Декорации

Приезжаю в театр один, без Светки. Вчера мы все-таки обсудили наш новый спектакль… «Отелло», мля… в общем, после этого обсуждения, Светка была просто в ярости. Недавно ее позвали вести какое-то бабское шоу на очередном удивительно непотребном канале, хорошо, что она сейчас хоть там занята. Популярность это, конечно, сомнительная, но гораздо лучше, чем бесконечно наблюдать, как главные роли даже в нашем откровенном дерьме раз за разом достаются ее бывшей подруге. Весь вчерашний вечер Светка уговаривала меня послать все к черту, и на фиг уйти из театра. Этот разговор повторяется уже не в первый раз, и… если честно, я и сам понимаю, что несчастное «Девятое зазеркалье», давно отжило дни своей сомнительной славы, и, наверное, уйти было бы сейчас самым правильным поступком, но я не могу этого сделать. Мы все вместе, во главе с Алисой, скатились на это дно, и теперь нам всем вместе предстоит оттуда выбираться. Не надо быть пророком, чтобы понять, что мы не взлетим, не раскрутимся и ничего, вопреки чьим-либо совершено невнятным ожиданиям, не «выстрелит», но хотя бы попытаться раздать долги, и сделать так, чтобы Алисин бывший муж, на хрен не грохнул ее, мы прост обязаны. А, значит… Отелло. А, что? Душить Машку я еще не душил. Почему-то моя внешность оказалась неожиданно очень обманчивой. Этот маразм тянется еще со школы, где почему-то все считали меня невменяемым, выжившим из ума, отморозком. Все, от одноклассников до пожилого и, вопреки стереотипу, совершенно непьющего учителя труда, ждали, что я непременно по любому поводу кинусь драться. Мы жили далеко не в самом благополучном районе, которой был буквально переполнен потомками работников очаровательно огромного, и уже, практически, безнадежно заброшенного завода имени Лихачева, и, не то, чтобы там все были из, прям вот интеллигентных семей. Но во дворе у меня тоже почему-то никогда не было особых проблем. Доходило до смешного, и когда Хабаров косячил, а косячил он, сука, всегда, он защищался от местной гопоты, его лично изобретенным заклинанием силы, гласящим то, что он знает меня. Я не знал этих людей, откуда, блин, они меня знали?! А главное, почему, в связи с этим, оставляли в покое этого, вечно влипающего в истории, придурка?! Я никогда не был агрессивным. Я не люблю драться, и никогда не любил. Хоть и умею. Моя семья была одной из тех, кто, как раз, не имел ни малейшего отношения хоть каким-нибудь работникам ЗИЛа. Мой дедушка был врачом-вирусологом, а бабушка сотрудником исторического музея. Папа тоже врач, только стоматолог, и мама стоматолог по образованию, но она мало работала. В основном, занималась мной, и моей старшей сестрой Полинкой. Мамочка родилась в городе Владимире, ее родители жили там. Дед работал в администрации города, а бабушка вела математику в местной школе. В кого генетически мне нужно было вырасти драчуном?! Я с детства занимался спортом, потому что был слабым, с херовым иммунитетом, и родителям сказали, что мне нужно физически развивать. Я ходил на плавание и на борьбу. Сначала карате, потом мне разонравилось, я пошел на армейский рукопашный бой, а лет в пятнадцать увлекся капуэро. По рукопашке у меня даже есть какой-то там разряд. Я никогда не был огромным, но всегда был сильным, и, наверное, это бросалось в глаза. Но я, блин, ни разу сам, ни на кого не наехал!!! Я ненавидел и ненавижу физическое насилие, и со Светкой мы сошлись во многом на том, что вместе работали над проектом помощи женщинам, пострадавших от домашнего насилия. Машка не занималась такими вещами. А Светка занималась. Мы встретились там, стали больше общаться, и… Вхожу в зал и усмехаюсь мысли, что, очевидно, режиссер – это, все-таки, состояние души. На абсолютно пустой сцене, в гордом одиночестве, с ногами на старом деревянном стуле сидит Кира. В невнятном растянутом сером свитере, очень похожем на Яшин, каких-то вытерто-выцветших джинсах, судя по всему, рваных, высокий белых развязанных кедах. На голове непонятно что, перетянутое, судя по виду, ярко розовым куском старого телефонного провода, который идет от трубки к самому аппаратику… пипец… режиссер. По любому, режиссер. Огромные карие стеклянные глазища, немного напоминающие наркоманские, смотрят куда-то в пустоту, и я пытаюсь понять, она, действительно, не видит меня, или просто усиленно делает вид. - Кира-а? – вопросительно смотрю на нее, медленно подходя