Одиночество на двоих

В одном наушнике играла громкая музыка, другой же беспомощно болтался внизу, сломанный. За окном мелькали редкие, маленькие крытые строения, но в основном весь путь пролегал через лес. Машину опасно заносило на поворотах, ее потрясывало, колеса протяжно скрипели. Впереди клубился сизый туман. Сквозь него, на горизонте, вырисовывались остроконечные заснеженные вершины. Не настолько высокие, чтобы их можно было назвать горами, но достаточно протяженные, поэтому они и являлись цепью холмов, образующей южную границу Бристоля. Несмотря на обледенелую трассу и дующий со склонов промозглый ветер, утро выдалось солнечным. За рулем нового черного внедорожника (взятого в кредит) сидел коренастый мужчина средних лет. Он ловко крутил баранку одной рукой, изредка бросая сосредоточенные взгляды на зеркало заднего вида. Рядом, по левую от него сторону, закутавшись в лиловую шаль, полулежала худосочная долговязая женщина. Ее впалые скулы и болезненно-бледное лицо резко контрастировали с огненно-рыжими волосами, которые всклокоченными неровными прядями ниспадали на костлявые тонкие плечи. Изредка она заливалась сухим, прокуренным кашлем, хрипя и рвано дыша. Тогда невысокий светловолосый паренек, сидящий сзади, молча протягивал ей таблетку и пластиковый стакан с водой. Женщина тихо шептала ему растрескавшимися, обескровленными губами слова благодарности, а парень лишь виновато щурился — это все, что он мог сделать. — Почти приехали, — мужчина разгладил свои аккуратно подстриженные усы и провел рукой по жидким каштановым волосам. — Ну что, сын, — он обернулся. — Готов к жизни в новой школе? Его отпрыск замялся и пробурчал что-то нечленораздельное, тупо уставившись на носки своих кроссовок. — Думаю, Джону будет сложно в первое время, — женщина подала голос, а затем слабо улыбнулась. — Но я уверена, он обязательно справится. — Ванесса, не глупи. Ты говоришь слишком очевидные вещи, — мужчина махнул своей жилистой рукой в ее сторону. — Конечно, он справится. По-другому просто никак! Выучится, найдет хорошую высокооплачиваемую работу, женится на красивой и хозяйственной девушке, которая родит ему двоих детей, жить будет в большом двухэтажном доме, купит собственный автомобиль и заведет собаку. Походы, пикники на природе, утренняя рыбалка, естественно, в мужской компании, — смеется в кулак. — Ты только представь, Джон, какое у тебя будущее. Да любой нормальный мужик об этом мечтает! — Но не я, — одними губами шепнул Джон. — А? Ты что-то сказал? Джон отрицательно покачал головой и отвернулся к окну. Он слишком вымотался и устал, чтобы тратить свое время на бестолковые споры с твердолобым отцом, который давно уже все решил за него. Абсолютно. Где учиться, с кем дружить, на кого поступать и даже как разговаривать. Джону всегда казалось, что он просто пытается загнать его в те узкие рамки, основывающиеся только на скудных стереотипных познаниях прошлых поколений и семейных психологов. Отец просто отыгрывается на нем, пытается заставить достичь целей, которые по его мнению идеальны во всех отношениях. Подобные мысли вызывали приступ тошноты и жгучей обиды. Джон лениво моргнул и натянул капюшон толстовки до самого носа, оставаясь совершенно глухим ко всем замечаниям и требованиям отца. И все-таки, долгая дорога переносилась Джоном плохо. Он то и дело ворочался на жестких сидениях, пытаясь заснуть, но ему мешали многочисленные коробки, сумки и пакеты, разбросанные и наваленные по всему салону. Джон честно пытался занять себя делом, но уже после часа безрезультатных действий — бросил это занятие. Да и вариантов было не так много: есть, слушать музыку и играть с йо-йо. Правда, последний отпал сразу же после того, как была разбита хрустальная ваза стоимостью в четыреста фунтов. А крику-то было… Джон жевал сэндвич с ветчиной и огурцами, пил горячий кофе с молоком из железного термоса, когда машина резко затормозила. Горячие светло-коричневые пятна забрызгали ворот рубашки, а