Декорации

Когда я заканчивал театральный институт, к нам на первый курс пришли две подружки-блондинки Светка и Машка. Светка бегала за мной, я встречался с Машкой. В общем, все в наших отношениях было в лучших традициях вечно молодых и вечно пьяных амбициозных московских студентов. Теперь Светка моя жена, а Машка живет с тридцатипятилетним светилом отечественной хирургии и растит его семилетнюю дочь. Неизменным осталось только то, что мы с Машкой все еще любим друг друга. Правда, теперь уже только на сцене относительно нового псевдо модернового театра «Девятое зазеркалье», о котором я могу сказать очень-очень много плохого, но, о таких, как наш театр, либо хорошо, либо ничего. «Девятое зазеркалье» вместе с его директрисой, абсолютно сумасшедшей теткой Алисой Девятовой, уже не просто дышит на ладан. Мне кажется, в кассах тупо стесняются продавать сюда билеты тем нескольким сумасшедшим, которые все еще ходят на наши спектакли. - Так, - Алиса сердито смотрит на нас, - спешу сообщить, что наш театр скоро накроет большая, мохнатая… и, нет, это не шапка. И я бы, если честно, уже закрыла эту богадельню к чертям собачим, если бы не бешеные долги, которые нам, в любом случае, придется выплатить. - Может, просто пора сменить приму..? - Светка, заткнись! – злобный директор грозно сверкает глазами, и Светка инстинктивно прижимается ко мне, - ты сыграла не последнюю роль в том, что мы сидим в такой глубокой заднице! - А я что..? - А ничего! – Алиса одновременно сжимает ровные белые зубы – подарок ее бывшего мужа, когда-то довольно известного криминального авторитета, и маленькие бледненькие кулачки, - если бы не твоя драка с Машей, и мы все-таки смогли бы нормально представить театр на фестивале, возможно, дела бы шли и получше!!! - Все мы нормально представили! – Светка закатывает глаза. - Отлично просто!!! – Алиса нервно хихикает, - вышел Ден, поблагодарил за то, что наших Ромео и Джульетту выдвинули куда-то там, в номинации лучшая пара и ушел! Один!!!! Лучшая пара! Как же мы после такого не выиграли?! Это же нонсенс!!! Орать Алиса может вечно, и все мы это прекрасно знаем. Во всяком случае, я. Я привык к ней. Мы знакомы уже не просто много, а очень много лет. Я помню еще то время, когда она была не Девятовой, а Барановой, носила джинсы, купленные на рынке, причем, продуктовом, завязывала волосы кошмарной тряпочной резинкой темно бардового цвета, обшитой дерьмовым бисером, и имела прекрасный частокол вместо зубов на нижней челюсти. По какой причине девочку, родившуюся в прекрасном поселке Павелец в середине семидесятых, назвали гордым звучными именем Алиса, для меня лично остается и навсегда останется загадкой, но, видимо, именно на это имя когда-то повелся Гоша Девята, который, к тому времени, правда, уже давно остепенился и стал приличным московским бизнесменом Григорием Степановичем Девятовым. Они развелись довольно быстро, но Алиса успела нахвататься от него… в общем, как любая нормальная девушка, впитала она, естественно, все самое наилучшее. - Теперь о совсем плохом, - Алиса хмурится и кутается в, на мой взгляд, совершенно идиотский темно-зеленый… пиджак..? куртку? Я, черт его знает, что это такое. - А есть совсем плохое? – голос не просто, как из трубы. Страшно даже представить, где эта труба зарыта, и сколько накануне выпил обладатель этого уникального тенора. Три с половиной года назад, когда к нам пришел молодой, веселый, и, на мой взгляд, реально талантливый Серега Темнов, я громче всех орал, что нам надо ставить «Сумерки», и он просто обязан играть там Эдварда. Вот именно так он и выглядит. Особенно с похмелья. - Да, Сереж, - Алиса ловит несчастный взгляд, явно молящий о стакане минеральной воды, - по сравнению со всем остальным дерьмом, есть и совсем плохое. Похоже, нас больше не спасает даже то, что в нашем театре играет звезда двух паршивых сериалов на первом канале и модель из рекламы мужских трусов. - Джинсов. - Ден, извини, пожалуйста! – по-моему, Алиса аж подпрыгивает на месте, от смеси возмущения и ярости, - это существенно меняет дело! Короче, наши озабоченные дамочки перестали вестись даже на голый торс Годунова, который мы и так наляпали на все возможные афиши. Да-да. Все так. Меня зовут Денис Борисович Годунов, и, если честно, я очень благодарен моим родителям за то, что они оказались покреативнее бабушки