Мальчик сказал мне, как это больно и мальчика очень жаль

«Мы знаем, что сжигающая человека страсть может вызвать физические симптомы… лихорадку… потерю аппетита… даже аллергические реакции… трудно вспомнить что-то более всепоглощающее и потенциально ведущее к саморазрушению, чем любовь». * POV Рихард Мне было странно чувствовать нечто большее, чем дружескую симпатию к Тиллю. Прошло так мало времени. Всего два дня. Даже меньше! Но уже столько всего произошло… По сути, ничего необычного. Но я встретил этого парня… И это действительно событие, которое изменило мою жизнь. Не больше, не меньше! Но что он скажет, когда узнает? Я не знаю. И мне страшно. А надо ли ему вообще об этом знать? Нет. Определённо не стоит. Тогда почему я так волнуюсь? Я не смог просто его обнять. Я почувствовал, что начинаю возбуждаться. И очень надеюсь на то, что Тилль этого не заметил. «Гормональное созревание, это нормально в твоём возрасте…» Да, но не на парня! И вот сейчас я лежу к нему спиной и чувствую его жар. Чувствую, как он дышит, и вижу, как наяву, как вздымается его грудь. Как подрагивают его ресницы. Я точно знаю, что он спит. Когда Тилль засыпает, он начинает по-другому дышать. Глубоко и шумно. Всей своей широкой грудью. Хотелось бы мне послушать биение его сердца. Но как? А эти его стихи? Как их понимать? А вдруг я ему не безразличен? Ага, конечно, дурак-Круспе! Как будто ты не видел, как он девок тискает?! Видел. Вот когда мы на матче были. К нему подошла какая-то цырла и прилепилась, как банный лист. А он что? А ничего. Заулыбался. И руками всю её обшарил. А бабёнка только противно повизгивала от удовольствия. Фу. Глаза б мои их не видели! «Ревнуешь, Круспе?» А вот и ревную! И что с того?! «Да ничего. Просто ты дурак. Даже бабы так быстро не заводятся!» У меня другой случай! «Ну почему же другой? Чем?» Тем, что я в этот раз встал на роль бабы. И втюрился в парня. Вот. «Я же говорил – дурак!» Да уж. Что правда, то правда. Ду-рак! За спиной послышалась возня и недовольное бурчание. Затем я почувствовал, что Тилль встал с кровати и пошёл к двери. Когда он вышел, я повернулся на другой бок, лицом к окну. Луна здесь была другая. Не как в городе. Здесь она большая, рыжая и похожа чем-то на сыр. Большой такой, круглый сыр. Как в магазине возле нашего дома, где он лежит на полке большого холодильника, за стеклом. Я растянул губы в мечтательной улыбке и положил голову на ладонь. Прошло минут десять, прежде чем Тилль вернулся. Сначала он не заметил, что я не сплю. - Куда ходил? Линдеманн даже вздрогнул от неожиданности. -Ты чего не спишь?! - Не спится. Ну так…? - Пить ходил. Сушняк мучает. - Ясно. Тилль. - М? – парень опять забрался под одеяло и повернулся лицом ко мне. - А давай поиграем? - Че-воо? Ты знаешь, сколько времени уже? - И что? Я не сплю, ты не спишь… Давай? - И в чём заключается эта игра? - Ну… Я загадываю загадку: отгадаешь – загадываешь ты, а если нет – ты… Я понял, что так просто я ему заснуть не дам. Ну не могу я так! - Что? - Ты меня поцелуешь. В губы. Парень резко поднялся на локте и изумлённо уставился на меня. - Рихард, ты ещё не протрезвел? - Я не так уж много и пил. - А что тогда? - Я хочу проверить. - Что проверить? - Не важно. Чего ты боишься? - Я не боюсь. Тебя вообще не ебёт, что я парень? - Ну хорошо. Если ты не отгадаешь – ты станешь вокалистом в группе ребят. - Так. Ладно. Я тебя поцелую. Если… - Отлично. «Но насчёт вокала ты ещё подумаешь, уж поверь мне!» - А если ты не отгадаешь мою загадку? - А что ты хочешь? Тилль задумался. - Ну давай также. - Поцелуй? - Да. - Хорошо. Тогда слушай. Ммм… Идёт то в гору, то с горы, но остаётся на месте. Что это? Линдеманн задумался. Если отгадает, значит, не хочет меня целовать. Либо действительно не знает… Попробуй тут разбери! Он думал не больше пяти минут. - Я не уверен, но по-моему это дорога. - Верно. Либо хочет, чтобы его поцеловал я. Сам. - Теперь моя очередь. К реке подходят два человека. У берега лодка, которая может выдержать только одного. Оба человека перебрались на противоположный берег. Как? Твою