Третье качество ценного сотрудника: Внимательность

      В комнате отдыха на четвертом этаже в здании номер четыре всегда было весело. Особенно, когда на очередной перерыв среди рабочего дня собирались сплетницы четвертой лаборатории. Чанёль уже заметил, что со времени его поступления на работу в НовэлФарм вокруг постоянно витает эта мистическая четверка. Даже в интернете искал, что бы это могло означать, но ничего интересного не нашел. Да и кроме него в четвертой лаборатории, на четвертом этаже четвертого здания работали еще тринадцать человек, так что совсем не обязательно, что «четверка» должна была что-то означать именно для самого Чанёля. Кстати, вместе с ним всего сотрудников в лаборатории получалось четырнадцать. С четверкой на конце, но это так, просто наблюдение.       Сейчас Чанёля уже не удивляла та вездесущая цифра, любопытнее было другое: он все никак не мог привыкнуть к тому, что большинство сотрудников лаборатории – женщины, беты и омеги, пенсионного возраста. Это было странно еще из-за того, что в других лабораториях преобладали альфы, да и возраст варьировался. Как будто кто-то специально собрал всех пожилых дамочек в одном месте, а потом издевательски назначил Пак Чанёля их начальником.       С другой стороны, лаборатория существовала и до появления Чанёля, причем именно в таком составе, а возглавлял их теперешний начальник отдела – Бён Бэкхён. Да, его утвердили на эту должность в день собеседования Чанёля, но тот ни капли не расстроился. В конце концов, работа интересная, а дамочки-сплетницы – весьма отзывчивые сотрудники и к молодому начальнику с первого дня относились с большим уважением. Чанёль не собирался работать в НовэлФарме, но почему-то остался. И быстро стал «своим».       – Чанёль-ши, а вы как считаете? – заигрывающий голос госпожи Ли Сонми вырвал парня из собственных мыслей.       – А? Простите, прослушал, – виновато улыбнулся он.       – Мы говорили о том, что неплохо бы вам пару подыскать, – на полном серьезе добавила другая омега – близкая подруга госпожи Ли, как Чанёль успел заметить за полтора месяца работы в этом коллективе.       – Ну, не думаю, что сейчас мне это так необходимо, – Чанёль попытался произнести это ровным спокойным голосом и спрятаться за кружкой с чаем, но дамочек четвертой лаборатории не провести.       – Рассказывайте, Чанёль-ши! – командным тоном велела Ли Сонми. – У вас кто-то есть? Нет, по нашим наблюдениям вы совершенно свободны, – тут же сама ответила на свой вопрос. – Разве только…       – Что? – удивился Чанёль.       – Безответная любовь?!       – Боже, упаси, – рассмеялся молодой человек, отмахиваясь.       – Тогда не вижу причин отказываться от помощи. Вы же уже знаете, какова наша репутация. Нашим сведенным парам любые истинные позавидуют, – гордо заявила Сонми-сонбэ.       – Да-да, великие сводницы четвертой лаборатории, – согласно закивал Чанёль. – Наслышан. Только я вам не подхожу, у меня требования к паре слишком… необычные, скажем так, – вывернулся парень.       – Например?       – Просто необычные… – Чанёль вновь загородился кружкой и принялся жадно пить. Ну, не рассказывать же им, что он предпочитает альф. Ведь здесь все уверены, что он сам альфа.       – Ну, вряд ли ваши запросы будут круче, чем у начальника Бёна. Вот уж кому не угодить!       – Но в итоге вы же справились? – вставил Чанёль, радуясь возможности перевести стрелки на другого.       – Нет, это даже нам оказалось не под силу, – отмахнулась Ли Сонми. – То ему фото не нравится, то имя, то вообще…       Договорить она не успела, дверь в комнату отдыха распахнулась, и на пороге объявился сам герой последнего разговора – начальник отдела исследований Бён Бэкхён.       – Четвертая лаборатория… – медленно проговорил он. – Я даже не удивлен. Что еще за курорт тут устроили? – вспыхнул, кивая на заставленный кружками и всяческими вкусностями стол. – Рабочий день никто не отменял.       – А у нас всё включено, приборы запущены, синтезы идут, – спокойно ответила Ли Сонми. – Вот мы и заглянули чай попить.       – Да как ни зайду, вы здесь круглосуточно сидите, – Бэкхён зверел на глазах. – Утром чай, днем чай, вечером чай! Расходитесь по рабочим местам, – велел он и вышел.       – Еще бывает кофе, – усмехнулась Сонми, когда дверь захлопнулась. – Вот о чем я и говорила, Чанёль-ши.       – О чем?       – Омеги ему не хватает, – она красноречиво мотнула головой в сторону двери. – Даже не мужа, а просто омеги, ну чтоб разок спустил напряжение, а то злющий стал, – рассмеялась женщина, и вслед за ней все присутствующие.       – Не думаю, что у начальника Бёна с этим есть какие-то проблемы, – заметил Чанёль. – С омегами и снятием напряжения, – пояснил он, в ответ на удивленные взгляды.       – Ну, не знаю, не знаю, – недоверчиво закачала головой Сонми.       «А я знаю!»       Чанёль еле сдержался, чтобы не выдать историю своего знакомства с Бён Бэкхёном. Незачем сотрудникам знать такие детали. Но сам Чанёль еще долго не забудет приторный мятный аромат, что крепко прицепился к самодовольному альфе после визита к любовнику.       И Чанёль только сейчас подумал о том, что в НовэлФарме Бэкхён действительно считался неженатым альфой, тогда к кому же он шел в тот вечер? Неужто к еще одному любовнику?       Ли Сонми явно ошибается, дефицита в омегах Бён Бэкхён не испытывает. Чанёль уверен.       – Ладно, в любом случае с начальником Бёном покончено, а вот с начальником Паком… – Сонми игриво стрельнула глазками в альфу. – У нас на вас большие планы. Мечта, а не альфа! Такой умный, красивый, обходительный…       – И не дисциплинированный, – раздалось со стороны входа. – Я что вам только что сказал, четвертая лаборатория? – Бэкхён выглядел куда более рассерженным, чем пару минут назад.       – Да мы просто за собой посуду мыли, – отмахнулась одна из омег и, кивнув остальным, первой проскочила мимо начальника в коридор.       Бэкхён проводил ее суровым взглядом, а потом повернулся к присутствующим:       – Пак Чанёль, зайдите ко мне в кабинет. Немедленно, – жестко отрезал он.       – Запускайте первую партию на анализ, – обратился Чанёль к Сонми, – я скоро подойду.       – Удачи, – незаметно шепнула она.              – Будете так часто попивать чаёк со своими сотрудницами – сами в омегу превратитесь, – заявил Бэк, когда Чанёль плотно закрыл за собой дверь его кабинета и остановился напротив стола.       – Вы для этого меня позвали?       – Ну, не в присутствие же ваших подчиненных делать вам выговор.       – Я понял, этого больше не повторится.       – Повторится, Чанёль, – Бэкхён впервые оторвался от компьютера и развернулся к посетителю лицом. – Я прекрасно знаю этот контингент. Так что прекращайте. Берите себя в руки и стройте их, а то и вправду недалеко вам до омеги останется, – широко усмехнулся, сам довольный своей «угрозой».       – Чем вам не угодили омеги? – Чанёль незаметно сжимал кулаки в карманах лабораторного халата.       – Передо мной можете не притворяться, – расслабленно отмахнулся Бэкхён, а Чанёль почувствовал, как сердце заходит галопом. О чем это он?       – Мы-то с вами, Чанёль, прекрасно понимаем, кто в нашей среде лидирует, получает все привилегии и устанавливает свои порядки, – тем временем беззаботно продолжал начальник. – Альфы! Так что не надо передо мной изображать защитника омег. И ограничьте свое общение с ними до рабочих вопросов. А то мало ли, – вновь усмехнулся он.       – У вас всё? Я тогда пойду, – выпалил Чанёль и, не дожидаясь ответа, стремительно покинул кабинет.              – Чертов омеганенавистник! – сквозь зубы прошипел Чанёль, впечатывая кулак в стену пустого коридора. Таких, как этот нахальный Бён, Чан пачками на завтрак ел. Отправлял одной левой в нокдаун. Правда, давно это было, в другой жизни.       Чанёль завязал с боксом в семнадцать лет, когда переехал из Канады в Корею и попал под опеку дяди. Пак Шин дал ему шанс на новую жизнь, спас от давления отца, сделал из Чанёля того, кем он сейчас и является. Разве что не думал дядя, что племянник станет омегой, скрывающейся за маской альфы. Но за это спасибо надо сказать уже отцу – Пак Шону.       