Декорации

До белых костяшек сжимаю кулаки и вылетаю из здания этого гребаного автосалона. - Алис, Вы издеваетесь? – Кира у входа говорит по телефону, и мне приходится молча ждать, когда она, наконец, закончит, - а я Вам говорю, что они будут делать то, что я скажу! А не то, что они посчитают нужным! Плевать! Не волнуйтесь, я повторю им тоже самое! Да. Да. Да запросто! Алис, не берите в голову. Хорошо, если что, я поеду к Вашему бывшему мужу и все ему объясню. Да, что мне этот авторитет, я Вас умоляю! Я два года назад огонек в девятых классах Солнцевской школы проводила, вот там были авторитеты, а тут… не волнуйтесь, все они сделают. Да. Да. Да, говорю, не волнуйтесь. Хорошо. Хорошо, договорились. До свидания. Да?! – она вешает трубку и резко оборачивается ко мне, - что случилось, ты чего такой? Мда. После таких воплей не надо быть пророком, чтобы догадаться, как сейчас она начнет фестивалить. Ну да ладно. - Скажи, когда ты говорила «сняться в рекламе», что ты на самом деле имела ввиду?! - Ну… - Кира удивленно смотрит на меня, - сняться в рекламе. - Серьезно?!- Денис, ты не бьешь женщин! – а, по-моему, это румынская короткометражка!!! - В смысле порнуха? – она удивленно приподнимает бровь. - Бинго!!! - Просто ролик ориентирован на женщин. Потом будет еще мужской вариант. - В нем ты мне тоже предложишь сняться?! - Ден… - Кира, я женатый человек!!! Может, подскажешь мне, как, бля, я потом объясню своей жене, почему по всем федеральным каналам показывают ее полуголого мужа, который в дорогой тачке трахается с какой-то моделью?! - Может, потому что ее муж – актер? – Кира спокойно смотрит на меня, и я неожиданно осознаю, что она права. Я актер. А актеры играют разные роли. Постельные сцены в том числе. Я так давно не снимался ни в чем громком и привлекающем внимания, что как-то успел забыть об этом. Но Светка. Светка… она никогда не поймет. - Ден, ты не обязан, - Кира говорит как-то неожиданно... мягко, что ли, - я не могу тебя заставить. Но могу попросить. Нам нужна реклама. Нам очень нужна реклама. Сделать собственную у нас денег нет. Но засветить тебя в этой – хороший шанс. Наверное, даже единственный. Ты можешь отказаться, Ден, - она пожимает плечами, - но, если не ты… если не ради тебя, то больше нет ни одной причины, по которой зрители должны прийти на спектакль. Поэтому, если ты выбираешь… моральное спокойствие Светы, лучше скажи сразу. Потому что тогда все это не имеет смысла. Твои тренировки с Мишкой, репетиции… тогда тебе бесполезно терпеть меня, и… без тебя ничего не выстрелит. Даже пытаться не стоит. С тобой может. Должно. Только скажи сразу. Иначе… - Ладно, я согласен, - до сих пор не верится, что это говорю именно я. - Спасибо – она благодарно улыбается мне, но желание двинуть ей почему-то никуда не уходит. Она развела меня. Тупо развела, как маленького ребенка. Наговорила дешевых лестных слов, и я «потек». Твою ж мать. - Не за что, - сжимаю зубы и начинаю подниматься вверх по лестнице. - Ден! – какой до тошноты самодовольный голос, - кстати. - Что еще? - Кольцо сними. Это становится последней каплей, и, если бы не, вышедшая из стеклянных раздвижных дверей секретарша, я бы размазал эту дуру по тем самым дверям. Кольцо. Вот от чего Светка точно взбесится. Черт!!! Всю вторую половину дня я продолжаю безжалостно избивать себя в отчаянных попытках научиться «крутить огонь». Домой приползаю едва живой, наверное, еще хуже, чем накануне, принимаю душ ужинаю, не чувствуя вкуса, обнимаю Светку и падаю замертво. Сил рассказывать ей о рекламе, у меня нет. Завтра утром мне снова нужно в этот несчастный автосалон, потом в театр. А Светке, вроде как, утром зачем-то нужно к Алисе, а потом... мне стыдно, но я прослушиваю основную часть ее рассказа, потому что, оказывается, уши тоже устают. Какая неожиданность. На следующий день мы заканчиваем эту супер интеллектуальную и архи сексуальную рекламу, ориентирую, очевидно, на жен богатых мужей с Рублево-Успенского и иже с ними, я приезжаю в театр, и кошмар продолжается. Правда теперь к нашей очаровательной компании добавляется еще и Темнов. Не то, чтобы дела у нас идут очень хорошо, но Мишка почему-то, вопреки здравому смыслу, утверждает, что все далеко не так печально, как могло бы быть. Он уезжает первым, а Темнов гордо вызывается отвезти домой Киру, которая, как выяснилось, сдала свою машину в сервис. Зря стараешься, Серега. Не даст она тебе. По глазам видно, что не даст. Темнов и машины, это отдельная и очень грустная песня. Хоть бы раз, он купил себе что-нибудь вразумительное. Хрена! Мазда 323, потом 626, или наоборот, я не очень уверен, ауди восьмидесятка, еще одна ауди восьмидесятка, додж неон, и, наконец, гвоздь программы, сто сороковой мерин. Гребаный посланник из