Малахитовый браслет

Остаток каникул пролетел незаметно. В конце августа Драко, Гарри, Гермиона, Рон и Джинни выбрались в Косой переулок — посмотреть магазин Фреда и Джорджа, который из них пятерых видел только Драко, и купить все необходимое к школе. Сопровождать их собрались мистер и миссис Уизли и Хагрид. Посмотрев магазин, разделились — Рон с Джинни отправились с родителями купить новые мантии, а Драко с Гарри и Гермионой, которым прошлогодняя форма ещё была в пору, пошли вместе с лесничим в Гринготтс. Вопреки опасениям Драко, его персональный счёт не был опечатан — то ли о нем забыли, то ли Дамблдор помог. После утомительного путешествия на седьмой уровень, юноша на всякий случай переложил все хранившиеся в ячейке деньги в купленный здесь же волшебный мешок гоблинской работы — размером с портмоне, изготовленный из кожи дракона, он был магически расширен внутри, так что все его немаленькое состояние уместилось. Эти деньги под процент были вложены родителями в ячейку в день его рождения и обналичиться должны были не раньше его совершеннолетия, иначе все, накопленные с годами проценты, сгорали. Впрочем, сейчас было не до сожаления о потерянных деньгах — просить помощи у директора на покупку подержанных школьных вещей было ниже его достоинства. По Косому переулку Драко ходил с мрачным предчувствием. Оно оправдало себя довольно скоро — в аптеке друзья встретили Нотта с матерью. Пенелопа Нотт, ещё пару лет назад называвшая Драко «своим чудесным мальчиком», смерила его холодным взглядом, Теодор же было открыл рот что-то сказать, но предпочёл не связываться с компанией и только прошипел Драко на ухо, выходя из аптеки: — Увидимся в школе, ублюдок. Во Флориш и Блотс они столкнулись с Грегом и Панси — девушка скорчила презрительную гримасу бывшему другу, а Гойл просто скользнул равнодушным взглядом, словно Драко был пустым местом. Настроение у Малфоя пропало окончательно — если даже Гойл так относится к нему, то что сказать об остальных. Да, год определенно обещал быть весёлым. ** Тридцать первого августа на площади Гриммо 12 состоялся праздник такого масштаба, какого дом не видел уже много лет. Главным виновником торжества был Сириус — накануне, во время закрытого заседания Визенгамота, он был полностью оправдан по всем статьям на основании показаний пойманных Пожирателей смерти. Ошалевший от восторга и испуганный, он впервые за четырнадцать с половиной лет вышел из здания Министерства в человеческом обличии и поехал домой в маггловской подземке в компании пьяных от радости друзей. Магглы, ставшие свидетелями их поездки, ещё долго рассказывали друзьям и родным о странных попутчиках, один из которых выглядел так, словно сто лет не бывал на людях, а остальные постоянно кричали непонятные слова и смеялись. Это лето вообще выдалось для обитателей особняка Блэков радостным. Драко даже считал, что чересчур радостным, если учитывать нагнетенную обстановку в магическом мире, но своими тревогами он ни с кем не делился, да и не было рядом человека, желавшего променять восторженное счастье на напряженное переживание о том, что ещё не свершилось. Всем им в свете последних событий требовалось немного праздника, и поэтому Драко предпочел спрятать свои предчувствия глубоко в душе и попробовать насладиться последними днями лета. Праздник в честь снятия с Сириуса обвинений и ужин по случаю скорой отправки Гарри, Драко, Рона, Гермионы и Джинни в Хогвартс решено было совместить — два раза накрывать шикарный стол на такую ораву было накладно, да и тридцать первого большинство Орденцев обязаны были начать подготовку к обеспечению безопасности школы к моменту прибытия студентов. Традиционно, между горячим и десертом сделали перерыв, и Драко, набитый до отказа, словно фаршированная индейка, вкуснейшей едой, сидел, откинувшись в кресле, и разглядывал собравшихся в гостиной людей. Два с лишним месяца назад, выслушав предложение Дамблдора отправиться на каникулы к Сириусу, он счёл это паршивой идеей. Несмотря на дружбу с Гарри и Гермионой, он все ещё оставался Малфоем, и мысль о том, чтобы провести каникулы в компании Блэка, Уизли, Люпина и ещё многих бывших гриффиндорцев, казалась ему не многим привлекательнее, чем возвращение к Темному Лорду. Но выбора не было, и теперь, спустя это время он ни секунды не жалел о том, что принял приглашение. Конечно, он не мог сказать, что мрачное поместье заменило ему мэнор, а пухлая добродушная миссис Уизли — мать, но все же, реальность оказалась приятнее ожиданий. Несмотря на его фамилию, все до единого члены Ордена Феникса были с ним приветливы, Сириус, радостный от того, что наконец-то оказался в положении хозяина, был дружелюбен, но ненавязчив, но