В ожидании чуда

Капли по стеклу, как пальцы старого саперы. А помнишь наш город, бутылка кагора? И мы, как взрослые, все понимаем и молчим... (с). В окно застучал дождь. Струйки воды напомнили расстроенному анимагу уродливые пальцы дементоров. -Изыди, - мрачно бросил мужчина, передернувшись. А воспоминания об их первом совместном вечере с Гермионой нахлынули на него с огромной силой... Ретроспектива. -Сириус, - раздалось за спиной у бывшего Мародера. Блэк, сидящий на диване, вздрогнул и оглянулся через плечо. -Гермиона? На пороге полупустой гостиной, в которой, кроме дивана, мужчины с бутылкой Огневиски и камина, ничего не было, стояла, съежившись, юная ведьма. Красиво рассыпались по плечам русые вьющиеся волосы, из-под пушистых ресниц, отбрасывающих в полутемноте причудливые тени на горящие румянцем щеки, смотрели яркие, как огонек свечи, светло-карие глаза. Блэк сглотнул. Девушка была слишком привлекательна для нахождения с ним а) в одной комнате; б) без посторонних; в) после отбоя. Да еще и после того, как он сам два часа уговаривал себя, что она ему не нравится, да и вообще она подруга Гарри, и младше лет на двадцать, но никаких результатов эти самокопания... -Сириус, мне страшно. Мужчина поперхнулся сразу и мыслями, и алкоголем, и воздухом. -Чего? -Мне страшно, - повторила Гермиона, неловко переступив с ноги на ногу. Начинающий (или уже закоренелый) алкоголик онемел. Где-то секунд на двадцать молчание затянулось, но потом это стало уже неприличным по отношению к поздней гостье, а выход был один. -Ну, заходи, - опомнился наконец Блэк. - Будешь? - спросил он, чуть приподняв бутылку, и мысленно чертыхнулся - слышала бы мамаша Уизли! Азкабан тогда показался бы "негодяю, мало того, что подбивающему близнецов на новые шутки и несущему всякую ересь, так еще и спаивающему несовершеннолетнюю, подающую большие надежды, юную ведьму" райским уголком, а дементоры - ангелами небесными по сравнению с адским рыжим созданием по кличке "Молли". Но, слава Мерлину и пресловутым памперсам старикана Слизерина, гриффиндорка отрицательно покачала головой, потом прошла через зал и села на диван рядом с анимагом, поджав под себя изящные ножки и глядя на весело пляшущее в камине волшебное пламя. Десять минут прошло в абсолютной тишине, нарушаемой лишь легким треском дров, еле слышным отсюда храпом кого-то из рыжего семейства да плеском то и дело опрокидываемого Огневиски в бутылке. Наконец Гермиона начала клевать носом. -Эй, детка, ты засыпаешь, - не выходя из подобия транса, заметил Сириус. -Мне уйти? - спросила девушка с ноткой неожиданной дрожи в голосе, вызвавшей у Мягколапа приступ легкого угрызения совести, поэтому срочно пришлось исправлять положение. -Не обязательно, - ответил мужчина, вытягивая затекшие ноги, - вот дементор, и трансфигурировать нечего в этой проклятой гостиной после этой треклятой уборки! Снести бы этот дом к Салазаровой бабушке... Прости, Гермиона. Что-то я разошелся. -А можно к вам на колени голову положить? - спросила вдруг гриффиндорка, придвигаясь к Блэку вплотную. Челюсть анимага с грохотом упала, и он офигевшим тоном выдавил: -Девочка, ты в своем уме? А Грейнджер вдруг вскочила, наложила Заглушающее на гостиную невесть откуда взявшейся палочкой и закатила натуральную истерику, что, мол, я понимаю, что вы старше, сидели в Азкабане и крестный Гарри, и еще Мерлинова задница (да-да, именно так!) причин, но ничего не могу с собой поделать, какая же я безнадежная дура, и бла-бла-бла. Сириус слушал с приоткрытым от удивления ртом и никак не мог понять, как же это так: сейчас на месте Гермионы должен был быть он, ведь чей образ преследует его во сне третью неделю, и о ком, ругая свои педофильские замашки, себя и все вокруг на чем свет стоит, он думает во время известной процедуры в душе? Наконец словоизлияния девушки закончились, и она рухнула обратно на диван, отобрав у вконец очумевшего Блэка бутылку, чтобы промочить засохшее от длинного монолога горло. -Ну, дела... - выдал вскоре, чуть отойдя от шока, мужчина. - Это я, старый дурак, должен был тут распинаться... Теперь настала очередь Гермионы терять жевательный аппарат и давиться Огневиски... Конец ретроспективы.