Малахитовый браслет

Проснувшись на следующее утро, Драко обнаружил, что остался в Больничном крыле один. Слизеринцы, видимо, уже отправились в подземелья, а постель Гарри пустовала, заправленная так ровно, что Малфой начал сомневаться — не был ли весь вчерашний вечер бредом его больного сознания? Действие болеутоляющих закончилось, все тело ломило и саднило. Скинув одеяло, Драко осмотрел повреждения и ужаснулся. Конечно, нет почти ничего невозможного для современной медицины, но выглядел он поистине жутко — багровые синяки под действием заживляющих мазей выглядели так, словно он проспал не одну ночь, а целую неделю, глубокие, но уже затягивающиеся раны от хлыста избороздили весь торс. Поднявшись через боль, Драко дошёл до ванной комнаты и взглянул на себя в зеркало. Лицо, на удивление, выглядело хорошо. Выпитый на ночь костерост восстановил сломанный нос без каких-либо изменений, так что о пережитом напоминали только глубокие синяки под глазами. Наскоро умывшись и наложив чистящее заклинание на зубы, Драко вернулся в палату. У его кровати уже стояла, выкладывая пузырьки с лекарствами на тумбочку, мадам Помфри. Она приветливо улыбнулась слизеринцу: — Доброе утро, мистер Малфой. Зря вы так сразу встали, но это даже хорошо — значит, восстановление идёт быстро. — На мне все заживает, как на фениксе, — ответил Драко, присаживаясь на кровать и позволяя целительнице обследовать себя, — Мадам Помфри, а… Где все? — Мистер Нотт и мистер Кребб ушли вместе с профессором Снейпом. — А Гарри? — затаил дыхание Драко. Ему же не снилось, правда? — Мистер Поттер ушёл на завтрак. Не забывайте, что сегодня четверг, и занятия никто на отменял. Блондин лучезарно улыбнулся и тут же охнул, когда раны вдруг засветились. Через секунду свечение исчезло. — Простите, но мне нужно было проверить глубину рубцов. Примите сейчас вот эти два зелья, а после еды — вот это, сиреневое. Завтрак будет через полчаса. Драко благодарно кивнул и, выпив лекарства, откинулся на подушку. Заняться было нечем, но юноша не расстраивался. Прокручивать в голове последние мгновения вчерашнего вечера было вполне приятно. Когда-то давно, когда он еще до конца не был готов принять свою ориентацию, на глаза ему попался какой-то пестрый колдожурнал, забытый в гостиной кем-то из однокурсниц. Народу вокруг не было, поэтому Драко, сам не зная зачем, принялся его листать. На предпоследней странице располагался тест с интригующим названием: «Какова ваша ориентация?» Не ожидая ничего хорошего, Драко ответил на пару простых вопросов и в колонке ответов прочитал: «Возможно, вы гей! Не стоит переживать на этот счёт — большинство известных личностей имели не традиционную сексуальную ориентацию, например, Гундолус Грудастый, открывший миру скрытые свойства рогов Взрывопотама». Журнал в тот же момент полетел в камин, а Драко от злости наорал на ни в чем не повинную Панси, подошедшую к нему с каким-то вопросом. Он даже написал гневное письмо в редакцию газеты, но, конечно, не отправил. Вспоминать теперь это было смешно, — а тогда ему было не до смеха. Осознание — и признание — своих симпатий пришло к Драко не сразу. Сначала было мерзко, затем — обидно: почему это произошло именно с ним? Почему его привлекал именно Гарри? Самый недоступный парень из всех, кого он мог представить. Он пытался бороться, правда, пытался. Ухаживал за Блез, Милиссентой, Тори. С Блез даже целовался, с Тори — спал. Толку от этого было мало — получать удовольствие от близости с ними ему помогала только фантазия: закрывая глаза, он представлял на их месте