Мальчик сказал мне, как это больно и мальчика очень жаль

Эта часть наполнена размышлениями персонажей. Никакого действия. Просто позиция Тилля и Рихарда в плане отношений. Ну и капелька описаний. POV Тилль Меня всегда поражало звёздное небо. Днём его, естественно, не видно. Видна только пронзительная синь или давящая серость. Последнее чаще. А ночью будто открывается портал в другое измерение. Это небо просто поражает. Оно черно, бело и красно. А какой в нём завораживающий синий бархат! Все эти цвета не плоски, как на масляных полотнах художников, там небо, в общем-то, не всегда важно. А здесь… Цвета, как такового, на небе нет. Есть только бездна над тобой, наполненная звёздами, кометами и другими планетами. Даже складывается впечатление, что наша Земля плоская и если её перевернуть – весь мир упадёт в небо. Я сидел на порожках своего дома и смотрел вверх. Холод уже пробирался под лёгкую рубашку, от чего приходилось периодически ёжиться и покрываться мурашками. Рихард сейчас спал дома без задних ног. Когда я кое-как постучался в дверь с парнем на руках, и мне открыла фрау Круспе – ни капли удивления в её лице я не увидел. Только тёплую улыбку и что-то ещё, что я разобрать был не в состоянии. Что-то похожее на подтверждение её женской интуиции. Наверное, показалось. Мои родители тоже спали и врядли ждали меня этим вечером. Как странно… Всё так быстро случилось. Я встретил Рихарда, буквально с первого взгляда влюбился, влюбил его в себя и присвоил на веки вечные. Хотя, может, так и должно быть? Без заморочек, изматывающих томительных ожиданий первого шага, долгих хождений вокруг да около, тяжких дум и догадок, истерик и отчаянных воплей в подушку… Да. Так гораздо лучше. Увидел – понравился, признался и оттрахал. Я усмехнулся в темноту. Надеюсь, завтра Рихард сможет ходить. Холод усилился, и теперь мне пришлось встать с порожек, в последний раз за этот вечер посмотреть в чарующее небо и войти в дом. Мысли роились в моей голове, не давая покоя, но всё равно было как-то хорошо и тихо на душе. Я чувствовал себя счастливым, и пока никакое предчувствие того, что всё это временно и мнимо, не омрачало моего состояния. Нет. Всё должно быть хорошо. И никак иначе. И пусть многие посчитают наши отношения неправильными и ненормальными – плевать. Я люблю этого парня, а он не против быть мною любимым. И этого мне вполне хватает для абсолютного спокойствия. А тем временем посёлок жил своей жизнью. Где-то под окнами пел сверчок, чуть дальше перекликались лягушки, на самой окраине деревни лаяли сторожевые псы. Во всех домах свет погас, люди, уставшие и довольные своей работой, посапывали в чистых постелях. В такие моменты, когда ты, казалось бы, один не спишь, начинаешь чувствовать себя частичкой всего необъятного мира, космоса, галактики. Каждая звёздочка на небе твоя сестра, млечный путь похож на пыль и все, все эти космические тела, вся эта бесконечная энергия – часть тебя, а ты часть них. Ты бескраен и бездонен, ты уже вне тела, ты весь этот мир. Дух захватывает! И пусть человека постигли неудачи или случилась беда – это перестаёт существовать, когда тело больше не держит, ничто не ограничивает душу и мысль. Растекайся ею от звезды до звезды, плачь, роняя хрустальные капли в это небо – они тоже станут звёздами. И тихо засыпай, переполненный счастьем от того, что в этом мире ты точно не один. Глаза понемногу слипались, и дико хотелось зевнуть, но я пока сдерживался. Думаю, когда-нибудь, всё это будет смешить и рядом уже не будет ни родителей, ни Рихарда. Грустно? Немного. Но по-другому никак. Ничто не вечно под луной. С этими мыслями, я тихонечко разделся до нижнего белья и лёг в постель, закутываясь в одеяло, как в кокон. Из окон лился мертвенно-бледный свет звёздной ночи. Это красиво. Когда светит солнце – всё приобретает жёлтый, охровый и даже красный оттенок, каждая травинка и пылинка