Pretend You're In Love

Наташа проснулась в другой комнате. Она лежала на столе, пристегнутая металлическими литыми наручниками. От ее правой руки тянулась трубка до пакета с капельницей, в котором, казалось, был только хлорид натрия. Посмотрев вниз, она обнаружила, что одета в какой-то больничный халат. К ее пальцу был подключен датчик кардиомонитора и на секунду захотелось поверить, что ее уже спасли, она сейчас где-то в Старк Тауэр. Впрочем, надежда длилась недолго. Скрип металлической двери разрубил тишину комнаты, а затем раздался глухой стук, когда она закрылась позади кого-то. — Какая удача: ты наконец очнулась! Наташа съежилась от голоса, который говорил ей, — она ​​должна убить его и немедленно свалить отсюда. Инстинкты выживания явно пришли в действие. Она замерла, глядя на бледно-серый потолок и прислушиваясь к тому, как Виктор обошел стол, остановившись возле ее головы. Он стоял прямо над ней, глядя сверху вниз. Она собиралась отвести взгляд в сторону, но не смогла себя заставить. Она пыталась прочитать выражение его лица, пытаясь разобрать, о чем он думает. Понять, наконец, каков его план. Он был нечитаем, хотя… Вдруг он улыбнулся. — Надеюсь, ты готова к нашей следующей тренировке, — сказал он так громко, что его голос эхом разлился в этих унылых стенах. Тело напряглось, измученное болью от предыдущей тренировки. Часть ее желала верить, что больше не вернется туда, но другая же боялась, что это что-то другое, что-то куда хуже, потому что вероятность этого слишком высока. По крайней мере, там, сидя на стуле, она хотя бы знала, чего ждать, пускай даже если это и заставит ее кричать от боли и желать подчиниться воле Виктора.

***

Она не свела глаз с Виктора, когда тот отошел от нее. Он, казалось, вовсе не смотрел в ее сторону, но Наташа могла быть уверена: он наблюдает за ней краем глаза, исподтишка, как будто готовясь на случай, если она решит напасть на него и сбежать. И, хотя она слишком устала для подобных подвигов, этого не было видно. Выражение ее лица оставалось непроницаемым. Немногим позже он вновь подошел к ней с неприятной усмешкой на лице. Она держалась изо всех сил, лежа на этом треклятом столе под методичный писк кардиомониторов, что отслеживали ее сердечный ритм. Вскоре он освободил ее и тогда Наташа смогла сесть, но Виктор быстро связал ее руки за спиной, прежде чем она смогла бы что-нибудь сделать. Однако она и не собиралась: это было бы глупо. Наташа знала, что в данный момент ничего нельзя сделать, чтобы сбежать. Ей просто оставалось надеяться, что Тони и остальная часть команды смогут выследить ее и спасти из этой чертовой дыры. Виктор стащил Наташу со стола и поставил ее на ноги, следом одним резким движением вынув пистолет и наставив его на нее. — Это не шутки. Я без колебаний пущу пулю тебе в лоб, а затем и в лбы всех твоих дражайших друзей. Сердце Наташи будто оборвалось. Казалось, что воздух больше не попадает в легкие, грудная клетка лишь судорожно сжималась. О, она непозволительно долго смотрела на Виктора, прежде чем смочь изобразить подобие безразличия на своем лице. Он видел что эти слова сделали с ней. Его жестокая, безжалостная улыбка вновь наползла на его губы, и он схватил ее за руку, волоча прочь из комнаты. — Ты подкинула мне потрясающую идею. Но все это потом, — прорычал Виктор ей в ухо, ведя ее в другую комнату. Наташа лишь тяжело сглотнула ком в горле.

***

Теперь Наташа лежала в комнатке, в которой был лишь с очень маленьким матрасом и простыней. Стены, с виду, были измазаны грязью и кровью, и черт знает чем еще, отвлекая взгляд любого от ярко-желтого цвета, в который они были выкрашены. Ей казалось, что она лежит в больничной палате, цвет которой был слишком радостным для того, что на самом деле в ней происходило. Она вздрогнула, натянув на себя простыню, и подтянула колени к груди, свернувшись калачиком. Она была слишком слаба, слишком устала. Виктор провел еще несколько «тренировок» за последние пару часов, и каждая из них истощала ее до такой степени, что она едва теряла сознание. Но Виктор, видимо, знал, когда стоило остановиться, чтобы она снова не вырубилась, а после вводил ей что-то, что заставляло ее организм взбодриться, чтобы она пришла в себя и была в некоторой степени готова повторить все заново. Закрыв глаза, она увидела последние часы своих мучений лишь вспышками. Она лежала на столе, по всему ее телу были прикреплены сотни проводов. Виктор управлял машиной, решая, какой интенсивности будут разряды тока, что били ее изможденное тело. И да, это было куда лучше прошлых «тренировок», но ближе к ее концу она все же отключилась. Тогда Виктор ввел ей свой неизвестный препарат. Она открыла глаза и вперилась ими прямо в стену напротив. Слезы грозились хлынуть градом из глаз, но она лишь упрямо сморгнула их. Никогда еще она не чувствовала себя такой слабой. Это чувство было ей в новинку, поражение. В каком-то смысле она не могла понять, почему она больше не могла выдерживать эту пытку. Раньше ей удавалось оставаться сильной и выносить худшие из наказаний, которые только могла предложить Красная Комната. Но здесь, сейчас, после всего этого… Она просто не могла: ни морально, ни физически. Наташа просто хотела уступить или сделать что-нибудь, чтобы спровоцировать Виктора застрелить ее, положить конец всей этой боли и страданиям. Но это означало бы, что он отправится за ее товарищами по команде. Вздохнув, она повернулась, чтобы лечь на спину, и уставилась в потолок. Уже было ясно, что сегодня ей не выспаться. Ее тело слишком ломило, и каждое движение вызывало острую боль везде разом. Она так и продолжила смотреть в потолок, размышляя о том, что могло бы случиться между ней и Тони, если бы ее, например, не похитили. При мысли о Тони у нее заныло сердце. До сих пор Наташа не осознавала как сильно скучает по нему. Несмотря на то, что иногда он вел себя как полный придурок — то есть, все время — она ​​все равно не могла не скучать, держа его за руку, целовав его, даже если это было все лишь игра. Часть ее все еще надеялась, что, может быть, это — не всё игра. Возможно, просто возможно, что и он тоже испытывал к ней нечто похожее. Эта мысль помогла ей постепенно заснуть, чуть улыбаясь, когда она представила Тони рядом с собой.

