Мальчик сказал мне, как это больно и мальчика очень жаль

POV Тилль Ну, разумеется, я понял, что он загадал. Это было не сложно. Но мне так хотелось, чтобы он сделал это сам! О да. Его губы такие же мягкие, как я себе и представлял. А глаза, даже при таком скудном освещении, горели чуть ли не огнём Тартара! Прекрасно. Просто прекрасно! Накажи меня, Накажи меня. Солома станет золотом, Золото превратится в камень. Твое величие делает меня маленьким. Ты можешь стать моим палачом…* О, Рихард! Если бы ты знал, как это прекрасно! Я могу тобой овладеть, Но я отступаю. Твои глаза чисты. В них нет слёз. Но я хочу их увидеть. Не сейчас, нет. Сейчас ты так сладко спишь. Я выпью тебя до последней капли. Ты не сможешь больше принадлежать никому, Кроме меня. ** Господь даёт. Господь берёт.* Я начал засыпать. Он пока боится меня. Всё ограничилось только поцелуем. Но это только пока. Завтра я возьму то, что должно стать моим. И станет. Обязательно станет. POV Рихард Это утро было пасмурным и неприглядным. Небо застилала серая поволока, как бельмо на глазу утопленника. Всё вокруг вдруг побледнело, потускнело, стало однообразным и безрадостным. Как и положено сентябрю. В сводках новостей передавали дождь. Люблю дождь. Внутри меня тоже дождь. Я опять скучаю по папе. Я бы хотел к нему, но что станет с мамой? И Тиллем… Тилль проснулся раньше меня и пошёл готовить завтрак. Что мне теперь ему говорить? Наверное, пока ничего. Просто сделать вид, что я ничего не помню. Да, так будет лучше. Вот только кому? Я всё-таки встал, оделся и вышел на кухню. Тилль возился у плиты и что-то готовил. Я сел за стол и слегка покашлял в кулак, чтобы обозначить своё присутствие. - Доброе утро. Линдеманн оторвался от своего занятия и повернулся ко мне. - Доброе. Как спалось? Он издевается? Как можно было поспать за два часа?! Плохо, блять! Не надо злиться. Он не виноват, что тебе взбрело в голову посреди ночи поиграть в «отгадайку». «Как дураком был, так дураком и помрёшь, Круспе!» Ой всё! Но как-то рановато говорить о смерти в неполных шестнадцать, не находишь? - Нормально спалось. А тебе? - Замечательно, Рихард. Просто замечательно. Он опять повернулся ко мне спиной, оставив сидеть в полном недоумении. А чё это у него рожа такая хитрая, а? Не подскажите случайно? Тилль начал приплясывать у плиты и мурлыкать какую-то песню. Нет, ты только посмотри на него! Его продинамили с потрахушками, а он довольный как слон! Будто всю ночь напролёт участвовал в «скачках»! Линдеманн отошёл от плиты со сковородой в руках, замотанных в какую-то тряпицу, чтобы не обжечься. Немного покружившись вокруг стола в поисках подставки, он опустил посудину на потемневшую от времени дощечку в чёрных пятнах сажи. - Что это? - Это омлет. Из сковородки есть будешь или тарелочку дать? - Тарелочку, будьте добры. Всё это время Тилль улыбался, как самый счастливый человек на земле, а я сидел с сонной невыспавшейся рожей. Я провёл ладонью по подбородку и с неудовольствием отметил, что у меня уже начинает появляться щетина. Гормоны, мать их в душу. Уже совсем скоро перед моим носом опустилась тарелка с дымящейся снедью. Пахло весьма аппетитно. А ещё это было очень вкусно. Как ни странно. Вроде такое простое блюдо… Я уплетал омлет за обе щеки и иногда посматривал на друга. Он хоть помнит, что между нами было? Ну как же иначе-то? Кто сможет такое забыть?! Тем более через два часа! Тогда почему он так улыбается всю дорогу?! Ест, сука, и улыбается. Выглядит жутко, если честно. Он этим утром нужду тоже с таким выражением лица справлял? Не, ну а что? Стоит такой, держит в руках свой агрегат, смотрит