Малахитовый браслет

Проснувшись на следующее утро безбожно рано, Драко, зевая, спустился на кухню. Дом был наполнен сонной тишиной. Стараясь как можно тише шагать по скрипящим половицам, блондин сварил себе кофе и устроился в кресле с принесенной вчера мистером Уизли газетой. На первых четырёх страницах не было ничего интересного — происшествия, сплетни, новостные репортажи, а вот статья на пятой странице, занимавшая всего несколько строк в колонке „Вопрос к Министру“, привлекла его внимание. „Кому достанется награбленное“ — гласил кричащий заголовок. Ниже располагалась статичная колдография — просторная комната, в центре которой возвышалась гора сваленных в кучу вещей. Сердце Драко болезненно сжалось. Он приблизил газету к глазам, всматриваясь в снимок, сделанный в доме его родителей. Среди небрежно разбросанных предметов он видел магические доспехи — древний и абсолютно безвредный артефакт, уже не первую сотню лет хранившийся в Малфой мэноре, резную шкатулку, в которой мать хранила свои украшения, обломок рамки от портрета Ассильды, висевшего в его комнате… Представив, как грязные жадные руки мракоборцев, проводивших обыск, ощупывают каждую вещь, хранившуюся в доме, ломают ценные артефакты, срывают гобелены в поисках скрытых тайников, Драко почувствовал, как гнев наполняет его. Лицо словно обдало жаром — как эти мерзкие грязнокровные людишки посмели ступить на порог его дома, как могли лапать, ломать, бросать его вещи? Бедная мама… Мысль о матери заставила его оторваться от колдографии и прочитать саму статью. «Как мы все знаем из репортажей Юджина Кравика, на прошлой неделе были произведены обыски в домах пойманных во время террористической операции в середине июня пожирателей смерти. Да, можно представить, насколько поредела обстановка в их шикарных особняках после этих „обысков“, но речь не об этом. Вопрос в другом — куда свозятся все конфискованные вещи и в чьих домах мы сможем скоро их увидеть? И, хотя семьи убийц и мародёров не вызывают у нас сочувствия, все-таки мы, корреспонденты Правды, за справедливость, и поэтому сегодня мы спрашиваем у начальника аврората Кингсли Бруствера — почему во время обысков изымаются помимо действительно опасных темных артефактов и вполне безопасные, но зато дорогие семейные реликвии и драгоценности? И кому выгодно это, с позволения сказать, воровство?» Трясущимися руками Драко свернул газету, едва не сбив локтем кружку с кофе. Значит, в поместье был обыск. Что же они нашли? Как ни старался, юноша так и не смог найти в куче вещей на колдографии хоть одну, которую можно было отнести к „темным“ или „опасным“. Семейное серебро, старинные редкие книги, мамины драгоценности… Все, что было ценного в мэноре — все изъято, конфисковано, своровано! Слизеринец сердито отшвырнул газету, в то же мгновение из коридора послышалась возня и утреннюю тишину разорвали вопли сумасшедшего портрета. Все таки столкнув на пол кружку, Драко подскочил и выбежал в коридор. После освещённой кухни он несколько секунд привыкал в темноте, прежде чем разглядеть в конце коридора две фигуры. — Гарри! Блондин в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние и крепко обнял друга. — Здравствуй, Драко, — улыбнулся Альбус Дамблдор, его очки блеснули, отражая тусклый свет свечей. — Доброе утро, директор. — Я понимаю, что ты соскучился по другу, но не мог бы ты уделить мне несколько минут? Оставив Гарри поднимать чемоданы в их теперь общую с Драко комнату, Дамблдор зашёл на кухню, приглашающее махнув