мать! Затеял, блин, игру… - Я могу размышлять вслух? - Да, конечно… - Прекрасно. Так. Лодка. Выдержит только одного. Мгм… А оба в лодке перебрались? Ну не вплавь там… - Да. На лодке. Тилль начал улыбаться. Ах ты засранец! - Так… Да бля… Что это за лодка такая ущербная?! Как же они… - Сдаёшься? - Нет! Я думаю! Не мешай! - Хорошо-хорошо, - Тилль уже откровенно осклабился и перевернулся на спину. - Думаю, дело не в лодке. Так. К берегу… подошли двое… Ага… Теперь я затих и думал про себя. Ну бля. Ну вот они подходят к берегу. Видят лодку… И дальше что? Один переплывает и как-то передаёт лодку другому? Ну допустим: тогда как? Толкнул? - А река широкая? - Да, - Тилль лежал с закрытыми глазами и продолжал улыбаться. Поцеловать его сейчас, что ли? Нет. Я должен отгадать. Я же не дурак? Нет, ну дурак, конечно, но по другому поводу же! Я зарычал от бессилия, перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Блять. - Дать подсказку? Я оторвался от подушки. Линдеманн внимательно меня рассматривал, подперев голову рукой. - А так можно? - Думаю да. - Давай. - Берега. - Что? - Думай. Я нахмурился и опять уткнулся в подушку. Берега? Берега, чёрт возьми?! К берегу подошли двое… К берегам подошли двое… Так. Стоп! К берегам! Эти двое подошли к реке с разных сторон! Ну конечно! - Они были на разных берегах! - Умничка! Ёхху! - Теперь загадывай ты. Что б такое придумать-то? - Она доставляет людям мучение, если её не разделить. Что это? - Уф… - Линдеманн завёл руки за голову. Он думал долго, но молча, в отличие от меня. Минут через пятнадцать он как-то странно заморгал и посмотрел на меня. - Я не знаю. - Это легко. Тилль. Подумай. - Не могу больше. - Ну что ж… Тогда… Он не дал мне договорить. Я только почувствовал, что стало тяжело, а потом его губы прижались к моим. Это было неожиданно. Я думал, что он будет долго стесняться, отворачиваться, закрывать лицо ладонью, а потом нерешительно чмокнет меня куда-то в уголок губ и спрячется под одеялко, буркнув что-то вроде «спокойной ночи», а тут такое! Я расслабился и обвил его торс руками, притягивая поближе к себе. Его язык был горячим, движения губ - напористыми, и я старался отвечать столь же рьяно. Меня совершенно не смущало то, что Тилль далеко не хрупкая девица… Тут уж скорее девицей был я. Тилль прошёлся языком по верхнему нёбу, внутренним сторонам щёк, зубам, губам, неразборчиво что-то приговаривая между поцелуями. Я плавился, как масло на сковородке и иногда постанывал от нетерпения. Но вот он отстранился и посмотрел мне в глаза. - Так что же это было? - Ты о чём? - Загадка. - Это была любовь. - Ты о загадке? - Наверное, да. Линдеманн улыбнулся и опять углубился в поцелуй. Я тоже хотел продолжить и потому с охотой отдался в руки своего друга. Понемногу становилось жарко. Я чувствовал, что уже сильно возбуждён. Ох уж эти гормоны! И губы… Наши языки сплетались, дыхание учащалось, а руки блуждали по телу, с силой нажимая на рельеф мышц и оставляя пальцами следы. Я не хотел отрываться от парня, но если я не остановлюсь – потом уже будет поздно. Я прервал наш поцелуй и посмотрел на парня. - Тилль. - Что? - У тебя встал. - Я чувствую. У тебя тоже, кстати. Я отвернулся. - Что делать будем? - А что ты хочешь? Я задумался. Трахаться, как ни странно, не хотелось. Мне было и страшно и стыдно. Целоваться дальше? А где гарантии, что Тилль не захочет большего? - Давай на этом остановимся? Сходи в туалет. - Хорошо. Тилль вздохнул, выбрался из моих объятий и вышел из гостиной. Вот пусть только попробует обидеться! Я закрыл глаза и попытался привести мысли в порядок. И как теперь мне себя вести? Я присел на кровати и посмотрел на часы на противоположной стороне комнаты. 4:30. Блин. Через полтора часа вставать. Я лёг обратно и сделал вид, что сплю. Эрекция прошла сама собой. Хорошо. Я подумаю об этом утром. Тилль вернулся, поверил в то, что я уже заснул, опять вздохнул и лёг рядом, повернувшись ко мне спиной. Надо будет подумать. А пока я должен поспать. Хотя бы до шести часов. ______________________________________ * У. Берроуз/"Города Красной Ночи".