Его мания сделать из сына легендарного чемпиона по боксу появилась в тот момент, когда врач поздравил его с рождением омеги. Пак Шон – сам известный в Корее боксер – так и не смог заслужить мировое признание и все свои неосуществленные мечты с легкостью переложил на сына. Омега, конечно, не идеальный вариант. Но с другой стороны, если омега сможет побеждать альф, то станет еще более успешным, чем изначально рассчитывал отец.       Папа-омега права голоса в этой семье не имел. Здесь вообще омеги считались существами подневольными. Пак Шон выбирал себе самого симпатичного и послушного из своих фанатов. Так и получилась эта семья – во главе с жестким альфой, не терпящим возражений. И сына Шон воспитывал сам и только так, как считал нужным. Как самого настоящего альфу-бойца. Таскал на ринг чуть ли не с пеленок, а когда сыну едва исполнилось шесть – увез всю семью в далекую Канаду. Там знакомый предложил Шону место тренера в хорошем клубе. Там же были и идеальные условия для «создания чемпиона» из одного маленького омежки.       К радости отца, мальчик пошел в него – высокий, крепкий, а лицом так вообще копия. Да и характером такой же целеустремленный и упорный. Уже к десяти годам с легкостью укладывал более взрослых альф на лопатки и быстро записался в фавориты клуба.       На самом деле, долгое время Чанёль считал себя альфой, друзей-омег никогда не имел и уж тем более не занимался вместе с папой домашними или какими-то омежьими делами. Мальчик покорно подчинялся отцовской воле, тренировался до изнеможения и пил витамины, которыми отец его нещадно пичкал.       А когда ни в пятнадцать, ни даже в шестнадцать лет у Чанёля не раскрылся запах, папа-омега забил тревогу. И выяснилось, что под видом витаминов помешанный папаша давал сыну препараты для альф, стимулирующие физическое развитие. Они-то и вызвали отклонения в организме подростка.       Но себя Пак Шон не считал виноватым, да и проблемы во всей этой ситуации не видел. Ведь помогали же препараты растить из омеги настоящего альфу. А то, что запаха нет, – так и лучше же.       И оставался только один человек, способный повлиять на упертого боксера, – его брат-близнец Пак Шин. Именно к нему за помощью обратился папа-омега Чана.       Шин жил в Сеуле и, в то время как брат набивал синяки на ринге, с тем же упорством и целеустремленностью постигал экономические науки и тонкости бизнеса. Семьей так и не обзавелся, предпочитая крутить недолгие, но яркие романы. О детях и не думал, но в племяннике души не чаял и готов был за него бороться.       Когда папа Чанёля позвонил в слезах, Шин не раздумывая рванул в Канаду. Обратно они вернулись уже вдвоем: Пак Шин и Пак Чанёль.       Увезти племянника удалось лишь обманом. Шин убедил брата, что недалеко от Сеула открылась новая школа со спортивным уклоном, рассчитанная только на омег. И профессиональный персонал, не только учителя и тренеры, но и медики с психологами, готовят омег по специальной инновационной программе, которая позволяет им идти вровень с результатами альф и даже превосходить их. Якобы дядя уже договорился с директором, и Чанёля ждут на собеседование.       Сделав акцент на то, что результаты Чана в последнее время перестали улучшаться, Шин уговорил Шона отдать мальчика в руки профи. Что тот в итоге и сделал. А по прилету в Сеул Чанёля ждал первый в его жизни собственный выбор. Дядя разложил перед ним проспекты нескольких школ и предложил самому определиться с дальнейшей судьбой. Там были и школа искусств, и математическая, и даже подготовительная при юридической академии. Ну и конечно та самая Инновационная Спортивная Школа для омег. Этот буклет первым отправился в мусорку. К семнадцати годам Чанёль точно решил для себя одно: больше никакого бокса!       