Фьюр

POV Драко Малфой       Жарко. Мокро. Сухой воздух с трудом находит путь в легкие, горло нещадно дерет от каждого вдоха. Языком обвожу потрескавшиеся губы. Ммм, рот наполняется слюной с легко узнаваемым металлическим вкусом крови. События прошедшей ночи проносятся в голове, и я, до рези в груди, глубоко вдыхаю и подскакиваю на кровати. Свет неприятно раздражает глаза. Что, черт побери, все это значит? Тихий стук в окно заставляет меня очнуться. Сова рассержено смотрит на меня из-за стекла. Запутавшись в одеяле, сломя голову соскакиваю с кровати, и спешу впустить вестницу. «Я пришел к тебе с приветом…» — раздается тихое хихиканье в голове. Что за несуразица?       В свитке всего одна строчка: «Оно уже выбрало?». Я растеряно озираюсь, будто это может помочь понять о чем речь. Пустая комната, пылинки пляшут в лучах яркого солнечного света, тишина. Сова нервно фыркает в попытке обратить на себя внимание. Отработанным жестом протягиваю ей угощение и думаю, думаю, думаю. Рука рассеяно гладит и перебирает мягкие перышки на голове вестника Малфой-менора. Послание написано резкими, угловатыми буквами. Отец. Я видел слова, написанные этой рукой, достаточное количество раз, чтоб сразу понять, чьему перу они принадлежат. Я расстроен ночными событиями, потерян и болен, болен безысходностью. Теперь я понимаю всю суть проклятия. Теперь ясно глубокое отчаяние отца, его яростное желание уберечь меня от таящейся внутри сущности. Она не приносит настоящих проблем. Лишь раскрывает глаза на существующие. Именно тогда, когда ты больше всего на свете не хочешь их замечать.       Я дрожу и покрываюсь мурашками. Чего от меня потребует фьюр? Чего-то столь же болезненного и невыполнимого как… как полюбить врага, например? Я истерично хихикаю, и этот нездоровый звук пугает сову, она распахивает крылья и планирует с подоконника в окно и вниз, туда, где я её уже не вижу. За горизонт, где я бы и сам был рад оказаться. Все накопленные горести и тяготы учеников Хогвартса давят, заставляя задыхаться и потирать горло, как будто это поможет протолкнуть в глотку спертый воздух. Запах Поттера, ощущение от его рук, скользящих по изящным чешуйкам, покрывающим мои хвосты, тепло от его дыхания, всю ночь шевелящего голубую шерстку и тонны болезненных, отравляющих душу воспоминаний, переживаний, мыслей. Глубоко во мне зарождается гневный вопль, который вырывается из моих губ раньше, чем я успеваю себя остановить. Я — Драконцель, но не найдется принца, способного вызволить меня из чертогов собственного разума. Я порабощен, разбит и унижен. Свободы воли не существует. Возможности выбора не существует. Что же остается? Вера. POV Гарри Поттер       В столовой стоит привычный для уха галдеж. Рон что-то возбужденно рассказывает и машет руками как мельница, Гермиона кивает головой на не слышимые мне вопросы и мягко улыбается. Я счастлив. Ничто не может меня задеть сегодня. Ничто и никто. Даже пугающие обычно сдвоенные уроки по зельеварению, которые вскоре ожидают меня. Лениво помешивая сахар в чашке чая, рассматриваю гриффиндорцев, пуффендуйцев, когтевранцев и, напоследок, внимательно смотрю на учеников факультета Слизерин. Они также мягко светятся безмолвным счастьем, как и я. Вывод просится быть озвученным. Фьюр — слизеринец.       Эта мысль не пугает меня, не ошарашивает. Я вообще не придаю ей значения. Мне лишь необходимо знать, кого я должен благодарить за спокойный сон. Никто не скажет, что гриффиндорцы не могут быть благодарными. Возможно, это часть нашей заносчивости, не позволять, кому бы то ни было, оставлять нас у себя в долгу. Возможно, что-то иное, чему я пока не могу найти словесного выражения. Я — подросток и сегодня, впервые, познал буйство гормонов. Кому сказать за это «спасибо»?! Воспоминания заставляют пылать мое лицо и шею. Становится жарко, а воротничок мантии чрезмерно давит. — Кхм, — я прочистил горло и друзья, тут же, вопросительно уставились на меня.       Рон что-то спросил. Вернее, я видел, как шевелились его губы, но вопроса не слышал. — Повтори, — сдавленно попросил я и уставился на Уизли горящими поддельным энтузиазмом глазами. — Ты что меня вообще не слушаешь? — возмущенно бухтел друг. — Говорю мол, гляди, поп-звезда пропала, — заржал друг, кивая в сторону стола слизеринцев.       Подходил конец завтрака, змейки волновались как зеленое море. Среди них не хватало только… только платиновой шевелюры Малфоя. Приспешники? Есть. Гордость Малфой-менора? Отсутствует. — Кхм, кому какое дело до этой занозы, — в лучших традициях снейповской речи, прошипел я, раздраженно колотя ложкой о стенки чашки с уже давно остывшим напитком.       «А ведь мне есть до этого дело», — удивленно осознал я.