От любви до ненависти... а если обратно?

POV ИЛЬЯ.       Я никогда не забуду годы учёбы в институте!       Для кого-то учёба становится адом, и они ничего хорошего, потом, не могут вспомнить о студенческих годах. А я всегда буду помнить эти четыре года, как САМЫЕ СЧАСТЛИВЫЕ в моей жизни! Да, я был именно СЧАСТЛИВ! Я изучал то, что мне безумно нравилось — КОМПЬЮТЕРЫ! Я чувствовал себя ВСЕМОГУЩИМ, создавая новые учебные программы, как мы тогда считали. То, что я жил с ребятами из Кавказского сообщества, мне абсолютно не мешало общаться с окружающими. Наоборот, это создавало вокруг меня, какую-то ауру таинственности, которая вначале шокировала многих. Даже были преподаватели, которые пытались поднять в ректорате вопрос о моём переселении в другую секцию. Но, Анна Сергеевна, сразу, же пресекла все вопросы и сомнения. И я ей очень благодарен за это!       В моей группе сначала не понимали, почему Самир и Али бросали всё, и сразу приходили ко мне на помощь, если кто-то из более сильных ребят, пытался выяснить, откуда я, почему постоянно сижу спокойно в стороне, почему я вежливо всем улыбаюсь, но не пытаюсь влиться ни в одну компанию. Сначало, окружающие думали, что я тоже с Кавказа. Потом думали, что у меня кто-то из родителей оттуда родом. А потом, просто терялись в догадках. И это добавляло мне таинственности. Для меня же, постоянно бывшего одиноким в школе- интернате, появление семи новых друзей одновременно, было небольшим шоком. Да еще, если учесть, что все семеро были 100% натуралами. Как же я боялся, первые полгода, чтобы ничего не открылось обо мне, о том, что я – гей. Но больше всего я боялся, что парни могут отвернуться от меня из-за этого. Это потом я уже узнал, что Амир, ненавязчиво, ребят настроил на то, что меня брать с собой на посиделки с девушками не надо, если, после традиционного, уже кавказского застолья, последует традиционный секс. Амир, вначале мотивировал это тем, что я ещё несовершеннолетний, и вообще, для парней, я был вместо младшего брата, которого надо было защищать. И хотя, тот же Али, был старше меня всего на два месяца, но он себя считал уже мужчиной, а меня еще пацаненком. Я никогда не забуду, когда в начале нашей учебы, Али, однажды, подошел ко мне со словами: «Малыш, эти нехорошие дяди тебя что обижают?». А «нехорошие дяди», стояли и смотрели на него с открытыми ртами, потому что буквально с утра, одна из одногрупниц рассказывала громко, с томным придыханием своей соседке, причём слышали все в аудитории, какую «жаркую ночь» она провела в объятиях Али.       Это потом уже многие привыкли, что меня трогать не стоит даже словом. Да и остальные ребята из Кавказского сообщества привыкли, что я иногда стал участвовать в их мероприятиях. А студенческая жизнь в сообществе была довольно веселой и насыщенной. Пикники и походы на природу, экскурсии на автобусе по городу, посещение театров и музеев. Ребята откупали залы в кафе, даже был любимый ресторан с кавказской кухней, хозяин которого был одним из родителей. Поэтому, я мог спокойно прийти на кухню, и шеф- повар «млел», рассказывая мне, какой именно секрет он использовал при приготовлении того или иного блюда. Мне это было намного интереснее, чем пить спиртное за столом. Парни отстали от меня, пытаясь научить пить спиртное, когда поняли, что я могу опьянеть, только от запаха в бокале. А после моей первой «пьянки» с ними, когда Амиру пришлось меня везти с отравлением в больницу на «скорой», на алкоголь мне наложили запрет. Зато, все вкусные соки и компоты за столом, были негласно моими. И вообще, для наших застолий, даже в общежитии, покупался ящик спиртного и упаковка соков, вроде бы, запивать спиртное, но на деле все соки, что оставались в пачках не распечатанными, забирались мной в комнату. А на следующий день я ими отпаивал друзей, болеющих с похмелья.       