Яркие сны

<b>4. Зимняя нега. Мицуми/Хаято</b>

      Двое вздохнули с облегчением. Теперь, кажется, им больше никто не мог помешать. А это, в свою очередь, просто не могло не радовать.       Хаято расслабился, и Мицуми, не будучи дураком, тут же подкрался к нему со спины, обхватывая за живот, притягивая к себе и зарываясь носом в волосы.       Первогодка вздрогнул от неожиданности и едва ли не возопил: "Ты что делаешь?!" - Как, что? Греюсь, - ровный тон старшеклассника подействовал на парня успокаивающе. Тот поёрзал, устраиваясь удобней, но вырываться не стал. Только глянул в окно. "Как так?!"       Бедный парень подавился своим возмущением. Ещё пару минут назад лил дождь, летний ливень, а сейчас уже сыпал снег. Большие крупные снежинки мерно кружились, опускаясь на землю, не тая, но укрывая её собой. Воздух замёрз, окно покрылось узорами инея. Стало действительно холодно.       Впрочем, в этом мире было много нелогичных вещей, с которыми ему приходилось мириться. Как Мицуми, например.       Холод достиг и пальцев Хаято, заставляя его вздрогнуть. Благо за спиной была бесплатная грелка, которая в самом деле делилась с ним тем теплом, что обволакивало всё его юношеское тело. Он был рад этому.        До тех пор, пока эта грелка не забралась пальцами ему под рубашку. - Греюсь, греюсь, - примирительный тон ответил на грозный взгляд, пока брюнет скользил пальцами вверх, к груди, к розовеньким сосочкам. Пальцы длинные в самом деле ледяные обжигали кожу. - Холодно! - первогодка дёрнулся, пытаясь отстраниться от нежелательных и таких смущающих прикосновений. - Но так теплее. Тут, - Мицуми провёл по груди юноши, заставляя того соскочить с нагретого места, провизжав нечто нечленораздельное. Тёмноволосый парень склонил голову набок, искренне не понимая, чего хозяин дома так дёргается. Тот встал, прикрывая глаза. Глубокий вдох. Выдох. Вернув себе самообладание, парень быстрым шагом продвинулся к шкафу, открыл дверцы... и ни одеяла, ни пледа там не обнаружил. И в комнатах, и на кроватях, и у дивана, да и под столом тоже!       Подозрительно покосившись на внешне безобидного парня, зябко передёрнув плечами и шмыгнув начавшим течь носом, Хаято принял единственно верное решение и юркнул обратно в раскрытые объятья.        За окном стремительно темнело. В лиловой дымке неба, заволоченного пеленой снежной крошки, терялся взгляд, поддернутый поволокой сна. Снаружи - заснеженные улицы, утопающие в стремительно возвышающихся сугробах, редкие прохожие - просто те, кому не посчастливилось в это время оказаться на улице - и завывания ветра. Где-то лаяла собака. Но это было далеко. Так далеко и тихо, будто совсем нереально. А здесь - безмятежно и спокойно...       Разнежившись в тепле чужого тела, Хаято постепенно стал клевать носом. Его глаза слипались, и казалось, что просто держать голову ровно - это уже целый подвиг. Который он, как всегда, не совершил. Откинув голову на плечо Мицуми, щекоча его волосами, он немного поворочался, устраиваясь удобнее, переворачиваясь и утыкаясь замерзшим носом в тёплую ключицу.       Взгляд карих, почти черных глаз, ещё секунду назад бывший сонно-нежным, сменился на непроницаемый, темный, поддёрнутой поволокой. Такой же завораживающий как и бушующее небо. - Иди сюда, - аккуратно, так, чтобы почти задремавший парень ничего не заподозрил, Мицуми прихватил края его кофты, стягивая с него одежду, а после накинул на него край своей толстовки. Тот вздрогнул, просыпаясь, поспешно вылезая из внезапной западни. Прямо в одну горловину с Мицуми, сталкиваясь с ним нос к носу.       Хаято замер. Чужое дыхание мурашками разбегалось по телу, а губы, находившиеся слишком близко, заставляли его сердце биться чаще то ли от страха, то ли от нахлынувшего наваждения. Да ещё и жар чужого тела, всего в миллиметре от его собственного... Такой щекотный, рождающий смущающие чувства...       Шиномия попытался отстраниться, отворачивая голову, но руки Мицуми - уже не такие холодные - вовремя легли ему на поясницу, притягивая хрупкое тело "школьной принцессы" вплотную к своему, заставляя их соприкоснуться. Выпускник чувствовал острую необходимость сделать это. Заглянуть в карие, такие беспокойные глаза, прижаться лбом ко лбу парня со сбившейся щекочущей челкой. Успокоить. Успокоиться самому, опуская веки. И всё-таки коснуться чужих губ, потрескавшихся и грубоватых, но желанных. Всего раз. Прежде, чем опрокинуть парня на пол, подложив ему под спину руку так, чтобы тот не набил себе синяков. Нависнуть - или, скорее, почти навалиться сверху, прижимая его к полу и перекрывая любые пути к отступлению, внимательно заглянуть в трепетно ищущие что-то в его взгляде глаза. - Что, снова греешься?! - возмущенно проворчал парень, пытаясь, не сводя глаз с собеседника, скрыть за руками предательски покрасневшие щёки и уши.       Мицуми хитро, соблазнительно улыбнулся. - Да нет. Соблазняю.