Малахитовый браслет

Когда-то давно, летом после первого курса, Драко с матерью ездили на месяц в Италию. Солнечная страна, о которой, как женщина по секрету рассказала сыну, всегда мечтала Нарцисса, произвела на Драко неизгладимое впечатление. Солнце, которого было так мало в холодной Англии, нещадно палило с утра до позднего вечера, впервые в своей жизни мальчик ходил вне стен поместья в простых шортах и майке, да и сама Нарцисса не выдержала жары, сменила строгую классическую мантию на лёгкий сарафан. Увидев мать в нем, Драко опешил — всегда собранная, ухоженная мама в его глазах просто не могла быть той красивой смеющейся женщиной, что стояла перед ним. В то лето мальчик впервые узнал, что его мама может бегать, ходить босая, лежать на пляже с книгой прямо на горячем песке, не боясь, что длинные светлые волосы запутаются или замараются. Он с восхищением смотрел, как женщина, смеясь и стесняясь, пыталась разговаривать с местными волшебниками на едва знакомом языке, как ела мороженное на людях, слизывая подтаявшие капли с вафельного рожка, как рассказывала, вытянувшись на песке и положив голову сына себе на живот о том, как носила его под сердцем. Это лето стало первым в жизни Драко, когда он понял, что взрослые, и даже его собственные родители — тоже люди, со своими мыслями, чувствами, переживаниями, пусть и какими-то глупыми, совсем не понятными ему. В один из последних дней они с Нарциссой отправились из маленького прибрежного городка, где остановились, порталом в Рим. Уставшие после перемещения и длительной прогулки по Колизею по изнуряющей жаре, они зашли выпить лимонада в маггловское кафе. Драко вышел вымыть руки, а когда вернулся, за их с Нарциссой столиком сидела пожилая пара. Ужас, который он испытал, нельзя было описать словами. Один, в чужой стране, языка которой не знал, далеко от дома, да ещё и среди магглов — что может быть хуже? Впрочем, Нарцисса нашлась через минуту. Она вышла из кафе поздороваться со знакомой женщиной, проходившей мимо. Сам Драко, хотя и был сам не свой весь остаток дня, сейчас, спустя пять лет, и думать забыл об этой ситуации, но страх, испытанный в тот момент, остался — тихий, сосущий страх потери контроля над жизнью, боязнь остаться одному перед лицом опасности, он преследовал его, жил где-то в глубине души, на подкорке, руководя всеми его поступками и стремлениями. Может быть, именно этот страх и толкнул его наперекор логике, разуму и банальному чувству самосохранения совершить самый, как он потом считал, безумный поступок в его жизни. ** В ушах шумело так, что, казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Закрыв глаза, Драко осторожно касался губами губ, о которых мечтал последние несколько лет. Кошмарность ситуации ноющим клубком свернулась внизу живота, руки, обхватившие запястья друга, покрылись липким холодным потом и дрожали. Поттер, в свою очередь, замер, напряженный, как струна, блондин был уверен, что подними он веки, и увидит полные ужаса зеленые глаза напротив. Поцелуй вышел осторожный и невесомый. Не почувствовав — да и не ожидая — ответа, Драко, не открывая глаз, отодвинулся и, подтянув колени, спрятал в них горящее лицо. Тишина, окружившая их, была такой напряженной, что, казалось, сейчас взорвётся. Грохот распахнувшейся двери заставил обоих подскочить. — Драко, ты не ви… Гарри! В комнату, встреченные двумя ошарашенными взглядами, вошли Рон и Гермиона. Драко с ужасом подумал, что было бы, зайди они минутой раньше. — Черт возьми, приехал и молчит! С днём рождения! У Драко даже не осталось моральных сил изумиться. И правда ведь, день рождения. Как он мог забыть? Первым в себя пришёл Гарри. — Рон, Гермиона, привет! Спасибо, да я вот только-только распаковался, — Драко слышал, что его голос слегка дрожит, но друзья, похоже, этого не заметили, — Гермиона, ты