взъерошенного зеленоглазого брюнета и только тогда был относительно счастлив. Отчаявшись, он начал мечтать о парнях, но картинки обнаженных Гойла, Маклаггена и — о, Мерлин — Локонса вызывали у него только легкое чувство брезгливости и желания поскорее помыть руки. Видимо, он не был геем — скорее, просто повернутым на одном чертовски обаятельном гриффиндорском придурке. Окончательно признаться себе в своих чувствах — и полной их бесперспективности — он смог только год назад, на рождественских каникулах, проведённых с Асторией. Он помнил как сейчас — это был последний день перед возвращением студентов в школу. Драко так сильно скучал по Поттеру, что уже даже самому себе не мог объяснить это «дружескими чувствами». Тогда-то он и смирился с собой: пусть Поттер, пусть не взаимно. Главное, чтобы он был, и, желательно, рядом. Ни разу за все эти годы он не верил в возможность отношений между ними. Даже после их первого поцелуя, тогда, на площади Гриммо, Драко просто запечатал глубоко в сердце своё ноющее желание и сказал себе: нет. Этому не бывать. Никогда. Но теперь… Теперь он не хотел ни о чем думать. Можно было бесконечно терзать себя сотней вопросов — почему Гарри его поцеловал, чего он хочет, может быть, он уже жалеет? Но впервые в жизни Малфой предпочел самоистязаниям просто возможность купаться в так неожиданно свалившемся на него счастье. Раз за разом вспоминая вчерашний поцелуй, он чувствовал волны накатывающего возбуждения и с трудом боролся с желанием от счастья впиться зубами в подушку. Когда он покончил с завтраком и принял зелье, дверь больничной палаты распахнулась, и в неё влетела Гермиона. За ней по пятам вошли Гарри и Рон — рыжий над чем-то смеялся, а Гарри только хмуро сверкал на него глазами в ответ. Мрачный вид Поттера стёр улыбку с лица Драко, все дурные мысли, от которых он так успешно бежал, вернулись. Но Гарри, подойдя к кровати, поднял на него сияющий взгляд и улыбнулся. — Драко! Ты как? — обеспокоено спросила Гермиона, опускаясь в кресло. Рон остался стоять, а Гарри по свойски присел на край малфоевской кровати. Мысли у Драко на мгновение спутались. — С-спасибо, Гермиона, хорошо, — это была ложь, но Малфоям не пристало признаваться в своих слабостях. — Гарри рассказал нам что произошло. Драко с благодарностью посмотрел на Поттера — пересказывать все снова ему не хотелось. — Слушай, одно твоё слово и мы с парнями превратим Нотта и Кребба в фарш, — нахмурился Рон, пожимая протянутую Драко руку. — Ага, и тоже вылетите из школы, — раздраженно посмотрела на него Гермиона. — Тоже? — А, точно, ты ж тут лежишь, ничего не знаешь. Все преподаватели в большой ярости из-за вчерашнего. Нотта и Кребба на время разбирательств отстранили от занятий, отправили по домам и грозятся исключить. — Да ты что! — Ага, представляешь! А ещё Слизерин лишили всех набранных баллов. — Офигеть. Значит, мне в подземельях будут не рады втройне. Гарри, до этого молча улыбавшийся, нахмурился: — Я же сказал, ты не пойдёшь больше в подземелья. — И где мне жить? В гриффиндорской спальне? Или будешь раз в неделю ломать мне руку, чтобы организовать абонемент в больничное крыло? — нелепое упрямство Гарри немного раздражало, но всерьёз разозлиться на него у Драко не получилось, поэтому вопрос, сформулированный саркастически, прозвучал просто шутливо. — Нет. Я разговаривал с Дамблдором — он собирается отвести тебе отдельную комнату рядом с преподавательской. — Что? — хором воскликнули Гермиона и Рон. — Серьезно? — Ага. А твои вещи туда перенесут эльфы. Представляешь, как круто? Ты будешь третьим