девяностых! Как у нашей отважной Киры хватает духу сесть с ним в эту машину смерти, я не знаю, но если честно, это, наверное, последнее, до чего мне есть дело. Домой. Я очень хочу домой к Светке, которой нужно ее каким-то образом рассказать о том, в каком замечательном рекламном ролике я снялся. Всегда думал, что актеры так наедаются постельным сценами, что даже в собственной спальни потом возбуждаются ну с очень большим трудом. Черт с два. Ну, или я какой-то… слишком горячий. Во всяком случае, энное количество постельных сцен никак не помешали мне… просто все. Просто домой. Я давно перерос возраст, кода моей главной жизненной позицией, было «Люблю одну, живу с другой, а сплю со всеми остальными». Последние несколько лет, я искренне и, надо сказать, довольно удачно, умудряюсь совмещать всех этих женщин в одной. Я не изменяю. Принципиально. Хватит. Я могу сниматься с кем и как угодно, хотеть кого угодно, но изменять своей жене, я не буду. Никогда. Раньше это казалось классным. Сейчас это низко. И мерзко. Долгожданный вечер пятницы, и завтра можно никуда не нестись. И, если сейчас Светка немного подождет, пока я воскресну под душем, мы можем куда-нибудь сходить. Только, наверное, не в суши. Боюсь, что мои трясущиеся руки не переживут палочек. Можно просто прогуляться, можно дойти до пиццерии, можно… - Светка? – застываю, глядя в ее красные заплаканные глаза, - Светка, в чем дело?! Наверное, лет десять я не водил машину в таком состоянии. То есть, примерно с того момента, как получил права. Я убью ее. Выруливаю из двора на дублер родного варшавского шоссе, и осознаю, что отчаянно не знаю, куда ехать. - Темнов!!! – я даже не дослушиваю его удивленное «Алло», - где живет эта блядь?! - Кто..? - Кира!!! Где она живет, ты же подвозил ее, ну?! - Ден, что происходит? - Сереж!!!! - Новокузнецкая улица. Номер дома не знаю, но это ближе к метро, там еще снизу какая-то парикмахерская и… Добрынинский магазин. Высокая кирпичная башня. Шестой этаж, справа от лифта. - Найду. Спасибо. Новокузнецкая это недалеко. Тем боле, в условиях, полупустой, практически, ночной Москвы. Были бы у нас всегда такие дороги. Подъезд, естественно, заперт. С силой дергаю многообещающую железную дверь, и чахлый магнит с легкостью поддается. Мда. Ничего-то в таких псевдо надежных замках не меняется. Поднимаюсь на шестой этаж, ну, видимо, вот она, квартира справа от лифта. Скрепя зубами, от злости, звоню в дверь, и, не дождавшись никакой реакции, практически сразу начинаю стучать в нее кулаком. Клянусь, если ты свалила, я буду сидеть тут и ждать тебя. Это мерзкое маленькой чудо сегодня умрет. Хватит. Щелкает замок, и дверь медленно открывается. - Ден? – она удивленно смотрит на меня, и я на мгновение, забываю, зачем пришел. У нее там, что мужик? С какой стати она так выглядит? Короткие клетчатые шорты – смесь японских школьниц и ранней группы «Тату», выглядывающий из под шортов черные шелк трусиков, (удивлен, что они вообще есть), такой же лифчик, который отлично виден черед полупрозрачную белую, на мой взгляд, совершенно идиотскую, кофту на пуговицах. Эти пуговицы, она и пытается застегнуть, вопросительно поглядывая на меня. И, как я вообще все это заметил? Когда я вдруг стал таким наблюдательным? - Ден, что… - Ты совсем охерела..? – приходится шептать, чтобы не начать орать и не грохнуть ее. На то, чтобы говорить спокойно, у меня сейчас по любому нет сил. - Может, ты зайдешь? – она удивлено приподнимает бровь, - или предпочитаешь, чтобы наш разговор все соседи послушали? Мне-то все равно, но напротив маленькие дети… - Да насрать мне… - переступаю порог ее гребаного дома, и с грохотом захлопываю за собой дверь, - какого хрена? - Что? – ее огромные, как блюдца круглые, глазища смотрят на меня снизу вверх, и, вопреки здравому смыслу, это бесит меня еще больше. - Почему ты сняла Светку с роли в «Отелло»?!?! – нервы сдают, и я начинаю орать, выпуская на свободу выдержанную, долгожданную ярость, которая копилась, наверное, всю неделю. - С ума сошел? Я не могу снять с роли. Это Алиса и… - И Яша!!! Я знаю! Но они сделали это из-за тебя! Какого хрена, Кир?! - А ничего, что она ушла с репетиции? - Это ты ее вынудила!!!!! - Я? – она слабо усмехается, - может быть не уметь ничего кроме «кушать подано», ее тоже вынудила именно я?! Ну?! – Кира торжествующе смотрит на меня, - что притих?! Сказать нечего?! - Замолчи!!!! – интересно, реально оглохнуть от собственного крика? - закрой свой поганый рот!! Ты восстановишь Светку в роли и… - А, если нет?! – Кира сверкает глазами, - тогда что?! Она бездарна, как мертвая лошадь! - Заткнись!!!! - Ты и сам это знаешь!!! - Закрой рот!!!! – секунда, и Кира отлетает на другой конец прихожей. Я ударил женщину. Первый раз в жизни.