В итоге выбор пал на школу с научным уклоном, парню нравились такие дисциплины как химия и физика, но раньше, из-за плотного графика тренировок, на серьезные занятия времени не оставалось. Теперь здесь, под опекой понимающего дяди, можно было дать волю своим желаниям.       Через пару месяцев Шин позвонил брату и огорчил его новостью о том, что Чанёль получил травму на тренировке. Незначительную, но долго заживающую, что естественно скажется на процессе подготовки, так что тренеры никаких гарантий на спортивное будущее Чанёля не дают.       Пожалуй, только безграничное доверие близнецу остановило Пак Шона от поездки в Сеул с целью забрать Чанёля обратно. Парень так и закончил второй класс в Корее, перешел в третий – выпускной, и только тогда сообщил отцу, что бросил бокс. И нисколько не жалел. Ведь на самом видном месте – на стене гостиной в доме дяди – красовались бесконечные дипломы победителя олимпиад и конкурсов по естественным наукам. Дядя Шин гордился своим племянником и совершенно не жалел о содеянном. А Чанёль был безгранично благодарен за этот шанс.       Оставалась только одна проблема – отсутствие запаха. Пак Шин записал племянника в частную клинику, где подростку назначили курс очистки организма. После чего оставалось лишь ждать. Хотя Чанёля все устраивало, ведь окружающие продолжали считать его альфой, как он и привык.       Но к выпуску из старшей школы Чанёль не только стал одним из самых популярных ребят, но и неожиданно «расцвел». Не приторный, а свежий аромат вишни с нотками ванили сводил одноклассников с ума. И как тут не вспомнить расхожую байку о том, что ванильные омеги – самые желанные? Только вот и самого Чанёля вся эта ситуация тоже с ума сводила. И решение он видел только в одном…       Дядя еще тогда, в день возвращения из Канады, поклялся, что никогда не будет давить на племянника и идти поперек его выбора. Поэтому, когда Чанёль закупился маскирующими запах средствами, Пак Шин покорно смирился.       В университете никто так и не узнал, что Чанёль не альфа. Когда он остался после учебы, чтобы писать диссертацию и преподавать, то такой маленький обман опять же играл на руку – преподов-альф студенты уважали чуточку больше, чем омег. Ну, и конечно, побаивались.       Только дядя все не мог смириться с тем, что у любимого племянника нет парня, а лучше – мужа. И в отчаянной попытке воззвать к омежьей сущности пользовался любыми подходящими аргументами. Однажды заявил племяннику, что, мол, преподаванием особо не разживешься, и если Чан планирует и дальше карьеру в университете, то стоит подыскать достойного альфу, чтобы обеспечивал его. А самому заниматься в удовольствие наукой и преподаванием. У дяди и кандидаты уже неплохие были приготовлены. Но Чанёль нарушил все планы.       – Конечно, дядя, ты прав, – в тот раз он говорил спокойно и будто бы обдуманно. Хотя на самом деле жутко нервничал и был в душе не согласен с собственным решением. Но чувствовал себя обязанным дяде, который спас его от тирании отца и позволил жить полной жизнью, поэтому совсем не хотел расстраивать самого дорогого человека. – Я должен найти себе более высокооплачиваемую работу, чтобы обеспечивать себя. Раз уж альфу мне не светит завести. Кому я такой нужен?       Возразить Пак Шин не смог – Чанёль был слишком серьезен и уверен в своем решении в тот момент. Да и опять же сдерживало обещание не мешать ему с выбором, только, может, чуть направлять. Чанёль выбрал БиоТэкКорп, позволив дяде Шину договориться со своим знакомым в руководстве компании о протекции. Так Пак Чанёль и получил должность начальника отдела исследований.       Поначалу все шло как по маслу, как и привык Чан еще с университетских времен. Никто его не подозревал, коллектив принял на удивление хорошо, но случайность перевернула все с ног на голову. Один из подчиненных унюхал Чанёля накануне течки. Причем это даже не на работе было, они случайно оказались в одной очереди в магазине.       