Фьюр

POV Драко Малфой       Невыносимо. Рассвет вынудил меня открыть глаза: я не видел солнца из-за полога, но сознание фьюра сообщило, что оно уже покоряет небосвод, и я, в очередной раз, вынужден бежать. Вся шерсть была пропитана амбре ненавистного гриффа. Валялись мы в его одежде не просто так, это Голубчик решил унести с собой, в собственный архив лучших запахов, аромат Поттера. Хотелось оттереть с себя прилипший, как вторая кожа чужой отпечаток, отогреться в горячем душе, смывая с себя следы от прикосновений и ласк рук извечного противника. Мои хвосты тем временем пытались ненавязчиво избавиться от давящей… Что это придавило этих лысых шпионов? Мое недоумение заставило пушистого махинатора повернуть голову и воззриться на уходящих под резинку пижамных штанов хулиганов. Хвосты сжимали и поглаживали…       Сжимали и поглаживали? Что они делали в штанах Гарри-мать его-Поттера? Аааа! Мне нужна хлорка! Облить себя, а потом залить прямо в черепную коробку! Что это там такое теплое и твердое? Что это такое шелковистое? Черт подери! Черт подери! Бабушка, бабушка, от чего у тебя такие большие?.. Я метался в своей темнице, пока пушистик, желающий еще поддразнить меня, снова погладил нечто, скрытое от взгляда тонким слоем хлопка. Раздался тихий стон Надежды-магического-мира, и я испуганно забарабанил в воображаемую дверь: «Выпусти меня или прекрати это делать немедленно», — орал я на лекаря душ. «Когда это ты в сутенера переквалифицировался, засранец пушистый? Это же мое тело! Оно сейчас трогает ту гадость в штанах… ну, ту самую. Я не хочу! Ну не надо! Животное, — завопил я во всю силу легких, — Ты всего лишь глупое животное». Фьюр рассержено зашипел. — Корассон кэинту*, — прошипел Голубчик так, будто это все должно было мне объяснить. — Не понятно, не понятно, — мотал я головой из стороны в сторону, пока не свалился на спину от подвернувшейся под коленки кровати. — Мы выбрали! Горячее сердце для нашей души. Жди ночи и поймешь. Сейчас спи!       Это было последнее, что я услышал, прежде чем изголовье и изножье кровати предательски расплелись на прутики, которые мгновенно сковали меня по рукам и ногам, и я внезапно провалился в сон. POV Гарри Поттер       Тепло. Уютная дрема. Дрейфующее в этой неге подсознание блаженствовало. Просыпаться, впервые за последние недели, не хотелось. «Фьюр», — мелькнула мыслишка, прежде чем я успел ухватиться за нее. «Ах, дааа, — пропело мое подсознание, — я сегодня не один, со мной персональное успокоительное в удобном флаконе», — мысленно я облегченно рассмеялся. Хм, а это что за легкий дискомфорт? Ниже пояса мышцы напряженно подрагивали, и немного потягивало в паху. Утренние проблемы всех подростков мужского пола ранее обходили меня, ввиду пробуждений от кошмаров, когда я затыкал рот ладонью, чтоб не заорать, и дрожал от охватившего ужаса, весь мокрый от холодного пота.       Сегодня же…кхм, мне было скорее жарко, да, определенно горячие ощущения. Сердце гулко билось в груди, разгоняя кровь и учащая пульс. Как же сладко просыпаться от такого. Что-то прохладное невесомо скользило по затвердевшему члену, прихватывало, показывая силу, но не переходя границы болевых ощущений. Это было… волнительно. Легкий стон сорвался с моих губ, прежде чем я крепко стиснул зубы. «Ох, как же хорррошо», — тихо прорычал я мысленно. Вот бы это не заканчивалось.       А что, «это»? Я спохватился и уже хотел вскочить, растревоженный мыслью, что засыпал в обществе пушистого лекаря душ, а не милой девушки, способной на подобное, как вдруг причина моего волнения выскользнула из штанов. Раздался еле слышный шлепок резинки нижней детали пижамы о мой напрягшийся живот, немного колыхнулся полог, овевая мое лицо волной прохладного воздуха, и я, нащупав очки, уставился в предрассветную тьму. * Сorazón quente [корассон кэинту — горячее сердце]