рукой. Слизеринец вздрогнул, увидев обуглившуюся почерневшую на ней кожу, но молча прошел следом. — Драко, как твои дела? — спросил директор, усаживаясь за стол. Драко опустился напротив. — Нормально, сэр. Спасибо, что дали мне… Убежище. — Я буду краток, Драко, но, прежде чем перейти к цели моего визита, скажу: я очень рад, что ты выбрал светлую сторону в этой борьбе. Это правильное решение. — У меня не было выбора, сэр. — Понимаю, ты можешь считать, что ошибся, что жертва, которую ты принёс, была напрасной, но я уверен, твой поступок очень много значит. Теперь, возвращаясь к главному. Ты ведь, я полагаю, знаешь, что твой отец в Азкабане, а в доме был проведён обыск? Драко бросил хмурый взгляд на лежащую на полу газету. — Да, знаю. — Тогда ты, наверное, в курсе, что во время обыска в Малфой мэноре не были обнаружены какие-либо запрещённые артефакты. Ты ведь знаешь все, что находится в замке? Драко устало хмыкнул, поняв, наконец, к чему клонит директор. — Профессор, мне очень жаль. Я рассказал Вам все, что знал, месяц назад, без утайки. Шпион из меня паршивый, так что я могу принять Веритассерум и сказать Вам ещё раз — я не знаю были ли в мэноре запрещённые артефакты, я не в курсе тайников отца, и понятия не имею, где могут храниться вещи Темного лорда. По возращению из Отдела тайн я перечислил Вам все места где, как я знаю, хранятся наши вещи: мэнор, три ячейки в Гринготтсе, ячейка в международном хранилище — это все, сэр. Дамблдор едва заметно нахмурился. Старик выглядел расстроенным и уставшим, и Драко невольно испытал сочувствие. Наверное, тяжело, когда на твоих плечах лежит столько забот. — Я понимаю, Драко, что ты не хочешь выдавать отца. Но, если вдруг ты что-нибудь вспомнишь, обязательно расскажи мне. — Хорошо, профессор. — И еще. Думаю, мне нет нужды объяснять тебе, что Волдеморт недоволен твоим поступком? Ты понимаешь, что, вернувшись в Хогвартс, в свою гостиную, ты окажешься в большой опасности? — Понимаю. — Ты в праве отказаться продолжать обучение… До лучших времён. Можешь оставаться здесь столько, сколько будет угодно, Драко. Драко усмехнулся. — Спасибо, директор, но я все же вернусь в школу. — Хорошо, — без удивления кивнул Дамблдор, словно ожидал такого ответа, — В таком случае увидимся первого сентября. Желаю хорошо провести остаток каникул, Драко. — Профессор, подождите! Дамблдор, уже сделавший несколько шагов к коридору, повернулся. — Моя мама… Как она? — Я видел её несколько дней назад на допросе. Выглядит уставшей, но… Твоя мама сильная женщина, Драко, с ней все будет в порядке. — Спасибо, — облегченно пробормотал блондин. Кивнув ему на прощание, директор вышел с кухни. Драко достал волшебную палочку и на автомате починил разбитую кружку. Интересно, его держат здесь только потому, что верят, что он сможет помочь им информацией? И если да, то как быстро он окажется на улице, когда директор поймёт, что Драко действительно рассказал ему все, что знал? Слава Мерлину, хоть мама цела… ** — Ну как ты тут? Они сидели вдвоём в своей комнате, уплетая за обе щеки шоколадных лягушек. С приездом Гарри даже мрачная комната начала казаться Драко светлее, и плохие мысли сегодняшнего утра тускнели, когда он глядел на довольное лицо друга. — Да нормально, только скучно — кошмар. Вполне понимаю Сириуса — если бы мне нужно было провести здесь год, я бы взвыл. — Дамблдор говорил, что, возможно, тебе не стоит возвращаться в школу в этом году. — Ерунда, — передернул плечами Драко, — Что толку, если я пропущу целый год? — Ты не