В ожидании чуда

Было просто пасмурно, дуло с севера, А к обеду насчитал сто градаций серого. Так всегда первого ноль девятого, То ли весь мир сошел с ума, то ли я того... (с). Утром Сириус Орион Блэк, проклятый собственной матерью десятки раз наследник древнего чистокровного волшебного рода и первый за всю историю магической Британии беглец из неприступной тюрьмы Азкабан, крестный Мальчика-Который-Выжил, встал со странным чувством, что что-то не так. Он потянулся, встал и лениво глянул в окно - там потихоньку начиналась осень. Небо затягивало тучками, деревья раскачивались из стороны в сторону, как дородные волшебницы на скучных приемах, приветствующие друг друга, а листья местами уже начинали желтеть и краснеть - что было дано по роду дерева. Но светлое и по-летнему теплое солнышко все равно создавало впечатление продолжения жаркого сезона. Голова не болела, как обычно, - Мягколап прекрасно помнил, что вчера заснул с Гермионой и не пил, ибо его тут же огрели бы Петрификусом и отлевиосили бы на крышу - проветриваться; Грейнджер спуску своему кавалеру никогда не давала. При мысли о собственной личной жизни захотелось прямо залаять от счастья, но мужчина прекрасно контролировал желания своей собачьей половины. Удивляться отсутствию любимой не приходилось: несчастная девушка должна была успеть вернуться в свою постель до пробуждения нежелательных свидетелей ее ночных переходов, ибо раскрыть их отношения сейчас было чревато не очень приятными последствиями в виде обвиняющих и гневных взглядов, длительных лекций на нравственные темы и возможного последующего разлучения новоявленных Ромео и Джульетты. Все было хорошо, раз его не разбудили с негодующими воплями разные рыжие тетки. И все же совесть немного покусывала. Мерлин, ну чего такого важного можно было забыть! Вдруг Сириус понял. А потом ломанулся вниз, чтоб проверить свою догадку. На столе записка от нее смятая, Недопитый виски допиваю с матами. (с). Столовая и гостиная на первом этаже были пусты. Лишь на огромном обеденном столе лежала бумажка, исписанная витым почерком, который мог принадлежать одному только человеку, присутствовавшему в особняке еще вчера. Блэк схватил ее и начал жадно вчитываться. "Милый Сириус, Ты, наверное, забыл, что сегодня нам нужно ехать в школу. Я не стала тебя будить, ты так трогательно выглядишь во сне, когда тебе не снится Азкабан, и мне жалко было прерывать такое умиротворение. Не бойся, записка заколдована специально от Молли (а то она устроила бы нам с тобой "сладкую" жизнь). Кстати, орденцы прибудут не скоро - это профессор Люпин попросил предупредить. У них собрание в министерстве. Насчет чего - не знаю. Целую. Люблю тебя, Гермиона." Последние слова записки вызвали у Сириуса широкую улыбку, но сам факт отсутствия любимой девушки и то, что он опоздал и даже не попрощался с нею... Бутылка Огневиски стояла на своем обычном месте. Блэк откупорил ее неделю назад, да так и не допил. Вот и представился случай прикончить ее. Хотя лучше бы стояла... -Салазаровы подштанники, какой же я идиот! - воскликнул Мягколап и начал пить прямо из горла. Теперь ему предстояли долгие часы одиночества и самокопания...