давно здесь? — Чуть меньше тебя, видимо, — усмехнулась девушка, обнимая сначала Гарри, а затем и Драко, — Я на Ночном рыцаре от Косого переулка доехала. Да что с вами обоими? Она удивлённо смерила взглядом усиленно не смотрящих друг на друга парней и подняла бровь — точь-в-точь, как Драко. — Ни… Кхм, ничего. Все нормально, — пробормотал блондин хрипло, — А ты чего приехала? — Да… Родители собрались в отпуск к родственникам, а там кузен мой, Фрэнк, век бы его не видела. Вот и рванула к вам. — Здорово, — Драко, опомнившись, наклонился, выудил из-под кровати перевязанную лентой коробку и протянул ее другу, стараясь не встречаться с ним взглядом — Гарри, с днём рождения! — Спасибо… Драко. Краем глаза слизеринец смотрел, как Поттер разворачивает подарок и восхищённо вздыхает, доставая из обертки «Набор профессионального ловца». Конечно, кому как не Драко знать, что именно о нем Гарри мечтал все лето — с тех пор, как получил каталог «Всевозможных вредилок». Набор был эксклюзивный и жутко дорогой, Малфой потратил на него последние наличные деньги и теперь с грустью думал о том, что придётся идти в Гринготтс и распечатывать личную ячейку с вкладом, отложенным до его совершеннолетия. Впрочем, радость, отразившаяся на лице гриффиндорца, того стоила. — Спасибо! Я о нем мечтал, но купить не решался — он стоит, как Хогвартс-экспресс! Не стоило тебе… — Да брось, — отмахнулся Драко, разглядывая пуговицы на рубашке Гарри. Интересно, то, что Поттер все ещё разговаривает с ним, означает, что он не сердится, или что? — Ой, Гарри, давай я сейчас тоже принесу подарок! — спохватилась Гермиона. — Ага, и я. Они направились к выходу, и Драко почувствовал приступ паники — ему то некуда было выйти. Но, похоже, Гарри тоже не горел желанием оставаться с ним наедине — переложив набор на кровать, он подскочил: — Я с вами пойду. Посмотрю, как вы там устроились, да и с остальными поздороваюсь. Оставшись в одиночестве, блондин шепотом выругался и лёг, зарывшись лицом в подушку. И что это вообще было, Мерлин раздери? Кажется, он только что поцеловал своего лучшего друга. Даже не так — кажется, он только что поцеловал своего лучшего друга после того, как тот рассказал ему о своей новой девушке. Замечательно, слов не подобрать насколько прекрасно. Не то, чтобы он когда-либо имел какие-то иллюзии касательно «совместного будущего» с Поттером, но теперь ему даже дружба его не светит. Неужели так трудно было просто отшутиться или промолчать? Весь день Драко провёл в своей комнате, выбираясь только короткими перебежками до туалета и обратно. Критчер, по неведомой причине обожавший молодого хозяина, появлялся пару раз, предлагая принести бутерброды собственного приготовления, но Драко, помня наказ Сириуса, отказался. К вечеру, когда раздался звон колокола, призывающий на праздничный ужин, у него уже ощутимо сосало в животе, но спуститься вниз он так и не решился. Мысли, крутившиеся в его голове, были совсем не радужными. Он тысячу раз представлял себе первый поцелуй с Гарри, но ни в одной из фантазий над ними не витал призрак Джинни в качестве девушки гриффиндорца, и ни разу в его мечтах Рон и Гермиона не врывались в комнату спустя секунду после. Зато губы брюнета были именно такими, как он и думал — мягкими и податливыми, словно слепленными из мягкого воска, и дрожь, бившая Драко в ту секунду была в сто раз сильнее, чем когда-либо в жизни. Ни разу за всю жизнь ему не хотелось так сильно запустить руки в чьи-нибудь волосы, ни разу он не мечтал, чтобы мгновение поцелуя длилось вечно. Но какой в этом смысл, если теперь — все кончено? Зачем был этот поцелуй? Чтобы в старости вспоминать его, как единственный момент, когда он был по-настоящему счастлив? Как это все глупо. Несколько раз он доставал пергамент и брался за перо, собираясь написать Тори, но каждый