Первое время, меня очень удивляло внимательное отношение моих соседей к девушкам. В школе — интернате я привык, что старшие парни к девочкам относились плохо. Они, всех окружающих девушек, считали «доступными». Поэтому, были с ними грубыми. Хотя, в принципе, девчонки сами давали им повод для этого. Парни из сообщества жили по другим принципам и традициям. Конечно, «доступные» девушки тоже были в их жизни, но в секцию общежития таких не приводили. И если выяснялось, что кто-то из подружек, как они говорили, «начала гулять на сторону»- такая девица сразу изгонялась из компании. И самым смешным было то, что девушки сразу определяли, что меня они не интересуют, и чувствовали, что я гей. Я был для девушек, не потенциальным партнером, а их подругой, и ухом для сплетен и обсуждения парней, чем девушки и пользовались, тихо выспрашивая у меня пристрастия, привычки и вкусы своих ухажеров.       Только однажды, я отказался общаться с новой очередной подругой Али, почувствовав, в её поведении, какую-то непонятную для меня, фальшь и неприятие. Поэтому, я просто не разговаривал с этой девушкой, хоть она и пыталась со мной подружиться. А Али, я сразу сказал, что не буду помогать, его подруге влиться в нашу компанию. А ребята и Али, не понимая моего поведения, даже пытались со мной спорить, доказывая, что я не прав. А когда открылось что она, будучи беременной от другого, попыталась женить на себе Али, сообщив, что залетела она от него, Али пришел в нашу с Амиром комнату и встал передо мной на колени. Он извинялся за свои слова, которыми он меня оскорбил на столько, что я даже ходил к Анне Сергеевне, чтобы попросить ее перевести меня в другую секцию. Только она тогда сказала мне: — Илюшенька, я понимаю, что тебе обидно. Ты потерпи, немного, Али и парни сами со временем всё поймут. Ты только верь, своему внутреннему чутью. Мне тоже эта девица не понравилась. Просто, если я тебя сейчас переведу в другую секцию, тебе опять придется привыкать к новым соседям. Да и я волноваться за тебя буду. Давай подождем месяц. Если ничего не изменится — я тебя переселю. Хорошо?       И я согласился с ней. Все-таки, Анна Сергеевна, очень умная и хитрая, потому что правда с беременностью этой девицы вскрылась через три недели. А я уже к этому времени даже свою сумку собрал с вещами, готовясь переезжать.       Когда все открылось, я был уже не рад своей победе над Али. Оказалось, что когда он был подростком, рядом с их домом в Дагестане, упала граната. Вот так, просто! Кто-то кинул к ним во двор гранату без чеки! Тогда, погибла мама Али и две его сестры, а Али навсегда остался инвалидом. Нет, его раны на теле от осколков зажили, но детей естественным путем у него никогда не будет. Как горько посмеялся сквозь слезы Али, стоя в моей комнате на коленях, все его будущие дети, будут сначала выращиваться в пробирках, в Швейцарии. Именно в этой стране, в криохранилище, сейчас хранятся его замороженные сперматозоиды. Об этом позаботился его отец и дедушка, когда врачи сказали о возможном бесплодии Али, когда он вырастет. Поэтому он, никогда не волновался и не боялся знакомиться с новыми подружками.       В тот вечер, ребята и Али, вначале, напились с горя, а потом, как всегда, все, порадовавшись тому, что конфликт между мной и Али исчерпан, допили всё спиртное, имевшееся в нашей секции. Утром, им даже опохмелиться нечем было. Мне просто жалко было смотреть на их страдания, и я принес из магазина пиво и минералку, естественно с газом, мстя им за то, что в секции стоит стойкий запах перегара.       Ох, и весело было на их лица, зеленые и помятые смотреть, когда я, с садистским удовольствием, ел вкуснопахнущую для меня свежепожаренную рыбу. Все-таки, жареный минтай — это прекрасное антипохмельное, рвотное средство!       Ну и что, что я потом целый день, прятался от друзей, а особенно от Амира, в нашей институтской библиотеке!       Месть — это блюдо, которое должно подаваться сразу! Я им и подал жареную рыбу на завтрак.