ближе, - эй? Чокнутая, ты тут? Или твое сознание уже высаживается на Марс? - А..? – она вздрагивает и резко поворачивается ко мне, - иди сюда. - Зачем? - Ден, иди сюда! – она подскакивает на ноги, быстро подходит ко мне и берет за руку, - встань там… Загнав меня на середину сцены, наш новый шизик, нанятый, очевидно, для того, чтобы тараканам Яши было не слишком скучно в одиночестве, спускается в зал, отходит немного назад и пристально смотрит на меня. Проходит минута, две… какое любопытное занятие. Вдруг Кира вздрагивает, достает из кармана телефон и, судя по всему, начинает фотографировать сцену… меня… нас со сценой… меня на сцене, тьфу! Маразм, что, заразен?! Она зависает в своем телефоне, а я так и продолжаю стоять, вопросительно глядя на нее. - Кира? – я, наконец, не выдерживаю, - Кир? Мы чего-то ждем? - А..? – она снова вздрагивает, и у меня создается впечатление, что она уже успела забыть обо мне. - Мне еще долго тут стоять? - А, да ты можешь идти, - она удивленно хлопает глазами, - все… Это просто какой-то чертов дурдом. Из коридора доносится характерный грохот, который вообще не оставляет сомнений. Темнов. Серега почему-то с упорством маньяка, зимой и летом носит какие-то огромные военные сапоги. Причем, всегда чистые, разные, часто новые, но, блин, все однотипные. Они громыхают так, что не заметить Серегино приближение, в принципе, невозможно, за что его в театре давно прозвали Кентервильским привидением. - Воу, я не помешал?! – Темнов весело подмигивает мне. Придурок. - Привет, ты чего в свитере? – он бодро подходит к Кире и чмокает ее в щеку, - Алиска договорилась, и нам наконец-то включили отопление. Тебя, небось, Машка запугала? Так, она вечно мерзнет. В какой момент они успели так подружиться? Кира приветливо улыбается ему, но, судя по отсутствующим глазам, она все еще где-то не в этой вселенной. Начинает звонить ее телефон, и она быстро отвечает, почему-то, при этом, обернувшись к нам спиной. - Да! Да, ты посмотрел?! Понял, что я хочу? Ну… ну, я догадалась, а кто может? Слушай, мне все равно, правда… В зале, действительно, сегодня непереносимо жарко, и, похоже, это, наконец, доходит и до Киры, потому что, продолжая говорить с кем-то по телефону, она неожиданно элегантно, умудряясь, при этом, продолжать держать трубку, вылезает из своего огромного бесформенного свитера, и Темнов присвистывает, глядя на обтягивающую белую кружевную майку, которая, даже по моим меркам, больше тянет на нижнее белье, чем на повседневную одежду. Хотя, я не против. - Слушай, родной мой..! – Кира бросает свитер на одно из кресел, и резко оборачивается к сцене, - у меня вторая линия я перезвоню тебе, ладно?! А? Хорошо, давай так. Люблю, целую! – она резко проводит пальцами по экрану, - да! Короче… ты откуда поедешь? - Всем утра… - на сцену вышаркивает дядя Яша и недовольно смотрит на нас с Темновым, - а, что, у нас наконец-то тепло? Не прошло и года. Это же не театр, это бункер, тут можно мясо годами хранить. Слушайте, я предлагаю, если со спектаклями не получится, сдать тут помещения под холодильные камеры хранения, прибыли будет… Слушать этот нудеж спокойно невозможно. Тем более что гундеть Яша может целую вечность. Приходит Машка, Натка, Алиса несколько раз пробегает мимо, то в одну, то в другую сторону, мне звонит Светка, говорит, что подъехала к театру, и я иду встречать ее, а, когда возвращаюсь, то наш муравейник, уже оказывается, более или менее в сборе. Кира все еще яростно обсуждает что-то по телефону, Машка, по своему обыкновению, что-то жует, Яша, кажется, так и не замолк с того момента, как появился, и, судя по твердым приближающимся шагам, к нам снова идет Алиса. Наконец, Кира расстается со своим телефоном и почти бегом поднимается из зала на сцену. - Сереж, можешь мне помочь? - Конечно, - Темнов расплывается в довольной сытой улыбке, - Сережа сколько угодно может помогать молодой красивой девушке. - Отлично, - Кира многозначительно кивает, и мне почему-то становится смешно, - там внизу мой младший брат. Ты можешь его встретить и привести сюда, ладно? - Конечно, - Серега добродушно пожимает плечами, - как он выглядит? - Ну… темные волосы и почти два метра ростом. - Младший брат? - Двоюродный. - Это все в корне меняет… как зовут-то? - Миша. - Окей… - Серега скрывается за дверью, а я с любопытством смотрю на Киру. Что же это ты за зверь такой придурошный?