раз откладывал его обратно. Какими бы ни были их отношения до этого лета, Астория все ещё оставалась Гринграсс, а значит, теперь их дороги разошлись, и ни к чему было подставлять её под гнев отца из-за своей эгоистичной прихоти. Да и что толку, если он ей расскажет? Ситуация от этого менее ужасной не станет. В дверь тихонько постучали. Опустив книгу, на которой вот уже час он пытался сосредоточиться, парень взмахнул палочкой, и дверь медленно распахнулась. Только один человек из собравшихся в доме мог стучаться так вежливо. — Драко, ты идёшь на ужин? — спросила Гермиона, осторожно входя в комнату. — Нет, я сыт. Посидите без меня сегодня. Девушка нахмурилась и, притворив за собой дверь, подошла к кровати. После секундного колебания она присела, положив руку на колено блондина. — Ты расскажешь мне, что произошло? — О чем ты? — Драко, я не дура и не слепая. Мы первый день как приехали, а ты сидишь в своей комнате, с нами не общаешься, не обедал… И Гарри… — А что Гарри? — Драко сел, подогнув ноги под себя. — Странный он какой-то. Нервный, задумывается о чем-то, ничего не объясняет. Вы поругались? — Да вроде нет… — протянул он, но под испытующим взглядом Гермионы добавил, — Ну может быть. Не совсем. Я не знаю, Миа. — Не хочешь — не рассказывай, просто я подумала, что ты захочешь с кем-то поговорить, — девушка осторожно взяла в ладони его руку и погладила бледное запястье подушечкой указательного пальца. Жест был настолько тёплым, что Драко не сдержал грустного вздоха. — Я запутался, Миа. Кажется, я сегодня утром сделал большую глупость, пожалуй, самую большую в жизни. И что с этим делать теперь — я не знаю. — Эта глупость… Касается Гарри? — Да. — И ничего нельзя исправить? — Боюсь, что тут уже нечего исправлять. Не удивляйся, если заметишь, что Гарри больше со мной не разговаривает. — Странно, прежде ты не был склонен так драматизировать события, — слабо улыбнулась девушка, — Я не знаю что за ошибку ты совершил, и почему она должна повлиять на ваши с Гарри отношения. Зато я знаю, что вы — лучшие друзья, и что твоё мнение для него всегда было важнее, чем чьё-либо. И думаю, как ни неприятно мне это признавать, но если бы перед ним встал выбор — мы с Роном или ты, боюсь, он бы выбрал тебя. Я это к тому говорю, что мне трудно поверить, что есть что-то, что может заставить его отвернуться от тебя, понимаешь? Драко кивнул, внутренне с ней не соглашаясь. Милая смешная Гермиона. Верит в дружбу до гроба, и что добро всегда побеждает зло. Однажды она читала им маггловскую сказку о Зимней Королеве, или что-то вроде того, и Драко понял откуда в ней, такой умной и рассудительной, эта странная детская наивность. Магические сказки, которые волшебницы читают своим детям на ночь, не такие — в них грустные дырявые котлы отправляются на помойку за ненадобностью, не умеющие летать маленькие мётлы сжигаются в печах, не успев вырасти, а книззлы травят своих хозяев, чтобы завладеть волшебной палочкой. Все жестоко, зато жизненно. — Спасибо, Миа. — Так ты спустишься? — Хорошо. Через пять минут. Ты иди. Девушка кивнула и, крепко обняв друга, вышла. Драко с лёгкой грустью смотрел ей вслед. Когда-то давно, ещё на третьем, кажется, курсе, он заметил, как она краснеет под его взглядом, как сверлит глазами его макушку на уроках, как то и дело запускает руки в растрепанную шевелюру, смущенно пытаясь пригладить торчащие во все стороны пряди. Они все выросли с того времени, но именно Гермиона изменилась больше всех, и только полные затаенной обиды взгляды на их с Тори шутливые перепалки напоминали ему о невысказанной симпатии. Гермиона такая замечательная. Почему все так? Почему он, Драко, должен страдать от безответной любви к лучшему другу, игнорируя её чувства, вместо того, чтобы хоть раз в жизни влюбиться в кого-то, кто способен полюбить в ответ?