Савелий

Громкий веселый смех кажется настолько заразительным, что самому невольно хочется улыбнуться, а неуклюжие движения ног, едва ступающие по свежей траве, добавляют капельку комичности. Неподалеку сидела женщина, умильно наблюдая за первыми шагами маленького чада. У нее были длинные волосы, а одета она была в легкое платье, но больше всего дополняла ее замечательная улыбка. Не знаю, почему я так решил, но чувствуется в ней еще что-то родное. Тут она распахнула руки и звонко рассмеялась, когда ребенок подошел к ней и уткнулся в грудь, недовольно сопя. – Веселитесь? – раздался чей-то голос. Сзади подошел мужчина и потеребил по макушке маленького сорванца, которому, видимо, уже надоело, что его держат. Услышав слабые пыхтения, мужчина только развеселился. – Отпусти его уже, маленький на свободу рвется. – Он опять убежит... В последнее время это происходит слишком часто. – Поймаем! – задорно ответил мужчина. – Это нормально для ребенка – им нужно двигаться, все исследовать. Не смотри на меня так! Ясное дело, мы должны быть настороже. – Ты слишком легкомысленно к этому относишься, – фыркнула дама и устремила свой взгляд на ребенка. – Ну чего ты, маленький? Так не терпится вырваться или хочешь к папе? «Папа» в ожидании уставился на мальца, который, в свою очередь, уселся на землю и непонятливо воззрился на своих родителей. Он наклонил голову набок, не понимая, что от него хотят. Мужчина сам протянул к нему свои руки, привлекая этим к себе внимание. Малыш нахмурился. – Он не хочет к папе, – дама хоть и пыталась подавить улыбку, но в итоге звонко рассмеялась. – А чего ты тогда хочешь? М, Савва? – обратился он к мальчику, пока я пытался понять смысл его фразы. Савва? Некстати это слово было последним, что я услышал, проваливаясь во тьму. Пробуждение мое было не из приятных. Пускай я и чувствовал боль, но относился к этому как к данному, что меня насторожило. Пошевелиться было невозможно, а изо рта и звука не доносилось. Когда нетерпеливо завозился, со стороны услышал какой-то шум. – Савва? Подожди, лежи. Тебе нельзя вставать, – я бы и без рук вновь завалился на кровать. Поспешил, видать. – Похч... Кх, – попытался я задать вопрос, но в итоге разразился кашлем. – И разговаривать тоже, – я удивленно промычал. – У тебя связки порваны. Нет. Не трогай повязку! – моя рука замерла. Повязка? Зачем она мне? – Дай глазам восстановиться. Да, ты и их повредил... Просто лежи и не дергайся! Тебя и без того еле залатали, – я фыркнул и попытался успокоиться. Лежал так некоторое время, пока одна мысля ко мне не пришла. Я чуть повернул голову откуда, как мне казалось, доносился голос Михеля и рукой постарался указать на него. Именно постарался, так как кисть почти сразу рухнула, послав мне гамму болезненных эмоций. – Ты хак? – выхрипел я. – Ты хочешь спросить, все ли со мной в порядке? – я постарался промычать что-то утвердительное. – Да. Мне и вправду помогли... Даже странно как-то, – задавать другие вопросы я не решился, просто слушал, – меня больше ничего не беспокоит, если ты об этом. Ну, разве что ты. Ты бы видел себя тогда... Это было ужасно... Нимфа ввела тебя в состояние анабиоза, другие пытались срастить тебе кости, убрать все физические повреждения. Сразу этого, конечно, делать было нельзя, организм не принял бы такие быстрые изменения в себе, поэтому это дело пришлось растянуть... Надолго растянуть. Сейчас твое состояние стабильно, к счастью. Но недельку придется полежать в кровати. Ты еще не полностью восстановился. Я протяжно застонал, стараясь вложить всю свою печаль к этой новости. Меня легко погладили по плечу, подбадривая. Спасибо, конечно, но... Из всех последующих разговоров я узнал довольно мало. Трудно спрашивать, когда у тебя голоса нет. Узнал я, что мы находимся в доме той самой нимфы, которая и выхаживала меня почти все эти дни, не без помощи эльфов, конечно. Еще я узнал об угрюмом мужчине, который тоже периодически захаживал к нам домой... к нимфе домой. Именно он, можно сказать, спас мой дух и тело от темной силы. Михеля уже лечила сама нимфа, ибо, как выразился эльф, он мужчине