остатки бодрящего напитка пролились на брюки и сиденье. Джон чертыхнулся, спешно стирая следы, пока они еще не въелись в ткань. Отец, похоже, ничего не заметил. Он хлопнул ладонью по торпеде и устало откинулся назад. — Приехали, — мужчина жестом приказал ретироваться из автомобиля. Джон рывком открыл дверь и, закинув зеленую дорожную сумку на плечо, выскочил из салона. Отец лишь бесстрастно посмотрел ему вслед и переключил скорость на коробке передач. Машина медленно тронулась. Теперь они увидят Джона только на рождественских каникулах. Ну, а сейчас в аптеку, за лекарствами для Ванессы. Джон стоял прямо перед большими кованными воротами. Они были распахнуты настежь. Джон растерянно озирался по сторонам, явно ощущая себя не в своей тарелке. Его потертая и изношенная одежда, до невозможности мещанский и заурядный внешний вид, так абсурдно все это смотрелось на фоне светских и элегантных костюмов богатых учеников. А таких было большинство. Джон с легким уколом зависти разглядывал толпящихся у входа подростков, когда его неожиданно прервали, дернув за рукав. — Привет, — самым дружелюбным тоном поздоровалась девушка, стоящая рядом, когда Джон резко повернул голову. — Привет, — радостно отозвался он, улыбаясь. — Новенький? — кивок в сторону сумки. — Я тебя тут раньше не видела. — Да. Только недавно перевелся. Девушка протянула руку. — Мэри. — Джон, — он сжал ее ладонь в крепком рукопожатии. — Если что-то понадобится — обращайся. Я одна из старост, — показывает пальцем на значок, приколотый к форменной жилетке. — Так что не стесняйся. Я не кусаюсь. Мэри рассмеялась. — Хорошо, — добродушно хмыкнул Джон. — Буду иметь в виду. Мэри помахала ему на прощанье и скрылась за колонной. «Ну, в принципе, все оказалось куда лучше, чем я предполагал», — облегченный вздох. Джон неуверенно зашагал по коридору, не отрывая взгляда от смятой бумажки с планом школы. Поворот, еще один, теперь налево, а потом… Джон инстинктивно отпрыгнул в сторону, чуть не впечатавшись в открытую дверь одного из классов. Оттуда удивленно выглянула смуглая коротко стриженная брюнетка. — Вы что-то хотели, сэр? — поймав на себе растерянный взгляд Джона, женщина, оказавшаяся секретаршей, расплылась в улыбке, обнажая ряд ровных, белоснежные зубов с металлическими брекетами. — Не подскажете, где находится пятьдесят второй кабинет? — А-а-а, новенький, — секретарша досадно застегнула верхние пуговицы бадлона. Уголки ее губ медленно опустились вниз. Джон в знак подтверждения лениво прикрыл веки. — Имя? — сухо процедила секретарша. Улыбка окончательно стерлась с ее лица. — Что, простите? Женщина недовольно цокнула языком. Раскрыв перед собой зеленую папку, которую до этого держала в руках, прижимая к груди, она щелкнула ручкой и застыла в ожидании. — Меня зовут Джон. — Затем торопливо поправился: — Джон Ватсон. Секретарша быстро забегала глазами по строчкам и, удостоверившись, что его имя есть в списках, наконец подняла голову. — Корпус «А», первая комната, она как раз пустует с прошлого года. Всего хорошего. Надеюсь, вам у нас понравится, — брюнетка скривила губы в презрительной ухмылке. — Ах да, пятьдесят второй кабинет находится на третьем этаже. Пройдете прямо по коридору, пока не упретесь в каменную скульптуру золотой рыбы, затем повернете направо и окажетесь перед красной дверью нужного вам кабинета. Лучше поторопитесь, мистер Ватсон, профессор Кейн не терпит опозданий. Если вам, конечно, хочется публичного выговора, всевозможных оскорблений в свой адрес, то пожалуйста. Швабра и тряпка в подсобке. Будете весь месяц драить полы. Да, да, ручками, мистер Ватсон, ручками. Поспешите. Секретарша, круто развернувшись, хлопнула дверью прямо перед носом озадаченного Джона. Он пожал плечами и прислонился спиной к холодной стене, слушая, как громко стучит его сердце. Джон прикрыл глаза, переводя дух, и, сам того не замечая, медленно сполз на пол. Уронив голову на колени, Джон провалился в удушающую липкую дремоту.