на радостно журчащую струю и улыбается… Бля. Я подавился омлетом, в потугах не прыснуть со смеху. Я кашлял и смеялся. Из глаз слёзы выступили от напряжения, сильно напрягся пресс, еда вываливалась изо рта… Ну на кой чёрт я это представил?! «Будешь так и дальше делать - тема про смерть в неполные шестнадцать станет весьма актуальной, Риша!» Да иди ты в жопу! Тилль быстро встал из-за стола, подошёл ко мне и стал лупасить своей огромной лапищей по спине. Хочу вам сказать, друзья мои-дорогие тараканы, что этот способ нихуя не помогает… Как бы сильно тебя ни били. Я попытался сказать парню, чтобы он перестал меня колошматить, но только ещё больше зашёлся кашлем. Смеяться больше не хотелось. Хотелось сдохнуть. От стыда. Наконец, я откашлялся и Тилль перестал меня метелить. -Тилль, - мой голос охрип и сел, - у меня там синяк останется… - Прости. Ты чего это вдруг? - Это всё ты виноват. - Почему?! – он сел обратно и опять начал есть. - Нефиг мне в мыслях в таких смешных образах представляться. Линдеманн только выразительно на меня посмотрел и продолжил молча доедать свою порцию. Мы позавтракали и вернулись в гостиную. - Чем займёмся сегодня? - В наш клуб в восемь часов приезжает одна панк-группа. Ребята хотели пойти туда. Пойдём? - Да. Было бы неплохо. Все пацаны идут? - Ну скорее всего. - Супер. Мы замолчали. Я не хотел встречаться с ним взглядом. А вот Тилль был другого мнения. Он смотрел на меня в упор и, кажется, не моргал. Не надо на меня смотреть. Не надо, Тилль… Не надо! - Ну что ты на меня смотришь?! Я всё-таки не выдержал. Тилль только этого и ждал. Он широко улыбнулся и резко пересел со стула ко мне на кровать. - Не надо меня избегать, Рихард. Я не монстр. Веришь? - Верю. Но меня… - Что такое, милый? Я резко поднял голову и зло уставился на своего собеседника. - Не называй меня так. Никогда. - Почему, милый? – он злорадно осклабился. - Потому что, сладенький. Мне очень не понравился этот взгляд. И не зря. Тилль резко подался вперёд и впился мне в губы. Я запротестовал и попытался его от себя оттолкнуть, но сильные руки грубо прижали меня к распалённой груди. - Тилль… Не… - Надо, Рихард, - его дыхание сбилось, а зрачки расширились. Теперь мы оба были трезвыми и перспектива таких вот ласк меня совсем не радовала. Мои руки продолжали упираться в широкую грудь Тилля, но сейчас я приложил все свои усилия и, наконец, смог оттолкнуть парня от себя. - Не надо. Я не хочу. Тилль разочаровано выдохнул, поджав губы, и встал. - Хорошо. Как хочешь. И он вышел, не удостоив меня взглядом. Обиделся. Но что я могу сделать? Я не хочу и не собираюсь себя заставлять, чтобы сделать ему приятно. Ночью я был добрый и пьяный, а сейчас я трезвый и злой. Всё. На крыльце что-то загремело и рухнуло. Бесится он что ли? Тут хлопнула входная дверь, и раздался радостный щебет Пауля и недовольное бормотание Оливера. Я встал, поправил смятую футболку и вышел на кухню. - Здорово, ребят! - О, Рихард! Ты живёшь у Тилля? – Хайко лучезарно улыбнулся и плюхнулся на один из стульев возле стола. - Да не. Просто кантуюсь. Матушка не против вроде. - А, ясно. А я вот у Оливера отлёживался. Да, Ларс? – паренёк как-то странно улыбнулся и подмигнул Риделю, от чего тот зарделся и отвернулся, ничего не ответив. Что тут происходит вообще? - А Тилль где? – я решил сменить тему разговора. - Он дрова колоть пошёл. Его предки укатили что ль? - Да. Сегодня вечером вернутся. Наконец, Оливер оттаял и сел на другой стул, рядом с Паулем. Ландерс улыбнулся и послал воздушный поцелуй, от чего Ларс посмотрел тому в глаза с видом а-ля «я же просил так не делать» и отвернулся к