Альфа не стал скрывать своего желания и с того момента несколько раз домогался Чанёля прямо на рабочем месте, хорошо еще в закрытом кабинете. Несмотря на долгую разлуку с боксом, Чанёль удар держал хорошо. А потом нерадивого сотрудника и вовсе уволил. А тот в отместку рассказал нескольким бывшим коллегам – альфам – правду о начальнике. И теперь Чанёля домогаться стали уже несколько подчиненных, грозя раскрыть его тайну.       Уволить сразу троих или даже четверых Чанёлю бы никто не позволил. А жаловаться дяде или его другу из руководства Чанёлю не позволяла собственная гордость. Поэтому он уволился сам. Без каких-либо сожалений.       Дядя опять намекал на женитьбу, но Чанёль отмахивался и продолжал искать работу. Планировал вернуться в университет, но попал в НовэлФарм. И работает здесь уже пару месяцев. За исключением финансового директора, который ушел в декрет и крайне редко появляется в компании, никто секрет Чанёля пока не раскрыл. Так что парень чувствовал себя вполне комфортно.              Дамочки четвертой лаборатории, конечно, не могли упустить из виду тот факт, что их двадцатидевятилетний начальник-«альфа» все еще холост. С момента, как они впервые загорелись идеей найти ему пару, прошло несколько недель. Чанёль даже согласился на одно свидание, дабы не разрушить свой имидж. А еще благодаря сводницам он поближе познакомился с мальчишкой из третьей лаборатории – Ким Чонином. Тот оказался жизнерадостным и общительным парнем. Омегой. Что несомненно для Чанёля облегчало процесс налаживания отношений. Так что вскоре старший мог запросто назвать Чонина своим другом.       Сводницы временно сбавили обороты, видимо, подбирая кандидатуры получше, зато активизировался дядя. Он не заставлял, лишь предлагал Чанёлю свидания вслепую с «очень хорошими альфами». И племянник, опять же чувствуя долг перед дядей, не мог просто взять и отказать.       Но и посещать какие-то свидания тоже не желал. А потому придумал, как ему тогда казалось, отличную альтернативу: просил назначать встречи с кандидатами в мужья на дневное время, таким образом, обставляя все просто как банальный деловой обед. Никакой романтики, ресторанов, свечей, подарков… Посидели в людном кафе за чашкой кофе, поговорили и разошлись. Зато дядя на время успокоится.       Единственная сложность этого плана была связана с тем, что выход с территории предприятия в рабочее время можно было осуществить только с разрешения начальника. Чанёлю на увольнительном бланке необходима была подпись вредного Бён Бэкхёна. И именно с ним, чуть ли не единственным, у Чанёля были напряженные отношения. То ли из-за того, что Пак изначально претендовал на его место, то ли из-за чертовой коробки хоттоков… В общем, не клеилось у Чанёля с Бэкхёном, и весь план с «деловыми встречами» мог пойти прахом.       Но в день первого свидания Чанёлю неожиданно повезло. Из-за одной оплошности Бэкхён чувствовал себя неловко. А вот Чанёль, наоборот, – фаворитом.       Чанёль немало удивился, когда на его утренний звонок Чонину ответил начальник Бён. Был он явно с похмелья и, похоже, вообще не соображал, с кем и о чем говорит. К тому моменту Чанёль уже сложил в голове паззл и догадывался, что Чонин спит с главным юристом, который является лучшим другом Бён Бэкхёна. Так что общая попойка и попутанные телефоны с утра – вполне вероятны.       А потом Бэкхён попросил себе на завтрак пирожок с вишней и ванилью, и Чанёль чуть не выронил телефон. Даже футболку свою понюхал – конечно, как и бывает по утрам, пахла она исключительно сильно. Хорошо, что мобильная связь не передает запахов.       Когда прошел первый шок от нового знания о пристрастиях начальника, Чанёль взял себя в руки и до конца дня, а точнее до ухода с работы в обед, вел себя как победитель. Смело подсунул Бэкхёну увольнительную и тот самый пирожок. Позволил себе несколько раз подколоть начальника, и после обеда благополучно уехал домой – переодеться, чтобы избавиться от искусственного альфа-запаха и вернуть свой естественный.       