Декорации

- Кофе! – Машка подскакивает с колен Сереги, на которые уже успела приземлиться, и с головой ныряет в свою огромную бездонную сумку, в которой, (я уверен в этом), так же, как и в сумке Мэри Поппинс, наверняка, можно найти пианино, - мне жизненно необходим кофе! – она зажимает в кулаке и без того жеванную сторублевую бумажку и рассеянно смотрит в сонные глаза своей подруги, - Натка, ты идешь? Наташа Агеева потрясающая актриса извечного второго плана. Она играет в наших, не к столу будет сказано, спектаклях, ее даже снимали в нескольких сериалах, но всегда и везде, в, пусть яркой и запоминающейся, но второстепенной роли. И, нет, не то, чтобы она была, как Раневская. В том, смысле, что она далеко не королева эпизода. Она милая, очаровательная, но совершенно типичная и не запоминающаяся. Глядя на нее на сцене, можно засмотреться, как только она с этой сцены спускается, про нее забываешь. Так бывает. - Ты же опоздала из-за того, что ездила за кофе, - Натка зевает и неохотно поднимается на ноги, - куда тебе еще? - По мне не видно, что мне надо? – Машка элегантно обводит длинным указательным пальцем свое откровенно помятое лицо, и скашивает на меня глаза, - Ден, ты пойдешь за кофе? - Если я сегодня сделаю еще хотя бы один глоток этого гребаного варева, меня разорвет. - Как хочешь, - Машка беззаботно пожимает плечами, - Кира? Кир? Идем на экскурсию к кофейному аппарату. Девки весьма органичной троицей исчезают в коридоре, а я уютнее устаиваюсь в горе подушек, на которых сижу, и крепче прижимаю к себе Светку. Как сказал один наш общий друг, я выиграл в жизни, когда женился на ней. Есть тупая фраза, что даже если весь мир будет против, жена должна стоять за спиной и молча подавать мужу патроны. Так вот, это именно про нее. С ее появлением в моей жизни, одним махом решилось множество, казалось бы, нерешаемых вопросов. Сами собой отпали все невнятные друзья, я нашел время на то, о чем раньше было страшно даже подумать. В моей квартире за три недели закончился ремонт, который до этого шел на протяжении шести лет, я наконец-то закрыл фирму, которую к каким-то хренам, еще Машка, в свое время, подбила меня открыть, я нашел в себе силы выбросить надувную лодку, на которой я честно собирался плавать, но так ни разу ее даже и не надул. В общем, с ее появлением, моя жизнь очень быстро из разряда «не дай Бог!» перешла в «ну, слава Богу!», и я бесконечно рад этому. Светка решает все, начиная с того, чем мы будем завтракать, и, заканчивая тем, что мне надеть. Я не морочусь бытовыми проблемами, и внезапно оказалось, что это ахренеть, как круто. Я живу один с семнадцати лет. С тех самых пор, как папа не выдержал, снял для меня квартиру в соседнем доме, выдал запас карманных денег на месяц и пожелал мне удачи. У меня была та самая кухня, куда тараканы заходили только для того, чтобы из жалости принести мне немного еды от соседей. Друзья повесили в узком темном коридоре два огромных зеркала, почти от пола до потолка, одно напротив другого, и сказали, что у меня тут будет портал в параллельный мир, а через некоторое время кто-то приволок мне до кучи еще и черную кошку, которая, естественно, с завидным постоянством врезалась башкой в какое-нибудь из этих зеркал. Потом на девяносто восьмом году жизни скончалась моя прабабушка, и я переехал в ее трешку на Варшавском шоссе. Эта квартира в одном из старых, пугающе громоздких кирпичных штукатуреных домов, которые еще до войны были заселены какими-то испанскими коммунистами, что ли, и в народе до сих пор гордо зовутся «испанскими домами». Здесь мы долго жили втроем, я, моя ушибленная на голову кошка Сахарница, и оставшийся от прабабушки ужик Лаврентий Павлович. Когда я переселялся, родители сказали, что змейка, буквально, доживает, отведенные ей дни, и попросили чуть-чуть потерпеть. Примерно через полтора года выяснилось, что Лаврику около четырех лет, а дотянуть ужи могут и до двадцати. Короче, в итоге, змей переехал в загородный дом к моей старшей сестре, и до сих пор радует там ее дочек близняшек. А Сахарница так и живет у меня, правда, с годами последствия многочисленных ударов головой о зеркало стали как-то существенно заметнее. - Маш, я тебя люблю, ты знаешь это, но, если ты сейчас не заткнешься, клянусь, я тебе голову прострелю! Дядя Яша в гневе – это, реально, очень смешно. Он бодро вбегает на сцену, загоняя туда девчонок, вернувшихся с кофе, и