наполнены этим теплом, каждый кирпичик сияет, как золото в сокровищницах дракона, но ночью мы видим только отражение этого света. Через поверхность звёзд и луны. И вот тогда он становится голубым, синим, белым и серым. И вся неосвещённая напрямую половина планеты погружается во тьму. Но что есть тьма? Тьма есть отсутствие света. Нет чёрного. Есть только неосвещённые участки. Ох… Вот уже мои мысли приобретают беспорядочный характер. Пора спать. Я напоследок улыбнулся в пустоту и закрыл глаза, теперь уже до утра. POV Рихард Я проснулся от того, что стало жарко. Повозившись, я понял, что лежу плотно закутанный в одеяло. Матушка. Растолкав плотную ткань в разные стороны, и выбравшись из своего «домика», я сел на кровати и тут же лёг обратно. Нет. Мне не было очень больно, но ощутимый укол в причинном месте совершенно ясно дал знать, что сейчас лучше не рисковать. Спать не хотелось. Хотелось есть. А ещё в туалет. Полежав с минуту и задумчиво пожевав губами, я всё же встал и прямо в трусах потопал в ванную. Ну как ванную… Комнату с санузлом и душем. Даже руки мыли под душем, раковина имелась только на кухне. Всё-таки у Тилля было немного комфортнее. Кстати о нём. Выходит, что он действительно меня донёс. Я же говорил – рыцарь! Но мы не об этом. Справившись со своей малой нуждой, я направил стопы в кухню. Вымыть руки и поесть. Рука руку моет, а обе лицо… К чему это я? Наскоро сварганив бутерброд, я вернулся в комнату. Есть на кровати не стал – спать и чувствовать под спиной, руками и ногами колющую хрень не хотелось совершенно. Сев у окна и поджав под себя ноги, не мог не заметить, что задница почти не болит. Бутерброд ушёл быстро, даже жалко стало. Но делать нечего. Пришлось ложиться обратно. Интересно, что сейчас мой… парень? возлюбленный? делает… Наверное, спит давно, похрапывая и причмокивая губами. Я представил эту картину и тепло улыбнулся. Тилль мне очень нравился. Но говорить о серьёзных чувствах в пятнадцать лет не приходилось. Оно и понятно. Но, думаю, Линдеманн даже в таком юном возрасте может вполне серьёзно любить. Как взрослый мужчина. О себе такого я сказать не мог. Кто знает – может, мне семью захочется обрести? С женой и детьми. Всё как полагается. Но пока я не мог об этом рассуждать и тем более долго думать. Глаза опять начали слипаться. Что ж. Недолог был мой бунт. Пойду-ка я обратно в кроватку, баиньки… Автор Эта ночь была самой долгой. Полной мыслей, ожиданий и веры в будущее. И в чудо. В него, наверное, больше всего. Человек не может жить без этой веры. Иначе он иссохнет, захиреет и помрёт. Как собака, брошенная хозяином. Поэтому в каждом из них, из нас, жил огонёк надежды. И живёт и будет ещё жить. Из века в век. Тилль спал и видел странные сны, почти вещие, но всё какие-то чудные, будто бы грубо сшитые воедино лоскуты цветной ткани. Странные образы, на грани безумия, люди без лиц, глаза и губы, живущие отдельно от человека. Всё это сменялось стремительно, со звуком мчащегося поезда, как кадры какого-то лихорадочного фильма. И ещё это приносило тревогу, заставляло хмуриться во сне, покрываться липким неприятным потом, бессознательно сбрасывать с себя одеяло. Рихарда кошмары не мучили и, проснувшись, он честно пытался, но никак не мог вспомнить, что ему снилось. А пока, он лежал на животе, обхватив руками подушку, и беззвучно дышал. Ресницы слабо подрагивали, а губы приоткрывались, будто бы в немой попытке сказать слово. Что ждёт их утром? Может, всё будет, как прежде? Или что-то изменится? Никто об этом не знал. Никто и не хотел знать. Ведь, как говорится – утро вечера мудренее. И сейчас только хотелось спать. Тревожно или спокойно – не так важно. Главное, пропустить тот промежуток времени, который беспокоил больше всего, и прийти в новое утро. Всем, кто ложится спать – спокойного сна!* _______________________________________________ В. Цой / «Спокойная ночь».