Первый кандидат в мужья оказался дважды разведенным и сорокалетним, зато директором собственной компании по переработке пластиковых отходов. А еще занудой. Чанёль искал повод сбежать побыстрее, но собеседник, как на зло, был крайне заинтересован в свидании. Несколько раз повторял, что очарован. А Чанёль закусывал губу и рыдал в душе. В конце концов, даже тот же вредина Бэкхён был бы куда как приятнее, чем этот «очень хороший альфа».       Чанёль посчитал незначительным тот момент, что в мысли первым альфой ворвался именно Бэкхён. Все из-за дурацкого пирожка и пристрастия Бэкхёна к вишне.       А вот с дядей точно нужно будет обговорить четкие требования к кандидатам. По крайней мере, никаких разведенных владельцев мусороперерабатывающих заводов!       Спас Чанёля от пытки в виде «свидания» маленький омежка Сехун, что умудрился как раз в этот день родиться. Кстати, на неделю раньше срока. В середине обеда с неприятным альфой Чанёлю позвонил Чонин и рассказал радостную новость и то, что Тао собирает всех после работы в конференц-зале.       С Цзытао Чанёль был знаком не так давно и через того же Чонина, но, конечно, пообещал, что обязательно приедет, чтобы вместе со всеми выпить за Сехунни.       Альфа-кандидат был недоволен сбегающим омегой, но Чанёлю было плевать. На праздник парень явился вовремя, даже успел заехать домой, чтобы в очередной раз переодеться и снова нанести на себя маскирующий дезодорант, а в рот закинуть парочку розовых пилюль.       Стоя рядом с начальником Бёном, принимая из его рук бокал с шампанским и вроде бы непринужденно разговаривая об омегах, Чанёль жутко нервничал. На самом деле, уже в машине он понял, что набрызгался не тем спреем, недостаточно сильным. И в тот момент, в непосредственной близости от Бэкхёна, в окружении его сводящего с ума сладкого, но властного аромата, в преддверии – чтоб ее! – течки, очень боялся проколоться. Даже соврал, что имеет омегу, на случай, если Бён вдруг учует вишнево-ванильные нотки.       Но в тот день удача была на его стороне. Бэкхён ничего не заметил, а Чанёль, быстро поздравил Тао с рождением сына, Чонина и Кенсу – с новостью о беременности, и поспешил уехать.              – Начальник Бён, – Чанёль робко заглянул в кабинет. – Можете подписать увольнительную?       – Мистер Пак, – Бэкхён оторвался от компьютера и окинул подчиненного сердитым взглядом. – Опять?       – Ну да, – кивнул Чанёль. Стоило бы вести себя поувереннее и понаглее, но в присутствии Бэкхёна почему-то ему это редко удавалось. – Мне нужно уйти с обеда…       – Четвертый раз за три недели, – начальник недовольно скрестил руки на груди. – Куда теперь? Снова к врачу? Вы чем-то больны, раз так часто посещаете больницу? В рабочее время, – грозно добавил он.       – Нет, в этот раз по личным делам, – честно ответил Чанёль. Раньше он и правда придумывал разные отговорки, но всему есть предел. И, кажется, надо менять план с «деловыми встречами» с альфами.       – По личным, значит… – Бэкхён резко выдернул протянутый пропуск, неохотно расписался и сдвинул листок на край стола. – Идите. Последний раз, – предупредил он, когда Чанёль на всех парах несся к выходу.              Миновав внутреннюю проходную, Чанёль облегченно выдохнул, почувствовав, наконец, свободу. И если уж начистоту, то только сейчас сладкий запах Бэкхёна, с привкусом корицы и орехов, окончательно выветрился из чувствительного омежьего носа.       Чанёль глубоко вдохнул свежий воздух, зажмурился под лучами игривого осеннего солнца и чуть не наступил на кого-то, сидящего прямо на ступеньках.       Маленькая фигурка точно принадлежала ребенку, что, в общем-то, уже удивительно, учитывая, что находятся они на территории закрытого предприятия. Правда, внешняя проходная обычно блокировала только въезд машин, а сейчас – во время обеденного перерыва – ворота и вовсе были нараспашку.       Чанёль обошел мальчишку, спустившись на пару ступенек вниз, и кашлянул, привлекая внимание.       – Ой, – только и выдал тот, задрав голову и испуганно округлив глаза.       – Разве папы не учили тебя, что на каменных ступеньках нельзя сидеть? Тем более омежкам, – нахмурившись, заявил Чанёль. – Тебе еще детей рожать, – и чуть улыбнулся.       – Я просто… – растерялся мальчик. – Я… Ой! – его глаза сделались еще шире, что выглядело очень мило. – А откуда вы знаете, что я омежка? Запаха же еще нет, – мальчик обиженно поджал губы. – А все говорят, что я не похож на омегу.       – Ну, так и я не похож! – выпалил Чанёль.       – Вы, правда, омега? – искренне удивился ребенок.       – Да, – Чанёль протянул руку и помог подняться. – Только тсс! – нагнулся к мальчику и приложил палец к губам. – Ты же умеешь хранить секреты?       – Я могила! – выпалил омежка, расцветая счастливой улыбкой.       Чанёль никогда бы не подумал, что с такой легкостью раскроет свою тайну первому встречному, но этот мальчишка будто бы оказался пришельцем с другой планеты. Просто в мгновение покорил своим искренним взглядом и робкой улыбкой.       – А что ты тут делаешь?       – Папу жду, он здесь работает. Я забыл ключи от дома, папа сейчас мне принесет.       – Тогда, может, подождем лучше на лавочке? – Чанёль махнул в сторону небольшого сквера напротив через площадь. – Ты же увидишь, когда он выйдет.       – Да, увижу, – уже намного увереннее закивал мальчик.       Через десять минут они сидели и общались, словно закадычные друзья. Хансоль, так звали мальчишку, весело болтал ногами, что не доставали до земли, когда он влез на скамейку. А Чанёль не мог сдержать улыбки, глядя на него. И еще не мог сдержать свою руку, которая то и дело тянулась к пачке пеперо. Соль предложил смело угощаться, и тогда Чан вдруг вспомнил, что еще не обедал.       – Ешь, хён! – Хансоль всунул пачку Чанёлю. Еще с первых фраз знакомства старший разрешил называть его хёном, и теперь младший с удовольствием вставлял это обращение в каждую фразу.       – Так значит, ребята в классе не видят в тебе омегу? – Чанёль хрустел палочками и задумчиво рассуждал. – Глупенькие еще. Да ты не переживай, это вообще не повод расстраиваться в твоем-то возрасте. Кстати, сколько тебе?       – Семь. Я во втором классе.       – Большой уже, – восхитился Чанёль.       – Ага, вот и папа так говорит. А если я большой, то у меня, значит, скоро запах появится?       – Не раньше тринадцати-четырнадцати лет. У меня вообще только в восемнадцать раскрылся, – смело поделился Чанёль, хотя раньше никогда и никому не рассказывал таких подробностей.       – Эх, долго еще ждать, – вздохнул Хансоль. – Мне бы побыстрее, чтобы этого глупого Джонни заткнуть. А то он все время задирается.       – Альфа? – хитро сощурился Чанёль.       – Ты не о том подумал, хён! – резко покраснел мальчик, а старший расхохотался.       – Ладно-ладно. Но что-то долго твой папа идет, уже скоро обеденный перерыв закончится. Может, позвонишь ему?       – Я звонил из школы, – Соль вдруг сник. – А потом у меня телефон разрядился.       – Так он не знает, что ты здесь ждешь? Ну-ка, бери мой телефон, – Чанёль полез в карман.       – Но я не помню номер, – уже всхлипнул мальчик, а глаза заблестели.       – Хм… ну… – Чан на секунду растерялся, но неожиданно пришло решение, и он смело вскочил с лавки и потянул мальчишку за собой. Уже на пути к проходной он пояснил: – Мы позвоним по внутреннему телефону от охраны.       – А так можно? – обрадовался Хансоль.       – Конечно, я же сотрудник, так что можно.       Двое альф из охраны сразу разрешили позвонить, тем более что специально для похожих случаев возле входа имелся отдельный телефон, а рядом висел список номеров основных отделов.       – В каком отделе твой папа работает?       – Я не знаю, – растерялся Хансоль.       – Не страшно, – улыбнулся один из охранников, – у нас есть поименный справочник в компьютере, мы быстро найдем номер. Как зовут твоего папу?       – Бён Бэкхён.       Чанёль уперся рукой в стену, чтоб не осесть на пол от удивления.       – Не ищите, – негромко проговорил он. – Я знаю этот номер наизусть.