***

— Прошу внимания, — профессор Кейн постучала кончиком указки по доске. — Отставить все разговоры, вытянуться по струнке и молчать. Если вы считаете, что молекулярное строение ДНК не понадобится вам в жизни, то мне вас искренне жаль. Самоуверенность губит глупцов. А их число в вашем классе сродни бактериям на руках ребенка, целый день провозившегося в песочнице. Да и размножаетесь вы с той же сверхъестественной скоростью, отравляя всю планету своим ядом. Прогнившее поколение, сорняки. Среди учеников прокатился недовольный гул голосов. — Тихо! — прикрикнула лектор. Каким-то непонятным образом в этой высокой, уже немолодой женщине в аляпистом длинном платье совмещался биолог и бывшая военная медсестра. Ее манера речи была резкой и циничной, между интеллектуальными научными терминами проскальзывали армейские шуточки и короткие, но четкие приказы. Загорелое лицо, шея и кисти рук, каштановые волосы, кое-где тронутые сединой, и пронзительные зеленые глаза. На запястьях рубцы, пальцы, истертые в мозоли, уже достаточно старые и огрубевшие. Видимо, профессору Кейн не раз приходилось держать автомат, защищая раненных бойцов от шпионов, осмелившихся проникнуть в госпиталь. Ее муж бывший капитан, отправленный в отставку сразу же после того, как лишился обеих ног в самом разгаре сражения. Говорят, он подорвался на мине, поэтому ему еще повезло остаться в живых. Но женщина не любила распространяться на эту тему, предпочитая оставлять все в тайне. — Открываем тетради и записываем число, — скомандовала профессор Кейн. Дух протеста рос с каждой секундой. Восстание было неизбежно. — Есть вопросы по поводу домашнего задания? — У меня, — пыхтение с задней парты, возмущенный скрежет зубов. — Я слушаю тебя, Стэмфорд. — Какая, простите, к черту домашка? Мы только первый день в школе. — К вашему сведению, мой глубокоуважаемый ученик, — женщина заправила за ухо выбившуюся волнистую прядь. — Немного глупый, правда, но не суть важно, — она нахмурилась, с упреком смотря на Майка. — Это была индивидуальная исследовательская работа на летние каникулы. Первая оценка в новом учебном году. — Но я не глупый! — В вашем случае это звучит как комплимент. Майк фыркнул. — Я, между прочим, был занят. — Чем же, позвольте узнать? — профессор Кейн вопросительно изогнула бровь. — Не чем, а кем! — Майк задрал подбородок. — Девушкой. Сидящая в первом ряду невысокая блондинка с россыпью веснушек и подростковыми прыщами на лбу уронила голову на парту, стыдливо прикрываясь учебником. — Я водил ее в кафе, мы вместе ели один рожок шоколадного мороженого, сидя на скамейке в парке, смотрели на звездное небо, закутавшись в шерстяной плед моей бабушки. Мы катались на аттракционах. Было весело. А еще я никогда не забуду наши романтические прогулки под полной луной. Майк блаженно закатил глаза, вспоминая те счастливые минуты, проведенные с любимой. Весь класс застыл в ступоре, и лишь с последней парты раздался шумный скучающий вздох: — Сантименты… Тяжелая дубовая дверь медленно распахнулась, душераздирающе скрипя проржавевшими несмазанными петлями. Профессор Кейн, полуобернувшись, во все глаза уставилась на опоздавшего ученика. Он неловко топтался у входа, весь всклокоченный, в мятой одежде, с синяками под глазами. На плече висела до безобразия уродливая здоровенная дорожная сумка, битком набитая всевозможным барахлом. Женщина прищурилась и недовольно уперла руки в бока. — Так, так, — ее строгий голос эхом разнесся по всей аудитории, отражаясь от стен, пола и потолка. В ушах зазвенело, затылок по непонятным причинам начал болеть. — Вы, наверное, не в курсе, дорогуша, но у меня урок. Звонок уже прозвенел, так что настоятельно прошу вас — выйдите вон. — Мэм, с начала учебного года прошло не больше пяти минут. Я здесь новенький, не мог найти кабинет, поэтому и опоздал. Уверяю вас, подобное больше не повторится. — Я не собираюсь выслушивать все эти оправдания. Вы — бестолочь, и у меня нет никакого желания тратить свое драгоценное время на тех, кто даже не в состоянии ориентироваться по карте. Было видно, как парень сконфузился, виновато потупился и замолчал. — Как вас зовут? — профессор Кейн поправила указательным пальцем очки в толстой черной оправе. — Джон Ватсон. — Что ж, мистер Ватсон, на первый раз я вас прощаю, — Джон расслабился. Женщина отрицательно качнула головой, лицо Джона несколько омрачилось. — Но это не освобождает вас от наказания. После занятий подойдите ко мне. Я скажу, что нужно делать. А сейчас, — невысказанная усталость рвалась наружу. — Займите место рядом со Стэмфордом. Джон, будучи непрошибаемым оптимистом, широко улыбнулся, окидывая класс дружественным взглядом. С первых парт послышались восторженные охи. Только Джон сел за парту, как его тут же в шутку толкнули в бок. — Я Майк, — тихо шепнул сосед. — Приятно познакомиться, — Джон достал учебник из сумки и открыл его на первой странице. Заметив, что сосед по парте с внушительно-серьезным видом слушает лекцию, Майк не смог сдержать смех. — Ты бы видел свое лицо. Умереть — не встать! — Почему