в истории Хогвартса студентом, живущим в отдельных комнатах. — Вторым, — поправила его Гермиона. — Ты же говорила, двое жили в отдельных комнатах? — Я говорила, что двое были перераспределены на другие факультеты. — А по-моему… — Да плевать, — перебил их Драко тихо, — Я не собираюсь сбегать. На лицах Гермионы и Рона отразилось недоумение, Гарри же разгневанно вскинулся. — Ты опять начинаешь? Мне кажется, мы вчера это обсудили. Драко хотел было попросить Поттера повторить вчерашний аргумент, но счёл шутку неуместной, так что только упрямо посмотрел на друга в ответ. Взгляд гриффиндорца был гневным и уставшим, но твёрдым, так что слизеринцу только и оставалось что покачать головой: — Ладно, рано на эту тему ругаться. А вы чего вообще здесь, у вас же занятия? Гермиона открыла было рот, чтобы ответить, но не успела — в ту же секунду раздался громкий хлопок, заставивший друзей вздрогнуть, а Рона даже выхватить палочку, и перед кроватью материализовался пожилой эльф-домовик в темно-зеленой тряпке. Драко с изумлением узнал в нем Болто, самого старого домовика Малфой-менора. — Болто? Эльф испуганно мигнул глазами и скрипучим голосом быстро произнес: — Добрый день, мастер Драко, сэр! Болто должен был вручить Вам письмо когда Вы будете одни, но времени нет! — он сунул блондину в руку скомканный листок пергамента и низко поклонился, — Прошу меня извинить, сэр, Болто должен вернуться пока его отсутствие не обнаружили! С ещё одним хлопком он трансгрессировал обратно. Драко, сам не зная почему, нервно засмеялся, глядя на ошарашенные лица гриффиндорцев, но разворачивать письмо не спешил — заранее ясно, что ничего хорошего он там не найдёт. — Это что, был… — Что сейчас про… Начали Рон и Гермиона, но Гарри, быстро сориентировавшись, перебил их: — Открывай! Драко трясущимися руками развернул пергамент. Лист, видимо, был вырван из книги — с одной стороны он увидел напечатанные обрывки слов, на другой же, пустой, ровным округлым почерком Нарциссы было выведено одно слово. — Беги, — прочитал, заглядывая в пергамент, Гарри, — Что это значит? Секунду помедлив, Драко вдруг резко вскочил с кровати, чуть было не спихнув друга на пол, и начал натягивать одежду, на ходу объясняя: — Значит, что надо бежать. Кто-то уже близко… Гермиона испуганно подскочила, почему-то схватив Рона за руку. — Волдеморт? — Навряд ли. Хотя Мерлин их знает. Надо уходить! — Куда? — Гарри явно не понимал что происходит, но паника Драко заражала и его. — Не знаю. Из школы. — Но как? — Дамблдор, — Малфой застегнул порванную рубашку на две пуговицы и быстро натянул туфли. — Драко, успокойся, замри на минуту. Волдеморт же не достанет тебя в Хогвартсе! — Ты не понимаешь. Мама просто так бы не написала. Вариантов масса — сделать портал и послать его кому-то в школе, чтобы тот отправил меня домой, послать за мной эльфа — их магия может перенести меня даже отсюда, Волдеморт может заставить мою мать приехать сюда за мной и под предлогом болезни забрать… — Но Драко… Окончание фразы Гермионы слизеринец не дослушал — на ходу набрасывая мантию, он выскочил из Больничного крыла и побежал к директорской башне. Судя по топоту, друзья следовали за ним, но оборачиваться, чтобы проверить, он не стал. Мысли разбегались, и он тупо считал лестничные пролёты, чтобы хоть на чем-то сконцентрироваться. Конечно, Лорд не появится тут сам — он ещё не готов к открытой войне, к тому же, здесь Дамблдор. Но мало ли что… Драко давно не поддерживал общения со сведущими людьми, а Орденцы, понятно, не посвящали его в свои знания — может быть, Волдеморт