отчаянно пытается собрать всех в более или менее общую кучу. Бесполезно. - Маш, ну, хватит, уже! – он злобно смотрит на Машку, которая все пытается прицепить ему на волосы какую-то дебильную заколочку, - сейчас придет Алиса и продолжим собрание! Угомонитесь! Машка милостиво затихает, залпом допивает свой кофе, выдергивает из под меня большую ярко салатовую подушку и величественно усаживается на нее. Королева Великобритании. Не меньше. В зал вплывает Алиса, и меня тут же обдает ароматом ее отвратительный ментоловых сигарет. Может подарить ей электронную? Хотя б так вонять не будет? Алиса усаживается в какое-то допотопное реквизитное кресло, рядом с ней в таком же раритете устраивается Яша, а третий трон, очевидно, он приволок для Киры. Ну, точно. - Еще раз, здравствуйте! – Кира скользит по нашим лицам быстрым, оскорбительно незаинтересованным взглядом, - мое имя Кира, фамилия Андрейченко. В этом году я закончила институт, сюда попала, пройдя творческий конкурс. - Юное дарование, блин, - недовольно ворчит Светка, и Кира резко переводит на нее свои огромные карие глаза. Блин, реально огромные. И злобные. - Если все гении высказались, я могу продолжить? - Конечно, милая, - Машка хихикает и прячет нос в белой вязаной шали, в которой постоянно ходит по театру, потому что вечно мерзнет. Язва. - У меня вопрос, - Кира хмурится, глядя на какие-то бумажки, которые держит в руках, - почему у нас идет всего один спектакль в неделю? Ну, в редких случаях, два. - Потому что даже на них половина зала пустые! – Алиса злобно скалится, глядя на нас. Можно подумать, блин, реально, мы виноваты! - Ясно, - Кира коротко кивает, но по выражению ее лица отчетливо видно, что ей вообще ни хрена тут не ясно, - тогда второй момент. Я заранее прошу у всех прощения, но… как я поняла, единственное, зачем пока ходят в наш театр – это Денис Годунов. - А я говорила… - Алиса безнадежно разводит руками, я стараюсь не засветиться от гордости, а Кира понимающе-сочувственно смотрит на нашего горе-директора. - Алис, ну что Вы? Это все объяснимо. Тут, действительно, есть на что посмотреть, и, если Денис сейчас отдаст своей очаровательной жене ту булочку, которую ест, то у нас все еще останутся шансы не потерять последних зрителей. - Тебя не смущает, что я вообще-то здесь?! – я охреневаю от ее наглости, и нутром чую, как Светка рядом начинает медленно закипать. - Совсем не смущает, - Кира улыбается мне как-то… ласково, и орать на нее мне почему-то сразу не хочется, - я сказала тебе комплемент, Денис. Твое тело – это, реально, единственная вещь, на которую пока еще покупают билеты. - Предлагаю новое шоу! Стриптиз от Годунова! – кто, мля, дал Темнову попить?! Каким образом это растение заговорило?! - Я думаю, все понимают, что идея совершенно идиотская, - Кира обреченно кивает головой, - хотя бы потому, что очаровательная жена Дениса никогда в жизни не разрешит ему целиком раздеться на сцене, - кажется, Светку сейчас разорвет, - но даже стриптиз откровенно лучше, чем «Ромео и Джульетта». И, что б вы понимали, «Горе от ума» я просто даже обсуждать не хочу. - По-моему, отличный модерновый спектакль… - Темнов хрипло подает голос. - С тремя Чацкими? – Кира вопросительно смотрит на него, - навряд ли. «Ромео и Джульетта», конечно, больше похоже на правду, но… сейчас в театры все же, в основном, ходят женщины. Тем более, ради кубиков на прессе у Дена. И, давайте откровенно, такие мужчины, как Ромео, сейчас немного не в моде. - Супер! – устало поднимаю глаза к потолку, - давайте ставить «Отелло»! - А «Отелло» хорошо, - неожиданно отзывается Кира, - только, так как у нас современный театр, его придется немного доработать. - Издеваешься? – ловлю ее неожиданно оживившийся взгляд, - у нас нет негра. - Ты в своем уме? – Кира изумленно хлопает глазами, - двадцать первый век, новые веяния, в театре Вахтангова на афише «Отелло», лицо Гриши Антипенко, какой негр? - У нас, я так понимаю, на афише будет мое лицо? – пристально смотрю на Киру, и она неожиданно начинает улыбаться. - Я бы предложила не лицо, - ой, держите Светку! – но мы это обсудим. А, в общем, да. Твое. - А Дездемона? - Лазарева, - мгновенно отзывается Алиса. Держите Светку - два. За главные женские роли даже в нашем чахлом театре, барышни готовы переубивать друг друга. А прима у нас Машка. И что-то подсказывает мне, что с приходом этой самой Киры, ситуация не сильно изменится.