгляд с одного говорившего на другого, словно они вдруг заговорили на незнакомом ему языке. — Я тоже хочу это увидеть, — тихо произнёс он, не особо, впрочем, надеясь на то, что его кто-то услышит. — Ладно, — подавив вздох, произнёс Кингсли и хлопнул в ладоши. — Мисси! — Мисси здесь, хозяин Кингсли. Что будет угодно? — старый домовик услужливо склонил лопоухую голову, подготовившись слушать. — Принеси квадрат белёной ткани, — приказал Шеклболт. — Пол-метра на пол-метра. Мисси поклонился ещё ниже, исчез с легким хлопком, чтобы почти сразу вернуться с требуемым. Кингсли поблагодарил домовика и отослал его, расстелил ткань на столе и в упор посмотрел на Гарри. — Готов предоставить свою память? — спросил он. — Готов, — озадаченно ответил Гарри. — А что надо делать? — Сосредоточься на нужном моменте в воспоминаниях, вытяни его палочкой, будто собираешься слить его в думосбор, а потом произнеси "Proiectura cogitationum!" и сбрось воспоминание на ткань, — проинструктировал его Кингсли. — Я постараюсь, — пообещал Гарри и приставил палочку к виску, наматывая на ее кончик белесую эфемерную нить. — "Proiectura cogitationum!" Повинуясь его воле, на ткани проступил рисунок — тёмный фон, синеватые прутья, сквозь которые видно лицо Кингсли, искажённое жуткой гримасой. Светящиеся белым светом белки глаз, раздувающиеся от гнева ноздри, губы искривлены в ухмылке — таким Министра никто и никогда не видел. Малфои с интересом склонились над тканью, жадно изучая каждый сантиметр. — Что это за ритуал? — первым спросил Люциус. — И как ты смог? Ведь палочки при тебе не было? — Мои африканские предки были sangoma, — нехотя пояснил Шеклболт. — Магглы считают их целителями, но помимо лечения разных болячек, они умеют обращаться к стихиям. Здесь, — он кивнул на квадрат ткани, — обращение к lug, духу воздуха. Чтобы воззвать к нему, нужно знать правильные слова, для каждого элементарная свои. Ещё потребуются травы, которые относятся к нужной стихии, и, в общем, все, — Кингсли развёл руками, словно показывая, что и вправду все. — Эльфы раньше вшивали во всю мою одежду специальные метелки, и в эту успели, хотя мы находились в поместье совсем недолго. Это спасло мне жизнь. — А ты... помнишь, что с тобой происходит во время вселения духа? — помявшись, спросил Гарри. Остальные потрясённо переваривали новости, не решаясь задавать вопросы. — Нет, — покачал головой Кингсли. — В этом случае память — это плата за обращение к духу lug. Другие духи бывают более жадными, например, vuur, огонь, требует, помимо нужных трав, специальных тотемов, вырезанных из дерева или кости. Вода, dej, любит кровь, а земля, aarde, откликается только на пищу. Нарцисса поворошила трубочкой остатки колотого льда в бокале. — Любопытно, — протянула она. — Я впервые об этом слышу. — Я буду вынужден попросить вас поклясться о неразглашении, — твёрдо произнёс Шеклболт. — Всех, кроме Драко, — он слегка сжал ладонь мужа. Остальные присутствующие синхронно закивали, признавая его право на подобную просьбу. * * * В День чествования Луга лучше всего просить помощи у предков, Сил и богов, это день, наиболее благоприятный для призыва помощников. Еще Лугнасад называют праздником свадеб — и так удачно сложилось, что свадьба Шеклболтов была совсем недавно, и в этот саббат Драко окончательно становился частью новой семьи, привнося в нее, помимо традиционных жертв, свою магию, знания и обещание продолжить род супруга. Драко, как младший супруг, занимался той частью подготовки к празднику, которую обычно брала на себя его мать. За сутки до начала саббата он собирал колосья, чтобы в ночь перед ритуалом сплести их в небольшие аккуратные снопы, замешивал злаковый хлеб, ездил на фермерский рынок в Лондоне, где тщательно выбирал фрукты и ягоды, аккуратные кукурузные початки и свечи ручной работы. Все угодья Шеклболтов были законсервированы вместе с поместьем, так что в этом году им даже на алтарь положить было нечего, кроме купленного на рынке. В следующем году будет иначе, ведь в семье Шеклболтов теперь больше одного человека, а скоро и наследники появятся, нужно плотнее заняться хозяйственными делами — сохранять и преумножать, как и завещали предки. Недалеко от поместья Драко нашел аккуратную полянку с приличных размеров ведьминым кругом, выложенным из неровных камней, поросших мхом и мелкими ядовитыми грибами. Внутреннее пространство было плотно утоптано, а в центре виднелось кострище. Кингсли всю ночь занимался своей частью подготовки — таскал хворост и дрова с ближайшей лесной опушки, ловил в океане рыбу (целую корзину наловил, между прочим, и все без магии!), сколотил небольшой столик и лавку к нему — по традиции, пировали