не понравился. Пара следующих дней выдалась для меня крайне изнуряющей. Я даже пожалел, что не проснулся чуть позже, скажем, когда мое лечение подойдет к концу. Впрочем, я и без того спал большую половину дня, а сон мой бережно хранил Михель. Вот самое трудное для меня было – ходить в туалет. Правда, первые два дня эльф использовал на мне магию очищения, благодаря чему я был свежим и довольным. Через пару дней он меня огорошил с утра, что неплохо было бы размять косточки. Пускай они и заживают еще, но небольшая нагрузка им не повредит. Таким образом, я стал сам ходить по своим делам, то и дело держась за моего Михеля. Душ и ванну мы пока повременили, к таким подвигам я оказался не готов. За все время пребывания в своем нынешнем положении я перестал надеяться на зрение, моими главными источниками информации стали слух и нюх, не исключая, конечно, и прочие мироощущения, пускай кроме боли они мне ничего не приносили... Но мне нравилось чувствовать себя уверенней, падать духом – дело гиблое, поэтому... хочешь жить – умей вертеться! На словах Михель был рад моему оптимизму, только я все равно чувствовал, что не все так гладко, словно его что-то тревожит. Я бы попытался его развеселить, только не знал, как и каким образом? Однажды хотел потрепать его по макушке, когда он вновь загрустил, но до этого случайно ткнул ему в глаз и слегка ударил по щеке. Когда уже схватился за волосы, то даже без зрения почувствовал, как эльф ошалело на меня уставился и не от лучших ощущений. Попробовал обнять – наступил на ногу и стукнулся лбами, похлопать по плечу – заехал по шее. Только руку сжать без приключений могу, разве только найти осталось, где она. Целовать его я даже пробовать боюсь. Первые четыре дня я почти не вылезал из постели. Каждый вечер засыпал сном младенца, стоило прикрыть глаза, и отправлялся в сновидения. Наутро чувствовал легкость, именно она и питала меня следующий день. Нормально ходить начал ко дню пятому. Даже выбрался на прогулку как-то. Стоило нам с эльфом ступить на землю, как все вокруг преобразилось. Странно было то, что вокруг дома нимфы я ранее не наблюдал лужайки с вековыми деревьями. Пускай я и не видел, но чувствовал это, трогать мне никто ничего не запрещал. Михель не стал юлить и рассказал, что переместил нас на берег. – Здесь безопасно и место оборудовано специально для прогулок. Смотри, – мою руку взяли и преподнесли к какой-то поверхности. – Тут скамейки и беседка, по кругу расставлены клумбы. Мне кажется, здесь можно устраивать чаепития. Слева от тебя даже дорожку проложили, увы, я не знаю, куда она выводит. Я же решил осмотреться. Беседка, судя по ощущениям, была украшена каким-то растением, по крайней мере, оно ее обвивало, дорожку я тоже нашел, скорее всего, она выложена из какого-то камня. Мне предложили пройтись по ней. – Волноваться не о чем, за нами приглядывают…. Меня им было мало, – добавил он потом. Я удивленно поднял на него голову. – Они очень обеспокоены. Когда мы потеряли тебя там, когда тебя забрала тьма, нимфа грозилась нам косы остричь и земли осушить, чтобы впредь предусмотрительней вели себя. Весь отряд она не захотела слушать и выгнала нас на берег, кроме меня. Правда, когда явился мужчина, он выгнал меня за порог, гневался, странные слова бросал. Я беззвучно рассмеялся. – Я серьезно! Знаешь, как ужасно наблюдать за плодами своей ошибки, кроме того, когда тебя еще лицом в неё тыкают? Конечно, мы понимали, что натворили. Особенно я, ведь эти существа ни перед чем не остановятся! Они могут веками держать у себя пленников и только тогда, когда им это наскучит, возвращают их тела назад. Без духа, пустую оболочку, которая даже уйти в мир иной не может, – меня встряхнули за плечи. «Я просто оставлю тебя здесь», – пронеслось эхом в моей голове, заставив сглотнуть. – А теперь представь меня, когда я узнал, куда тебя занесло? Когда я осознал, какую ошибку допустил еще тогда, на поляне? – продолжал он мне говорить, распаляясь. – О, Богиня, в следующий раз, пожалуйста, говори мне сразу, если возникнут какие подозрения? Даже если они сумасшедшие, даже если