с дедушкой по папиной линии. К слову, папа у меня Борис Борисович, так что… не очень, в общем, у меня с фантазией, с точки зрения генетики. - Может, мне, реально, сняться в рекламе трусов? – устало смотрю на Алису, и тут же получаю от Светки локтем по ребрам, - что, что?! Я ж в трусах сниматься буду, не без! - Ден, спасибо тебе большое, конечно, - зеленоватые глаза Алисы недовольно скользят по моему лицу, - но, боюсь, что это уже не поможет. - И, как мы будем вылезать из этой… как ты выразилась…большой и мохнатой..? - Про вылезать никто ничего не говорил! – Алиса закатывает глаза, и кивает, бодро глядя на боковую дверь, возле, которой все это время тусуется наш главный режиссер. Почему-то мне всегда казалось, что режиссер должен быть немного похож на Хемингуэя. В свитере с трубкой, благородной сединой и аккуратно подстриженной бородкой. Ну, вот, у нашего из всего есть только свитер. И тот по возрасту, кстати, вполне тянет на свитер Хемингуэя. Серый, несвежий, вытянутый немного на локтях и еще чуть-чуть на животе. Рожа с пяти-семи дневной щетиной, которая уже находится на пограничной стадии с тем, чтобы стать бородой, глазами «в кучу», и вечно шаркающие ноги, в, на мой взгляд, абсолютно отвратительных «Московских» кедах, которые, как известно, являются лучшим сочетанием резинки и тряпки. Я вот думаю, может, наши дела шли бы получше, не будь у нас режиссера алкаша? Ну, да, ладно. Вслед за дядей Яшей, как мы ласково называем нашего режиссера со звучным именем Яков Вильдер, на которое, к сожалению, тоже уже никто не ведется, на сцену входит молодая девка, обычного вида, среднего роста, со средним размером и копной длинных неопределенно коричневых идеально прямых волос. - Знакомьтесь, это Кира, - Алиса смотрит так, как будто Кира пришла всех нас расстрелять. Мне, если честно, уже пофиг на то, кто это такая, и как она должна спасти наше чрезвычайно бедственное положение, а, вот, Светка сразу начинает приветливо ей улыбаться, явно собираясь, по своему обыкновению, тут же кидаться с ней дружить. Но в это время из коридора доносится легкий частый стук каблуков, и я улыбаюсь, совершенно того не желая. Машка. К гадалке не ходи. Если прошло пятнадцать минут после начала, и как раз мы только-только подошли к чему-то более-менее важному, то это сто пудово она. У нее две особенности – хронические опоздания, и непомерная чуйка. Не учуяла она только то, как ее подруга отбила ее парня. То есть, Светка меня. - Извините, я… - Машка влетает на сцену и замирает, изумленно глядя на Киру, - привет! – ярко-алые губы расползаются в искренней улыбке, - я сморю, ты нашлась? - Да, - Кира часто кивает, приветливо улыбаясь в ответ, - спасибо, что подсказала. - Ой, а я пока за кофе съездила, там орлов на парковку поналетело, капец… я еще минут десять крутилась, место искала, думала все, точно опоздаю... - Маш, мы тебе не мешаем? – Алиса пристально смотрит на нее, и Машка моментально затихает. - Привет, Алисочка. Замечательно выглядишь. - Присядь, - Алиса скалит чужие дороги зубы, - понятия не имею, где вы уже познакомились, и не хочу знать! – она предусмотрительно останавливает очередной не затыкаемый поток Машкиных рассуждений, - раз уж все собрались, я все-таки попытаюсь продолжить. Стоит ли говорить, что Машка и Светка ненавидят друг друга? Стоит ли говорить, что у Светки теперь нет ни малейшего желания, как, впрочем, и ни единого шанса подружиться с… а, кстати, кто это? - …новый ассистент главного режиссера. - И единственного! - Спасибо, Ден! – Алиса закатывает глаза, - кстати, Кира, знакомься. Наша звезда. Денис Годунов. - Играет царя Бориса? – Кира едва заметно усмехается, и теперь уже я, следуя Алисиному примеру, многозначительно закатываю глаза. - Как смешно. - Так, Светлана Бровина, жена Дена, Сергей Темнов, этот очаровательный качок с пустыми глазами – Валера Зарубин, он у нас за еду работает. - Он хоть за еду… - Ден, закрой свой рот! Мария Ларина, а… с ней вы уже знакомы… вообще, с остальными сама познакомишься, ладно? Я ушла. Алиса исчезает, Яшу моментально сдувает следом за ней, а Кира, обернувшись к нашей недружной и совсем неживописной кучке, смотрит так, словно до этого театра она работала в колонии для несовершеннолетних преступников, или распространяла косметику AVON, и теперь уже точно ничего не боится. - Всем здрасти! Ну, привет.