больше всего Драко растрогало когда миссис Уизли на второе утро своего проживания здесь сварила лично для него кофе на завтрак, так как заметила, как он накануне отказался от традиционного для них чая. И пусть её кофе получился куда паршивее, чем он варил сам, но сам жест был таким… Дружеским. И пусть женщина раздражала его своей неуемной заботой о детях и Поттере, которого она, похоже, уже включила в их число, но Драко не мог не признать, что их семейные отношения, хоть и были совсем не такими к каким он привык, имели право на существование. За прошедший месяц им с Гарри почти удалось не вспоминать о произошедшем в день его рождения, если не брать в расчёт пару вопросов, вызванных неуёмным любопытством гриффиндорца. И все же, Поттер, похоже, решил проявить тактичность — или просто боялся реакции Рона, — так что ни разу за весь август Драко не застал их с Джинни в какой-либо двусмысленной ситуации. Его это бесконечно радовало, потому что он не мог быть уверен, что сможет спокойно отреагировать, увидь он как парочка целуется где-нибудь на чердаке или, того хуже, занимается чем-то… Более интимным. Абсолютно нерационально, но после своего признания он словно чувствовал себя в праве претендовать на верность Гарри, хоть и понимал, что ему ничего не светит. Конечно, рано или поздно Поттер найдёт себе девушку и завяжет с ней отношения, но чем позже это произойдёт, тем лучше. О своём поступке Драко не жалел — во-первых, их отношения с Гарри хоть и стали чуть скованнее, но в целом остались прежними, а во-вторых… Этот поцелуй, пусть и короткий, безответный, украденный у судьбы, был единственным, на что он мог рассчитывать. На традиционном пиру в честь начала учебного года Драко сидел на краю слизеринского стола в полном одиночестве. Едва он занял выбранное место, как одногруппники молча и демонстративно отсели от него подальше, сбившись в группу и пристально его разглядывая. Сесть рядом с ним решился только маленький темноволосый первокурсник, ошалевший от радости из-за распределения на Слизерин, но и тот, подняв голову и поняв, кто оказался его соседом, спешно пересел поближе к Панси, на чьей груди сверкал начищенный значок старосты. Драко усмехнулся, порадовавшись, что с него не сняли полномочия старосты — от мысли, что иначе ему бы пришлось спать в одной комнате с Ноттом, Креббом и остальными его начинало тошнить. Презрительно прищурившись в сторону разглядывавшей его Панси, блондин натянул на лицо непроницаемую улыбку и продолжил следить за распределением, хотя мысли его были совсем о другом. Не успели они с Гарри, Гермионой и Роном сойти с поезда на станции Хогсмид, как перед ними материализовался старый домовик в чистой наволочке с гербом Хогвартса. Эльф, раскланявшись, передал Драко письмо, подписанное директором. Удивлённо распечатав конверт, юноша достал чистый, на первый взгляд, лист пергамента, по которому, едва он прикоснулся, побежали строки, написанные косым убористым почерком: «Уважаемый мистер Малфой! Прошу Вас с мистером Поттером посетить мой кабинет сразу после окончания праздничного пиршества. Пароль — яблочные тянучки. Альбус Дамблдор». В карете по пути в замок он зачитал послание вслух. — Интересно, что ему от вас надо? — задумчиво протянула Гермиона, засунув в рот тонкую прядку волос. — Не знаю… Может быть, он придумал, как организовать безопасность Драко в школе? «Безопасность Драко» была настолько обсуждаемой темой в последние дни, что порядком самому Малфою поднадоела. Впрочем, его мнения на этот счёт никто не спрашивал, продолжая прямо при нем обсуждать способы его защиты от слизеринцев, причём в таком ключе, словно блондин был маленьким тупым сквибом, не способным за себя постоять. Поэтому теперь он предсказуемо закатил глаза: — Судя по всему, приставить тебя ко мне как телохранителя? — Ага, перееду к тебе в подземелья и буду дежурить по ночам в твоей комнате, чтобы никто тебя там не пришиб, — засмеялся было Гарри, но, наткнувшись на взгляд Драко, резко замолчал. — Дежурить. По ночам. Нет, ну я, конечно, не против… Глядя, как Поттер заливается краской до самых ушей, слизеринец подумал, что с пошлыми шуточками стоит завязывать — если прежде это ещё было смешно, то теперь уже просто двусмысленно. А зачем лишний раз намекать Поттеру на то, о чем они оба предпочли забыть? — Может быть, тебя перераспределят? — воскликнула Гермиона, — А что, в Истории Хогвартса упомянута пара случаев, когда студентов по тем или иным причинам перераспределяли на другой факультет. А вдруг ты попадёшь на Гриффиндор? Тогда все проблемы решатся сами собой! Смерив истерически смеющегося Рона взглядом, Драко ответил: — Ну уж нет, увольте. Уж лучше то и дело