глупы, но прекращай надеяться только на себя! – из прострации меня вывели прикосновения, Михель руками обхватил мое лицо, отрезая пути к бегству. Пускай я и не вижу его, пускай и слов не могу много сказать... – Если ты опять думаешь, что чужой здесь, я тебя ударю. Будет больно. «Я бы хотел на это посмотреть», - подумал я и растянул губы в улыбке. – Хорошо, Михель, – вот честно, едва я договорил, как меня поцеловали. Собственнически и жадно, так, что я уже вскоре начал задыхаться. Меня крепко прижимали его настойчивые руки, а настырный язык продолжал вылизывать мой рот, мокро и возбуждающе. Закончилось все так же быстро, просто в какой-то момент я ощутил пустоту. Только садящая губа от частых укусов отрезвляла состояние. – Тебе больно? – прерывисто спросил он меня, на что я нахмурился, так же стараясь унять появившуюся отдышку. – Нет. С чего... ты это взял? – Ты стонал. Я подумал.., – я фыркнул прежде, чем он договорил. – Придурок, – буркнул я и, улыбнувшись, поманил его к себе рукой. По возвращению домой создавалось такое ощущение, будто нимфа и ее гость знают, чем мы занимались, отчего краска к лицу прилипает. Всё же интонации в разговоре я теперь хорошо различаю, даже самые мелкие заминки и то беру в расчет. Всю дорогу хватался за Михеля, как за спасательный круг, вот, у кого мне спокойствию нужно поучиться! Так я и дожил до последнего дня недели. Уже утром я проснулся под мелодичный женский голос, который пел колыбельную. Так странно было здесь его слышать, слышать именно этот голос и именно эту песню. Вспоминая отголоски детских воспоминаний, я изредка, но вспоминал его. Песня словно возвращала в давно забытое прошлое, мгновенья, когда я младенцем лежал на руках матери. – «Мама?» – подумал я тогда, прежде, чем открыть глаза. Сбоку сидела Дея и ласково гладила меня по голове. Я не видел ее глаз, они были закрыты, но даже так я чувствовал некое умиротворение... Какой бы эта ситуация не была двусмысленной, но мне было хорошо и спокойно на душе. Морок продолжался, пока я не услышал какой-то шум. Больше слова песни не лились рекой, а в дверях комнаты стоял шокированный Михель с ложкой в руках. На полу лежали осколки некогда бывшей тарелки и остатки разлетевшейся еды. Эльф то и дело извинялся, убирая за собой, хотя я прекрасно знаю, что подобный беспорядок убирает та же магия, в замке Михеля все слуги поголовно владели простыми бытовыми заклинаниями... – Михель? – Прости меня, Савва. Я сейчас еще принесу. Извините, что прервал, – как бы я не пытался понять метания эльфа, у меня этого не выходило. В это время и нимфа испарилась куда-то. Со стороны кухни еще некоторое время доносился шум, но завтрак мне все же принесли, пускай я и сам мог за ним сходить, поэтому излишняя забота меня напрягала. Особенно теперь, когда мне становилось значительно лучше, что даже повязку с глаз убрали, и я мог свободно видеть. – Расскажешь? – я посмотрел на эльфа, который сидел чересчур прямо. Как струна, ей-богу. – Что хочешь узнать? – Ну, например, что тебя тогда смутило? Тебе песня не понравилась? – мысль о ревности я отмёл сразу. – Нет, что ты... песня хорошая. Просто... тебя не смущает, что нимфа ее пела именно тебе? – я непонятливо заглянул ему в глаза, но Михель только помотал головой. – Нет. Это не мое дело, – мне пододвинули мою тарелку, обрубая наш разговор. И всё равно я к нему вернусь. После еды я впервые за все время моего здесь пребывания решил задать вопрос насчет моего возвращения домой. Всё же ноги меня держат, да и мысли по поводу побега с экзамена давят уже который день. Только Михель моих опасений не разделял. – Рано. Ты еще не до конца восстановился. – Я не калека, Михель! Меня уже давно вылечили, кроме того, я уже устал тут сидеть. Проблема решена, чего я здесь остаюсь – непонятно. – Это ради тебя же. Будь моя воля, я бы перенес тебя к себе домой. – Увы, здесь ты не вправе что-либо решать. – Послышался чей-то голос, и я поспешил обернуться, Михель же нахмурился. В дверях стоял мужчина. На первый взгляд я бы дал ему не больше тридцати. В голове сразу пронеслись упоминания о неком госте в