боишься, что твои… Однокурсники будут тебе не рады? — спросил Гарри, распаковывая лягушку. — Что они могут сделать в стенах школы? Уж как-нибудь я смогу за себя постоять. — Можно же учиться дистанционно… — Ну уж нет. Давай не будем спорить, я все равно вернусь в школу. Если я останусь здесь хоть на месяц дольше положенного, то тоже стану анимагом и будем мы с Сириусом перегавкиваться на пару. Гарри рассмеялся, слизывая с губ растаявший шоколад. Драко сглотнул, с трудом переведя взгляд: — Лучше расскажи, как ты провёл этот месяц. — Погано, но были и светлые моменты. Хочешь, расскажу секрет? Только Рону не говори. — Ого, вот это уже интересно. — Летом ко мне два раза приезжала Джинни. Лягушка встала комом у Драко в горле. С трудом проглотив её, он опустил взгляд на протертый до дыр ковер. Вот это новость так новость. — Она говорила, что поедет с ночёвкой к подруге, но мы просто гуляли по Литтл Уингингу до самого утра. — Эээ… Поздравляю. Очень рад за тебя, — Драко и сам слышал в своём голосе фальшь, но ничего не мог с этим поделать. — Ты чего? Тебе же нравится Джинни. — Ага, очень, — мрачно отозвался блондин, чувствуя, как внутри закипает обида, — Сейчас приду. Он выскочил из комнаты прежде, чем Гарри успел его окликнуть и зашел в туалет. Закрывшись на щеколду, он прислонился спиной к двери и закрыл глаза. Нет, ну чего-то подобного, конечно, стоило ожидать, не век же Поттеру страдать по Чанг. Но почему сейчас, сегодня? Он не был готов к этому в достаточной степени, чтобы сдержать лицо, плюс утренняя газета и разговор с директором… Сдерживая порыв врезать по стене кулаком, Драко подошёл к зеркалу. Что с ним не так? Ведь тогда, с Тори, он почти было поверил, что нормальный, что не чертов гей, влюблённый в чертового натурала Поттера. А теперь у него нет ни Астории, ни Гарри, ни малейшей надежды хоть на какое-то светлое будущее. Ну почему эта фигня происходит именно с ним? Умывшись холодной водой, Драко собрал мысли в кучу и с тяжелым сердцем вернулся в комнату. Гарри, развалившийся на его кровати с книгой, поднял на друга странный взгляд. — Я уж думал, ты там утопился. Можно с тобой поговорить кое о чем серьезном? — Ещё какие-то отличные новости? — натянуто улыбнулся Драко, опускаясь на свободную кровать. — Нет, сядь ко мне, — подняв брови, Драко подчинился, — Я хочу, чтобы ты ответил мне честно, даже если тебе это будет неприятно, ладно? — Хорошо, — с мрачным предчувствием кивнул блондин. Несколько секунд помявшись, Гарри тихо спросил: — Тебе нравится Джинни? — Чего? — опешил Драко. — Ты так отреагировал, когда я тебе рассказал о нас с ней… К тому же я помню, как ты смотрел на меня волком, когда я её обнял в поезде. От абсурдности этого предположения Драко расхохотался. Гарри, не спешивший присоединяться к смеху, смотрел на него как на умалишенного. — О Мерлин, нет, мне не нравится Джинни, будь спокоен, — вытирая выступившую слезу, ответил Драко. — Тогда в чем дело? Почему ты так отреагировал? — Просто я удивился, вот и все. Все в порядке. — Нет, не в порядке. Я встречался с Чжоу — ты был недоволен, теперь с Джин, и ты опять! С кем же мне, по твоему, встречаться? — Я уже отвечал тебе на этот вопрос однажды, — тихо ответил Драко. Он понимал, насколько скользкой была эта дорожка, но сворачивать… Не хотел. Кровь так шумела в ушах, что он мог расслышать своё частое сердцебиение. — О чем ты? Слизеринец молча посмотрел в зеленые глаза друга. Да гори оно все огнём! Не давая себе одуматься, он быстро наклонился к Гарри и поцеловал.