на Лугнасад там же, где проводили ритуалы. Родовому камню Драко был представлен еще в июне, после того, как вся суматоха с похищением Кингсли улеглась. Все прошло гладко, и теперь Драко с полным на то правом назывался вторым хозяином в Южном поместье и прочих владениях Шеклболтов. Хлеба у Драко получились не такими аккуратными и не идеально круглыми, как у его мамы, Оливии или Эвелин, но он старался изо всех сил. Ритуальная еда никогда не была очень сложной — главное, свежая еда и минимальная тепловая обработка. Отваренная в подсоленной воде кукуруза, жареная рыба, пироги с ягодной начинкой, халва с диким лесным медом и молодой картофель, щедро посыпанный зеленью и политый топленым сливочным маслом. Кингсли довольно облизнулся, увидев накрытый стол. Он достал из кладовой старую льняную скатерть с вышитым растительным орнаментом, которую вышивала его бабка, и старые костяные подсвечники, специально для обрядовых свечей. Вместе с Драко они развели огонь в кострище, костер должен был разгореться от рук, не от магии. Подождав, пока пламя займется, Кингсли торжественно произнес подобающие случаю ритуальные фразы и, склонив голову, опустил в центр костра корзину со своим уловом. Пламя одобрительно мигнуло зеленым, и корзина исчезла. Драко шагнул вперед и протянул к огню такую же корзину, но заполненную хлебами, ягодами, фруктами, собственноручно сплетенными хлебными куклами и украшенную разноцветными лентами — желтыми, оранжевыми, зелеными. Когда и его жертва была принята, супруги обменялись улыбками и, взявшись за руки, зашагали к столу. Первым делом они запалили от костра длинную лучину и зажгли свечи, Драко торжественно водрузил в центр стола большой венок из подсолнухов и виноградных листьев и любовно оглядел получившуюся композицию. Все было хорошо. Монтегю и Уайта осудили посмертно — за покушение на первое лицо Магической Британии, что приравнивалось к государственной измене. Подробности похищения так и остались тайной за семью печатями для всех, кроме того небольшого круга людей, участвовавших в мозговом штурме и освобождении Кингсли. Натаниэль Монтегю сделал вид, что не имеет к случившемуся никакого отношения, но происшествие сильно его подкосило — его Род остался без наследников. Гордона завалило обломками стены в Битве за Хогвартс, Грэхема настиг "несчастный случай", а у треклятой Саманты не было детей, которых можно было бы принять обратно в род, облагодетельствовав ее. Жена самого Натана осталась бесплодной после вторых родов, с трудом оставшись в живых после произведения на свет второго наследника. По всей видимости, Монтегю канут в Лету вместе с ним, если только он не одумается и не примет младшей ветвью какого-нибудь полукровку. Хотя кто согласится связаться с их родом, в свете последних-то событий... Об Уайте даже заплакать было некому — мать, отдав его в приют, отказалась даже от тени мысли о нем, а Лестрейнджи, отрезав Гордона от рода, забыли о грязнокровном мальчишке быстрее, чем его имя пропало с родового гобелена. Так что после этой неприглядной истории имя его стерлось из памяти любого уважающего себя мага. В общем, Шеклболты вздохнули спокойно. Кингсли вплотную занялся министерской работой, а Драко готовился к вступлению в ученичество у Тофти. Конечно, ему было волнительно впервые участвовать в ритуале Колеса Года в новом качестве и в новой семье, но, судя по довольному виду Кингсли, Драко вполне справился. Ужинали молча, каждый сосредоточенно думал о своем. Лугнасад был самым благим временем для просьб — просить можно было о чем угодно, о любой помощи, хоть о денежной, хоть о поддержке в новых начинаниях. Отдавая должное еде, Кингсли искоса посмотрел на Драко и отчего-то представил их общего ребенка. В их случае рожать бы никому не пришлось, они попросту собирались воспользоваться помощью суррогатной матери, для начала смешав биологический материал обоих отцов. Ребенок был бы похож на обоих отцов и полностью идентичен им по магии. "Любопытно," — мысленно хмыкнул Кингсли, представив себе бутузов с кожей цвета кофе с молоком и пронзительными серыми глазами. Драко, кажется, додумался до хода мыслей супруга и ощутимо пнул его ногой под столом, привлекая к себе внимание. — Над чем ты там хихикаешь? — спросил он, слизывая с пальцев ягодный сок. — Да так, — отмахнулся Кингсли, жадно провожая взглядом каждое движение мужа. — У меня тут есть кое-что поинтересней, — проговорил он, притягивая Драко к себе на колени. Драко с удовольствием подчинился, оседлывая старшего супруга и закидывая руки ему на плечи. — М-м-м, — промычал Кинг, припадая к желанному рту, заводя бесконечный, бессмертный, никогда не надоедающий танец языков и