окну. Хайко цыкнул и выжидающе уставился на меня. Я решил ничего не додумывать и поскорее свалить, от греха подальше. - Я пойду… посмотрю, нужна ли Тиллю помощь. - Ага. А мы тут пока с Олли поболтаем. Ничего не ответил, я вышел на улицу. Похоже, что эта ночь была странной не только у меня и Линдеманна. Тем временем Тилль, не взирая на холодный ветер и лёгкую морось, полуголый колол дрова. Это было завораживающее зрелище. При каждом ударе топора, мышцы рук, спины и груди перекатывались под загорелой кожей, на руках и шее более отчётливо выделялись жилы и вены, а волосы развивались и падали тонкими прядками на лоб, прилипая. От пота и мороси торс был влажным и слегка поблёскивал в тусклом свете, прорезавшегося сквозь тяжёлые облака, солнца. Также пот крохотными капельками катился с рук, плеч и шеи, от чего появлялось странное желание слизать эту солоновато-горькую, терпкую жидкость. Стоял жуткий треск разламывающегося дерева, звон металла и шумные выдохи и иногда даже рыки Линдеманна. Тилль, кажется, совершенно меня не замечал и всё продолжал рассекать топором воздух и дрова. А я стоял и смотрел на этого могучего витязя чуть ли не с открытым ртом. Не знаю, сколько это могло бы продолжаться, если бы Тилль не остановился и, не поворачивая в мою сторону головы, сказал: - Собери и отнеси в дом, к печке. Он устало выдохнул и вытер рукой пот со лба. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, и я не стал протестовать и выёбываться, что, мол, меня это не касается – неси сам. Я собрал разметанные по двору дрова в кучу, взял часть и понёс в дом. Когда я толкнул дверь ногой и вошёл, то просто не поверил своим глазам. Пауль сидел на коленях Оливера и целовал того в губы. Когда я вошёл, они бросились врассыпную и застыли с испуганными лицами. Делать вид, что я не заметил было уже глупо, так как моя упавшая челюсть говорила о многом. Но я попытался хотя бы не акцентировать на этом внимания: захлопнул рот и, как ни в чём не бывало, понёс дрова к печке. Затем я вышел, оставив парней стоять всё в тех же местах, куда они метнулись, когда я ворвался в дом. Выходя, я всё же бросил: - Парни. Потерпите – я сейчас опять приду. Тилль уже оделся и просто рассматривал топорище, что-то там выискивая. «Обижается…» Мне стало стыдно за то, что я его оттолкнул, но я быстро прогнал эти мысли, взял очередную партию дров и пошёл обратно к дому. Прежде чем войти, я постучался, подождал пару мгновений и только тогда вошёл. Оливер сидел у окна, подперев голову рукой, а Пауль стоял на другом конце комнаты и делал вид, что с интересом разглядывает какой-то нарисованный пейзаж в рамочке. Ну что ж, молодцы. Дверь распахнулась, и вошёл Тилль с последними дровами в руках. Он чинно прошествовал к печке, скинул рядом с ней свой груз и повернулся к нам. - Ну что? Где шляться будем до восьми? - Не знаю. Предлагай, - Пауль улыбнулся. - Можно пока посидеть у меня. Если хотите. - Да, можно. Я схожу за Шнайдером и Флаке, - Оливер встал и, не дожидаясь ответа, вышел. - Тилль, можно я посплю часочек? У Оливера мне выспаться не удалось. - А что так? Хайко замялся. - Да у них там… собака выла, в общем… - Понятно. Ложись, конечно. Пошли, покажу – где. Оба вышли, а я остался один на кухне, со своими мыслями и догадками. Ну и дела у нас творятся… Что из этого выйдет – не понятно, и всё-таки ведь странные эти люди. Надо отсюда лететь…*** __________________________________ * - перевод фрагмента "Bestrafe mich" ** - перевод стихотворения Alkin Protec (просьба не искать, ибо в интернете её нет). *** - цитата из песни группы "Знаки". Не кидайтесь тапками, просто подошло :3