это? — Джон краем глаза наблюдал за уже изрядно красным и запыхавшимся Стэмфордом. Он буквально надрывался от хохота. — Да просто, — Майк перевел дух. — Обычно все разговоры профессора Кейн в конечном счете сводятся к слезовыжимающим и душещипательным историям из ее и без того скучной жизни. Джон улыбнулся и, подперев щеку кулаком, уставился в тетрадь. Тесный школьный пиджак сковывал движения и немного жал. Джон расстегнул пуговицы, стало свободней. Хрустнув костяшками пальцев, он медленно раскачивался из стороны в сторону, взглядывая то на часы, то в окно. — Джон, — Майк ткнул его пальцем в плечо. — Это тебе. — От кого? — Джон вертел в руках сложенную вдвое записку. — Без понятия, — Майк пожал плечами. — Но ты стал пользоваться популярностью! — О да, — рассмеялся Джон. — Моему обаянию сложно сопротивляться. Тайное послание оказалось всего лишь банальным предложением встретится после уроков. В углу листа кокетливо красовался цветочек, а рядом подпись — Сара. Майк восторженно заохал, но вот Джон вовсе не разделял его энтузиазма. Он сдвинул брови и опустил голову, то и дело бегло перечитывая ровные аккуратные строчки и полностью игнорируя все вопросы соседа. — Ну так что, ты пойдешь? — Гмм, — замялся Джон. — Я подумаю над этим. — Вот и отлично, — Майк похлопал его по спине. — На твоем месте я бы, не раздумывая, сказал «да». — Звучит, как согласие на женитьбу. Майк прыснул. — Я еще слишком молод, чтобы связывать себя узами брака с синими трениками, диваном, бутылкой пива и футболом по телеку. Джон заметно повеселел. — Кстати, о последнем. В этом году открывается футбольная секция, не хочешь записаться? — Посмотрим, — туманно ответил Джон. Звонкая трель в коридоре бессловно сообщила — урок окончен.

***

Майк оказался на редкость приятным собеседником. Он сразу понравился Джону, и поэтому, когда тот предложил вместе пообедать в столовой, Джон охотно согласился. Тут было многолюдно. Ученики, стайками рассевшись за столиками, вели между собой увлеченные дискуссии, сопровождающиеся бурной жестикуляцией и громкими вскриками. — Садись, — Майк поставил перед собой поднос с жареной картошкой и апельсиновый сок. Джон удобно устроился на соседней скамье. — Как давно ты тут? — Джон ковырял вилкой в тарелке. — О, — удивился Майк, обескураженный подобным вопросом. — Вообще я поступил в эту школу три года назад. — Понятно, — Джон склонил голову набок. — А что насчет одноклассников? Какие они? — Сущие черти, — короткий смешок. — Самодовольные мажорные ублюдки. — Не ожидал, что ты такого о них мнения, — Джон вытаращил глаза. — Не все, конечно, — Майк мысленно закатил глаза. — Донован, например, та еще стерва. Везде сует свой длинный кривой нос. Джон непонимающе моргнул. — Кривой, потому что ей Холмс его дверью зашиб, когда она подглядывала за ним в кабинете химии. С тех пор Салли его ненавидит. — А за что его любить? — на стол облокотился парень в дурацкой синей кепке, из-под которой торчали прилизанные пряди, похожие на маленькие рожки. — Андерсон, — Майк скривил губы в фальшивой улыбке. — Какой сюрприз. Ты, смотрю, тут как тут, едва разговор заходит о Холмсе. — Конечно, — фыркнул Андерсон. — Когда-нибудь я обязательно добьюсь того, чтобы этого психопата исключили из школы. — Я не психопат, а высокоактивный социопат, — раздался совсем рядом громогласный уверенный голос. — Выучи термины. Джон подавился сэндвичем, смотря, как мимо их столика прошел тощий кудрявый темноволосый парень, волочивший за собой тяжелую сумку, из каждого кармана которой торчали книги, маленькие брошюрки, колбы и мензурки. Все это звенело, шуршало, создавая ужасный шум вокруг. К груди же он прижимал черный кожаный футляр, предназначенный для какого-то музыкального инструмента. Джон так и не понял, что сейчас произошло. — Черт! — Андерсон стукнул кулаком по столу. Его бледное лицо побагровело от злости. — Как же я ненавижу этого урода. Его хлебом не корми, да какую-нибудь заумную хрень сказать! — Ну, это же Холмс, — Майк пожал плечами. — Чего ты хотел? Этого, в принципе, и следовало ожидать. — Его ведь не так зовут? — Джон вогнал всех присутствующих в ступор своим неожиданным вопросом. — Его имя еще тупее, чем фамилия, — Андерсон поморщился. — Шерлок, — он сплюнул, а потом вдруг засмеялся, будто услышал самый смешной анекдот в своей жизни. — Шерлок, а-ха-ха. Андерсон развернулся и пошел прочь, завидев свою подругу Салли у соседнего столика. — В чем причина такой необоснованной ненависти? — Джон сцепил пальцы в замок. — Ох, не могу ответить тебе на этот вопрос, потому что и сам не знаю, с чего все началось, — Майк вытер со лба проступившие капельки пота тыльной стороной ладони. — Он пугающе умен и проницателен. Достаточно одного взгляда, жеста, слова, как Холмс уже с точностью составит твой психологический портрет прежде, чем ты успеешь с ним заговорить. Майк с опаской глянул на Джона, открывшего рот от изумления. «Не слишком ли я его запугал?» — пронеслось в голове у Майка. — Эй, Джон? Ты с нами, Джон? — Стэмфорд потряс его за плечо. — Но это же… фантастика!