доме нимфы. – Вы тоже не вправе удерживать его здесь, ежели он захочет вернуться, – тихо, но твердо произнес эльф. – Хм. Уел, – мужчина кивнул, и улыбнувшись, решил подойти к нам. – Мы не представлены. Арсений. Произнесенное имя странно кольнуло по ушам. Я пожал протянутую мне ладонь, уже после новый знакомый уселся на кресло неподалеку от нас. Весь его вид словно бросал вызов Михелю, я непонятливо обернулся к эльфу, но мне ничего не пояснили. – Повязки теперь нет, – осматривал меня Арсений. – Заставил же ты нас поволноваться. Как себя чувствуешь хоть? Лекари клялись тебя даже из могилы поднять, я же обещал их туда засунуть, в случае чего... Ну, так что, ответишь? – Да, намного лучше. Благодарю. – Это радует. Но здесь ты пробудешь, пока я самолично в этом не смогу убедиться. – Немного размытый ответ, не находите? – вмешался Михель. – Возможно, – мужчина легкомысленно пожал плечами, но мне всё продолжало казаться, что между этими двумя какие-то натянутые отношения. А последующие слова только убедили меня в этом. – В любом случае, тебя, эльф, тут точно никто не удерживает. Уж не знаю, чем бы это всё закончилось, судя по решительному взгляду мужчины и ни в чем не уступающему в этом же эльфа... – Всё, хватит. Михель – гость в этом доме, и прекращай его уже донимать! – в разговор вмешалась нимфа, поставив на стол ещё три порции еды. – Ешьте. – Приятного аппетита, – произнес мужчина, оглядывая свой завтрак. – Спасибо, – Михель тоже принялся за еду. – Я себе вообще-то, – мужчина даже не отвлёкся на хмурый взгляд, коим его наградил эльф, Дея устало вздохнула. Пока эти двое вели холодную войну, я молча хрустел вафлями, любезно предоставленные мне нимфой. Не успел заметить, как все съели свои порции, отвлёкся только, когда услышал голос Деи. – Вкусно, – девушка оглядела стол, прикидывая скорую уборку. Тут её взгляд зацепился за порцию Арсения, которая пустовала, а сам мужчина сейчас попивал горячий чай. Я успел заметить её улыбку и с некой хитринкой глаза, прежде чем она продолжила, – Михель вкусно готовит, согласись? – Гхм, – мужчина подавился, а я постарался спрятаться за своей кружкой, глядя, как на лице Михеля появляется самодовольная улыбка. День был относительно спокойным и, как я узнал, почти всю еду в доме готовил Михель, чему Дея была очень рада, ведь сама она ела только морепродукты и не часто могла побаловать себя другой пищей. Арсений же, который приходился мужем нимфе, имел привычку путешествовать по миру, следовательно, дома он почти не появлялся. Когда нам сообщили, что мужчина снова ушел по делам и на обед его можно не ждать, Михель никак не отреагировал, но и отвечать мне на вопросы не спешил. После обеда мы гуляли по берегу, мне даже разрешили сполоснуть ноги под тем же неусыпным контролем. По песку я носился как угорелый, уж не знаю, почему, но именно здесь чувствовалась свобода. Она словно окрыляла. Хотел затеять игру с Михелем, но мне мягко отказали. Тогда я облил его водой и продолжал плескаться в воде по колено, опасливо поглядывая на притаившегося эльфа. Опасения оправдались, когда мне в лицо полетели брызги. Затевать серьезную игру мы оба повременили, я и сам пошел тогда на попятную, когда кости решили дать о себе знать. Приближался вечер, и мы собрались уже было пойти домой, если бы не новая гостья. Я дико обрадовался, увидев Эмили, махающую нам рукой. Девушка порывалась узнать подробности моего возвращения, успевая при этом обижаться на Михеля, который, в свою очередь, весь разговор только хлопал глазами от удивления. Хвост Эмили ходил ходуном, когда я пытался объяснить причину недавнего переполоха, при этом весь разговор она норовилась меня обнять или просто держать за руки, не отпуская. Хмурость эльфа она в расчет не брала, продолжая меня тискать как плюшевого зайца. Тогда я и подумал подарить ей такую игрушку, но лучше плюшевого медведя. – Давай я тебе воды наши покажу, – Михель уже собрался что-то сказать, как русалка заговорила, – конечно, как выздоровеешь. Прогулка долгая будет, я хочу тебе бухту показать, – девушка мечтательно закатила глаза, – долину папоротников