***

Виктор схватил ее за волосы, намотав их в кулак, и откинул ее голову назад, заставив ее посмотреть на него. Они уставились друг на друга, не прерывая зрительного контакта, в то время как на его лице блуждала веселая ухмылка. По его глазам было ясно как день, что он доволен тем, что делает с ней. Мало-помалу ломая ее. Было ясно и то, что он строил на нее большие планы, планы, которые, как она боялась, сломают ее гораздо быстрее, чем любые другие пытки.  — А теперь мы снимем маленькое послание для твоего любовника, — усмехнулся Виктор. Глаза Наташи расширились лишь на одно мгновение, но этого было достаточно для того, чтобы он все понял. Виктор видел что ее спровоцировало, что именно Тони был тем, кого он мог запросто использовать против нее. Веселая ухмылка на его лице превратилась в злобную гримасу. — Все не так уж и плохо, дорогая. Просто снова немного посидишь здесь. Ее внутренности разом скрутило. Она уже давно не сидела в кресле и не собиралась сюда возвращаться. И она определенно не хотела, чтобы Тони увидел ее в кресле. Но у нее выбора не было. Ее подняли и повели в другую комнату, а ее тело слишком устало, чтобы хоть как-то этому сопротивляться. Вместо этого она сосредоточилась на том, чтобы морально подготовиться к ожидающей ее боли. Она не могла позволить себе, своему телу, показать, сколько боли ей предстоит, она не могла позволить Виктору испытать это удовольствие. Ее снова посадили в кресло и быстро зафиксировали ее в нем. Она отметила, что на этот раз это была другая комната, нежели в ее прошлый визит к этой машине. А еще — три камеры, направленные прямо на нее с разных ракурсов. Она стиснула зубы, глядя на своего похитителя. Через несколько секунд, когда они вновь непрерывно смотрели друг на друга, Виктор нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Волна боли прошлась по телу Наташи. Она еще крепче сжала зубы, ее руки стиснулись в кулаки. Он, должно быть, изменил настройки машины, потому что на этот раз боль была куда сильнее, чем раньше. Она знала, что он сделал это, чтобы добиться от нее нужной реакции: криков, слез и стонов. Но она все приложит все усилия, чтобы дать ему желаемого. Виктор медленно шагнул к ней и повернулся лицом к камерам. Боль на мгновение утихла, но Наташа знала, что она еще вернется.  — Хм. Старк и его друзья… — сказал Виктор, обращаясь к камерам, — Что ж, не думаю, что ты в курсе, кто я, поэтому… Представлюсь, меня зовут Виктор Хеммингс. И у меня есть кое-что, что так тебе дорого. Он отошел в сторону, чтобы показать камерам Наташу, которая до того была скрыта за его спиной. Она опустила глаза вниз, не желая смотреть в объективы камер, боявшись, что выражение ее лица сдаст ее с потрохами, даст понять как сильно она устала.  — Знаете, мы отлично провели время, она и я, — уточнив, усмехнулся он, — Настолько, что я так просто ее не оставлю. Конечно, если все вы не сделаете кое-что для меня. Голова Наташи резко поднялась, взгляд впился в спину Виктора. Она понимала, что угодила в ловушку. Ему что-то нужно от Мстителей, и он знал, что они сделают все, что он попросит, лишь бы вернуть ее.  — Не слушайте его! — выкрикнула она в камеру, — Парни, не надо, я буду в порядке! Она продолжала кричать, умоляя их остаться и не приходить за ней, потому что это все это — ловушка. Виктор щелкнул пальцами, к ней подошел охранник и заткнул ей рот. Теперь она беспомощно лишь беспомощно мычала с кляпом во рту, не беспокоясь о том, насколько слабой она сейчас выглядела. Она поступила так еще тысячу раз, если бы только это означало, что ее друзья ее послушали и не приходили за ней, что они были в безопасности.  — Что ж, я надеюсь скоро увидеть тебя, Тони, чтобы мы могли все обсудить. Думаю, вы запросто сможете отследить это видео. Он почти вышел из кадра, но потом остановился и вернулся обратно к объективу. — О, кстати, чтобы убедиться, что ты или твои друзья ничего не предпримите, просто знайте, что если вы натворите глупостей, твоей драгоценной возлюбленной придется еще хуже, чем сейчас. Сказав это, он исчез из кадра и нажал на кнопку. Боль, пронизывала все ее тело. Ей казалось, что вся она будто горит. Она кричала сквозь кляп, слезы текли из глаз. Она боролась с собой прямо сейчас в этом чертовом кресле, не в силах избавиться от ужасной боли. И сквозь собственные крики Наташа каким-то образом услышала хорошо знакомый и, в тот момент просто божественный, голос.  — Извини, приятель, но мне не нравится, когда люди отбирают моё.