***

Мэри шла по коридору, держа в руках огромную стопку пожелтевших старинных фолиантов, которые ей в срочном порядке приказали доставить в библиотеку. Эти пыльные громадные книги закрывали девушке весь обзор, поэтому приходилось вытягивать шею до хруста позвонков, дабы увидеть хоть что-то. Как назло, на встречу не попадался ни один крепко сложенный молодой человек, вызвавшийся бы ей помочь. Коридоры были пусты, как девственно белая ледяная пустыня, но там хоть карликовые кусты росли… Мэри тряхнула головой и всего на секунду закрыла глаза, как вдруг врезалась в кого-то, чуть было не уронив драгоценную ношу. — Смотри, куда идешь! — вспыхнула Мэри, покачнувшись назад. — Прости, — послышался знакомый голос. «Бинго!» — Мэри радостно улыбнулась. — Привет, Джон, привет, Майк. Какими судьбами? — На историю идем, а ты? — Да вот, — Мэри притворно-горько вздохнула. — В библиотеку тащусь, на четвертый этаж, — она постаралась придать своему голосу нотки досады и обиды. — Может, тебе помочь? — предложил Джон, решивший, что возможность прогуляться и собраться с мыслями была не так уж и плоха. — Спасибо большое! — Мэри буквально уронила книги в руки ничего не подозревающего Джона и бегом помчалась по лестнице, на ходу крича. — Что бы я без тебя делала. С меня должок! Майк рассмеялся и хлопнул Джона по плечу. — Удачи, друг. Я лично не горю желанием быть погребенным под этой грудой бесполезной макулатуры. Либо она тебя, либо библиотекарь Вилли тебя. Майк, насвистывая себе под нос какую-то песню, скрылся за поворотом. «А где... — осенило Джона. — Библиотека?» Мэри мельком упомянула, что она находится на четвертом этаже. Значит, круг поисков сужается. Осталось только найти нужную дверь. Когда Джон понял, что забрел совсем не туда, он уже заблудился. Он оказался в одной из старых частей школы. Эта, по видимому, перестала функционировать еще лет двадцать назад. Над входом висела стертая золотая табличка с одной единственной буквой — «F». Тут было непривычно тихо. Даже шум, гомон из классов, комнат учеников и столовой не долетал до корпуса. Гнетущая тишина, словно на кладбище. От этой мысли Джона передернуло. Он, наверное, так бы и стоял, не смея двинуться с места, если бы пронзительная быстрая мелодия не резанула Джона по ушам, заставив подпрыгнуть на месте от неожиданности. Им завладело любопытство. Не сразу удалось найти источник звука, Джон плохо ориентировался в незнакомых местах. Через пару минут безуспешных поисков он наконец нашел, что искал. Джон неуклюже распахнул дверь одного из кабинетов, завешанного тяжелой бордовой тканью. Невероятно, но прямо перед ним стоял тот самый Шерлок Холмс и... играл на скрипке. У Джона перехватило дыхание, казалось, музыка струилась отовсюду. Закружилась голова. Ладони вспотели, книги выпали из рук и с грохотом ударились о пол. Шерлок вздрогнул и резко дернул смычок на себя, касаясь пальцами струн. Они завибрировали, скрипка смолкла, все вокруг вновь погрузилось в тишину. Где-то совсем рядом, над самым ухом Шерлока, раздались громкие восторженные хлопки. — Потрясающе!