губ. — Сладкий, — констатировал он, оторвавшись, наконец. Взгляд Драко помутился, рот был слегка приоткрыт, дыхание участилось, а губы покраснели и немного припухли — пятичасовая щетина была довольно колкой, но ему даже нравилось это ощущение. Драко нетерпеливо поерзал на коленях Кингсли, с удовольствием и восторгом чувствуя, как твёрдый член упирается головкой ему в колено. Ему все ещё было непривычно ощущать себя женатым — после всех ужасов последних лет, после вмешательства в их жизнь неадекватного Монтегю, этот момент казался таким прекрасным и не реальным. Драко зажмурился изо всех сил и еле слышно всхлипнул, будто боялся открыть глаза и увидеть, что все это — сон, причудливый выверт подсознания, защищающий его разум от того кошмара, в котором он варился три года назад. Кингсли понимающе улыбнулся и обхватил его лицо большими тёплыми ладонями, прижался лбом к его лбу и тихо прошептал: — Все хорошо, Драко, все теперь всегда будет хорошо, все только начинается, — он ласково рассмеялся, стирая кончиками больших пальцев выступившие слезы. Драко отчаянно кивнул и, не раскрывая глаз, потянулся губами к его губам, прижимаясь все теснее, забираясь ладонями под ворот просторной белой рубахи, от избытка чувств царапая плечи мужа короткими тупыми ногтями. Кингсли рыкнул и подхватил его под колени, так, словно Драко ничего не весил, легко поднялся и бережно опустил его на широкую скамью, покрытую мягкой шкурой. Драко, прервав поцелуй, лихорадочно возился с пуговицами на рубашке мужа, непослушными пальцами пытаясь расстегнуть все сразу. Кингсли не торопился, снимая с Драко одежду, он чувствовал себя ребёнком, которому подарили то, о чем он даже мечтать боялся, сладкоежкой, разворачивающим лучшее лакомство в мире, богачом, в миллионный раз пересчитывающим по монетке свои сокровища. Белоснежная, не тронутая загаром кожа, резко контрастирующая с его собственной, почти чёрной, лихорадочный румянец на острых скулах, закушенная нижняя губа, полуприкрытые ресницы, мокрые от слез, разметавшиеся по меху белоснежные волосы... Драко сводил его с ума, всем своим существом, каждым жестом и взглядом. Наконец, Драко справился с рубашкой мужа и хищно огладил его широкую грудь, литой пресс, спустился к ширинке брюк, нетерпеливо поглаживая вставший член сквозь плотную ткань. Кингсли любовался им, но не забывал и о деле — юный супруг был уже обнажён, и он склонился над его пахом, вылизывая его член, лаская языком головку, спускаясь к основанию ствола, взял в рот яички и пососал их, вырвав из груди Драко абсолютно неприличный громкий стон. Молниеносно избавившись от собственных штанов, Кингсли опустился на колени и закинул ноги Драко себе на плечи. Пережав свой член у основания, он обвёл языком анус, старательно смачивая его слюной, трахая его языком, не забывая второй рукой ласкать член — Драко стонал в голос, совершенно не стесняясь, зная, что никто его не услышит, кроме супруга, а тому только этого и надо. Кингсли вслепую потянулся к столу, пытаясь нащупать масло — как назло, о более подобающей смазке в суете подготовки к празднику он и забыл! Под руку попалась плошка с желтым бруском сливочного масла, и Кинг, долго не сомневаясь, смазал пальцы и заменил ими свой язык. Два пальца продвигались легко, и вскоре добавился третий, а затем и четвёртый. Глядя в расширившиеся зрачки Драко — ну чисто кошка, какой там хорёк? — Кингсли не удержался и наклонился за поцелуем. Чувствительно прикусив нижнюю губу Драко, он притиснул головку члена к разработанному анусу и тихонько толкнулся вперёд. Кингсли продолжал целовать его, завёл руки Драко вверх, за голову, а тот, в свою очередь, обнял ногами его бедра, скользяще подаваясь навстречу, насаживаясь на толстый член до конца, до искр, до звёзд на изнанке век. Поцелуи перемежались легкими укусами, стоны мешались со вздохами, ровный и плавный ритм вдруг сменился на более рваный и быстрый, Драко распахнул глаза навстречу такому же открытому взгляду мужа, яростно подался навстречу и кончил, выстреливая спермой себе на живот, чувствуя, как в то же мгновение в нем излился семенем Кингсли. Несколько долгих, томительных секунд они оставались сцепленными, пытаясь продлить острый миг наслаждения, а затем Кингсли бережно подхватил Драко, взял его на руки, как невесту, и зашагал к дому. Драко так вымотался, что почти не возмущался, уютно устроившись в могучих объятьях, он прикрыл глаза, купаясь в знакомом запахе кожи, а магия Шеклболта убаюкивающе качала его, как морские волны качают лодку... Пламя костра за их спинами благодарно мигнуло зелёным, в небо взвился сноп искр, и ничто больше не тревожило жителей Южного поместья в ту волшебную ночь.