к востоку отсюда, жемчужный парк, ещё в речном квартале на пятый день полной луны будет ярмарка, нужно обязательно сходить на неё, такая красота раз в жизни бывает! Подруги мои рады тебе будут. – А это не опасно? – Ты о чем? – Эмили впервые обратила на него своё внимание. – Насколько я знаю, вы не любите подпускать к себе чужаков, – по глазам вижу, что Михелю трудно даются эти слова. – А причем здесь Савва? – Но он же не ваш собрат. Он чужой для подводного мира, ведь так? Эмили наградила меня серьёзным, изучающим взглядом. Вокруг внезапно всё стихло, словно время остановилось. – Но пахнет вкусно, – после этих слов я спиной чувствовал прожигающий взгляд эльфа, посмотреть на него в ответ я струхнул, вернувшись к разговору с Эмили. Опасения эльфа насчёт русалок не оправдались, Эмили клятвенно его заверила, что всё это – дело былое, и не без моего участия вручила ему приглашение. Принц глазами похлопал ещё пару раз, но принял, тогда Эмили нас и покинула, намекая на позднее время. Для ужина время было раннее, поэтому мы решили повременить возвращение домой и расположились на скамеечках, любуясь красотами природы. Михель почему-то молчал и подолгу смотрел вдаль, пока я не начал носом клевать. Тогда и решили пойти домой. – Кажется, я уже ничего не понимаю, – услышал я у порога его голос. Только больно он печальный был. Спросить я тогда не решился, думал, за ужином расспрошу, но, глядя на понурого эльфа, слова сами застревали в горле. Вот сейчас, лежа в постели, ко мне никак не шел сон. Пытался улечься поудобнее, несколько раз подушку взбивал, но ни в какую. Словно я что-то упустил. Тогда и вылез, наконец, из-под одеяла и направился искать своего эльфа. Почему-то мысль, что принц пользуется телепортом и возможно сейчас спит в своих бархатных покоях, я отмёл. Эльфа я, к своему удивлению, нашел на диване, но глаза отказывались верить в происходящее. Ну не мог я представить, чтобы наследнику не нашли нормальную кровать, но зато такая картина делала его более... домашним? Босыми ногами я старался не наступить на источники шума, плавно продвигаясь к своей цели. Чувствовал себя нарушителем спокойствия. Уже около дивана наклонился к лицу умиротворённой жертвы и потряс легонько за плечо. Жертва довольно быстро откликнулась, из чего я сделал вывод, что бессонница Михеля тоже не миновала. – Ты чего не спишь? – эльф вяло посмотрел в сторону окна, но даже без этого в комнате был сплошной сумрак. – Не могу, – так же шёпотом ответил я, стараясь вести себя тихо, и присел на корточки. – ... Мне спеть тебе колыбельную, малыш? – меня потрепали по головке. – Я бы предложил тебе перебраться ко мне, но... как видишь, здесь мало места. Кроме того... иди к себе, Савв. – После прогулки ты сказал мне... что ничего не понимаешь. Ты был потерянным... Что-то случилось? – Ничего такого, на счёт чего ты мог переживать, Савв. – Но я переживаю, Михель. Кажется, ты говорил, что мы должны больше доверять друг другу, – упрямо вперился в него взглядом. – Эх. Почему ты говоришь это только тогда, когда... только сейчас, – эльф печально вздохнул. Обернувшись, чтобы взбить себе подушку, он приставил ее к спинке дивана и, усевшись, похлопал по месту рядом с собой, видимо, подзывая меня. – Сам мог мне всё говорить, делиться, ставить в известность, но предпочитаешь молчать. Я уже говорил, что мне не дано читать твои мысли. – И правильно, тогда от тебя ничего нельзя было скрыть, – шутливо ткнул его локтем в бок. – Тебе есть, что от меня скрывать? – Ну, у меня, например, вечный беспорядок в комнате. Я постоянно не могу найти свои носки и тому подобное. Это, согласись, не лучшая информация для тебя. Скажем, в отношениях, люди первое время хотят показать себя с самой лучшей стороны, многие боятся своих секретов или нелепых ситуаций, проблем. Думаешь, легко найти для себя подходящего человека и удержать его, когда все твои оплошности как на ладони? – Я нашел. Своего человека. – И много ты обо мне знаешь? – с лукавой ухмылкой посмотрел на него, чему он вовсе не смутился. – Да. По крайней мере, я бывал в твоей комнате и твой беспорядок