путешествовать в больничное крыло из подземелий, чем жить в вашем львятнике. И вообще, может, не стоит болтать о том, чего не знаем? Все равно, пока не сходим туда — не поймём. Однако теперь, сидя за столом, Драко то и дело кидал взгляд на гриффиндорский стол, гадая размышляет ли сейчас Гарри о том же, о чем и он — зачем их вызвал к себе директор? На самом деле, Драко был очень рад отсрочке возвращения в подземелья — как бы он ни храбрился перед друзьями, на самом деле ему было страшно. Слизеринцы — это вам не пуффендуйцы, наказывающие провинившихся банальным игнорированием. Впервые в жизни Драко пожалел что не попал на барсучий факультет. По окончанию пира Драко первым встал из-за стола и поспешил к гриффиндорскому трио. Нагнав их уже в дверях, он похлопал Гарри по плечу, и они вместе направились неторопливым шагом к директорскому кабинету. По дороге они гадали долго ли им придётся дожидаться Дамблдора в коридоре, но тот, видимо, знал какие-то потайные ходы от Большого зала до своих комнат, не отмеченные на карте Мародёров, потому что стоило им произнести пароль, как горгулья отскочила в сторону, открывая им путь на красивую винтовую лестницу. — Добрый вечер, мистер Поттер, мистер Малфой, — улыбнулся директор, стоило парням войти в кабинет. Он приглашающие махнул рукой на два кресла перед его столом, — Присаживайтесь. Чаю не предлагаю, думаю, после праздника вы оба сыты по самое не хочу. Его глаза, дружелюбные и чуть усталые, цепко следили за юношами, пока они шли к предложенным местам. — Думаю, Вы удивлены, что я позвал вас обоих сюда так скоро после приезда, но, боюсь, дела не терпят отлагательств. Начну с Вас, мистер Поттер — в этом году я бы хотел отнять у Вас немного свободного времени и пригласить на дополнительные уроки. Со мной, — добавил он, прочитав по лицу Поттера его мысли. Драко с Гарри с недоумением переглянулись: частные уроки с директором — это что-то интересное. — Хорошо, профессор. И когда мы приступим? — В этом году, Гарри, у нас обоих будет очень плотное расписание — у Вас учеба и обязанности капитана квиддичной команды, у меня… Впрочем, это долгая история, и Вы её обязательно скоро услышите. Я пришлю Вам письмо с датой нашей первой встречи. Теперь касательно Вас, мистер Малфой. Драко, если позволите так себя называть, я думаю, что правильно понимаю, что Вы намереваетесь жить этот год в гостиной Слизерина? — А у меня есть варианты, сэр? — Мы могли бы перераспределить Вас на другой факультет или поселить вместе с кем-то из преподавателей, за исключением профессора Снейпа, как Вы сами понимаете. Но что-то мне подсказывает, что Вы откажетесь от обоих предложений. — Верно, сэр. Меня бы устроило просто возвращение в свою комнату в общежитии. — Так тому и быть. Но у меня есть одна вещица для Вас. Он положил на стол перед Драко серебряную тонкую печатку с тонким искусно выполненным узором и маленьким изумрудом в центре. — Вы предлагаете мне выйти за Вас замуж? — усмехнулся Драко, тут же пожалев о своих словах. Что-то не так с его умением вовремя заткнуться в последнее время, — Простите, профессор, не знаю, что на меня нашло. Гарри прыснул в кулак, директор же лишь улыбнулся уголками губ, но слизеринец почувствовал, что он не рассержен. — Это, Драко, кольцо связи. Я попрошу Вас надеть его и никогда не снимать, ни на минуту до окончания учебного года. В случае, если Вам будет грозить опасность в стенах замка, коснитесь камня указательным пальцем левой руки и произнесите фразу, выгравированную на внутренней части ободка, и я получу сигнал о том, что вам требуется помощь. Драко растерянно взял в руки кольцо и, присмотревшись, разобрал написанную тем же убористым почерком, что и письмо, поговорку: «suum cuique». — Что ж, в этом Вы правы, профессор. — Вы знаете латынь? Впрочем, я не удивлён. Надеюсь, у Вас хватит благоразумия воспользоваться кольцом, если будет нужда. — Спасибо, сэр, — Драко надел кольцо на безымянный палец правой руки, твёрдо зная, что не воспользуется им ни при каких обстоятельствах. — В таком случае, я не буду вас больше задерживать, молодые люди. В конце концов, первое сентября бывает лишь раз в году, и, уверен, вы захотите провести его в более приятной компании. На развилке коридоров, на которой пути друзей должны были разойтись, они остановились. — Драко, пообещай мне не геройствовать. Если что случится — вызывай Дамблдора, пусть он отправит тебя на Гриммо. Учебный год, равно как и гордость, не имеют никакого значения, если твоя жизнь в опасности. — Тебя это и правда волнует? — без улыбки спросил блондин. — Да, — так же серьёзно ответил гриффиндорец, — Волдеморт убил моих родителей. Не дай ему лишить меня ещё и лучшего друга.