меня не смущает. К твоим разбросанным носкам я отношусь нейтрально, они у тебя в основном под столом всегда, и то я их достаю для тебя оттуда, – он, как ни в чем не бывало, пожал плечами. – Ты доставал мои носки? – я ухватился за самую важную для меня деталь диалога. Неловкость ситуации не помешала мне по-другому взглянуть на моего эльфа. – Да. Правда, некоторые пары продолжают пустовать, тут я бессилен. – Ты. Доставал. Мои. Носки. Ты серьезно? В смысле... это же... интимно, что ли? То есть, это же носки...! – Ты считаешь свои разбросанные носки интимной вещью? Мне не стоило их подбирать? – наивность эльфа меня удивляла всё больше. – Нет, – я постарался взять себя в руки, подавляя глупую улыбку. – Просто я всегда считал это частью семейной жизни и, будучи студентом, не был готов к тому, чтобы за мной убирали... – Носки? – тут я расхохотался. Мне действительно было сложно удержаться, но эта ситуация выглядела слишком комично со стороны. Наверное. – Михель. О Господи, Михель... – я прижал к себе эльфа, продолжая улыбаться. – Я не думал, что ты... Я люблю тебя. Чертовски сильно тебя люблю. Почему я не знал об этом? Я же должен был догадаться! Они же не могли у меня появляться в шкафу, когда я их днём ранее разбрасывал по всем сторонам. – Ты определяешь свою любовь ко мне моим отношением к твоим... – Носкам? Нет, просто, как я говорил, для меня это слишком личное и... тот факт, что ты так волновался о моей жизни, что собирал их. Помогал мне собираться в институт, я же помню, как ты вечно придирался к моему выбору... Направлял меня, сидел со мной, пока я бился над очередной задачей... Ты всегда заботился обо мне и даже сейчас... Я даже припомнить не могу людей, которые точно так же переживали за меня, как ты. Это дорогого стоит, ты, дубина эльфийская... как я раньше этого не замечал...? – Я был готов к этому. Я в тебя влюбился еще в тот день и был готов, что, возможно, я стану для тебя больше, чем другом, позже, – он положил свою голову мне на плечо, взглядом уткнувшись куда-то в шею. – Намного позже. – Если ты тут подумал, что я только сейчас осознал, как ты дорог мне, то ты ошибаешься, – я задержал на нем свой взгляд, продолжая всматриваться в такие знакомые и одновременно новые черты лица. Думаю, именно этот момент другие бы назвали самым подходящим, чтобы сделать следующий шаг... – …И почему тебе так не повезло выбрать меня? – Никогда не смей- – Так говорить, – закончили мы вместе. Двумя руками я обнял вмиг разозлённого эльфа и, прижав к себе, рухнул спиной на диван. Держа своего эльфа, я выжидал момент, когда его уже можно будет погладить. Фыркающий и недовольно сопящий Михель напоминал неприручённого зверька, что только раззадоривало меня. Только когда он немного расслабился, я позволил себе его погладить, замечая, как быстро он успокаивается, – я знаю, Михель. Больше не буду. Лежа на диване, я продолжал восхищаться этой ситуацией. Как давно я не чувствовал себя так... спокойно? Словно картина из семейной жизни, так для меня далекой. Пока моя левая рука перебирала темные пряди, Михель позволил себе прикрыть глаза, так же, видимо, наслаждаясь этим моментом. – Одно твоё желание – я и дальше буду продолжать убирать твои носки, – сказал он в тишину. – Не надо, Мих, я как-нибудь сам с этим разберусь, – с улыбкой шепнул ему, наблюдая как эльфа разморило. Уложив голову, мой взгляд уперся в потолок. Почему-то в этот момент я очень чётко начал слышать тиканье часов. Деревянный механизм одиноко висел на стене, мне даже стало интересно, как именно он оповещает жильцов дома. За всё время своего нахождения здесь я даже не замечал его. Не слышал. За приоткрытым окошком начали звучать разные голоса, звуки. Ещё с повязкой на глазах я умиротворенно слышал их, забывая про городскую суету, в которой находился всю свою прежнюю жизнь. Всё-таки природа – это настоящая гармония. Наверное, я бы так и уснул, если бы не… – Савва, позволь задать тебе вопрос? – тихо прозвучал голос, только когда я удивленно приподнял голову, наткнулся на взгляд Михеля. – Почему меня одолевает чувство, что именно здесь твой дом?