собрался все-таки напасть на замок? Понятно, не ради него, Драко, но ради Гарри, директора? Мог ли он за такое короткое время собрать большую армию, достаточную для штурма? Да ну… Нелепость мыслей успокаивала. Ну не мог Волдеморт взять и ворваться в этот тихий, уютный — для кого-то, кто не Драко — школьный мирок. Не мог! Вдруг, как-то интуитивно почувствовав опасность, Драко резко затормозил перед поворотом к лестницам. Гарри, не успев остановиться, больно впечатался локтем ему в спину. — Вы че… — раздался из-за спины запыхавшийся голос Рона. — Тихо! Осторожно выглянув из-за угла, Драко тут же отпрянул и принялся озираться. Схватив Гарри за руку, он юркнул в ближайшую нишу в стене и спрятался за доспехами, прижав вырывающегося друга к себе. — Эй, — начала было Гермиона, но тут же осеклась, — Доброе утро, профессор! Ответивший ей голос Снейпа заставил Гарри, наконец, замереть, и Драко ослабил хватку. — Что вы здесь делаете, мисс Грейнджер, мистер Уизли? Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что сейчас у Гриффиндора стоят в расписании Чары. Минус десять баллов с каждого за пропуск занятия. И если я узнаю от профессора Флитвика, что вы так и не были на паре, Гриффиндор лишится ещё двадцати баллов. Пойдёмте, миссис Малфой. Гарри дернулся, Драко вцепился ему в запястье, но Поттер и сам понял, что им нужно остаться незаметными. Шаги в коридоре стихли, а затем раздались вновь — вернулись Рон и Гермиона. Выбравшись из своего укрытия, парни обменялась испуганными взглядами и, не сговариваясь, снова побежали к лестнице, ведущей в директорское крыло. — Директор отбыл. Сердце Драко ухнуло в пятки. — Вы уверены? Его правда нет? Это вопрос жизни и смерти! — Директор отбыл, — меланхолично ответила горгулья на входе в кабинет. — Подожди, — Гарри отстранил Драко, — Лакричные леденцы. У нас позавчера было занятие — врядли он уже сменил защиту. — Пароль верный, — с ровной интонацией произнесла горгулья, — Не может быть открыто. Директор отбыл. — Черт, черт, черт! — Драко обессиленно ударил кулаком о стену и тут же взвизгнул от боли, — Что делать-то теперь? — Выручай комната! — воскликнула Гермиона и бросилась было бежать, но остановилась, увидев, что Драко замер. — Погоди. Он поднял руку, вглядываясь в перстень, вручённый ему директором. Подумав пару секунд, он медленно вынул из кармана волшебную палочку и, кивнув в ответ на вопросительный взгляд Гарри, коснулся изумруда: — Suum cuique. Изумруд засветился тусклым зеленым светом и тут же погас. Спустя несколько секунд напряженной тишины, Рон изумленно спросил: — И чего мы ждём? Я думал, время поджимает. — Это кольцо Дамблдора, — быстро ответил Гарри, не сводя взгляда с драгоценного камня на печатке, — Директор дал его Драко, чтобы он мог связаться с ним если что. Кстати, почему ты его вчера не использовал? Напоминание о вчерашнем заставило Драко поморщиться — адреналин, плескавшийся в крови, заставил его забыть о боли, вызываемой не до конца зажившими ранами, но сейчас она вернулась. — Забыл. — Ну конечно. Блин, да где он? Словно в ответ на его вопрос, горгулья отскочила в сторону, и в проходе появился запыхавшийся директор. Обычно величественный и спокойный, сейчас Дамблдор показался студентам… Непривычно встревоженным. — Профессор, — кинулся к нему Гарри, — Здесь мама Драко! Директор, оглядев собравшихся, развернулся и жестом позвал их в свой кабинет. Едва они вошли, Фоукс, хрипло крикнув, подлетел к Дамблдору, протягивая в лапе письмо. Быстро развернув свернутый пергамент, мужчина пробежал по нему глазами и, погладив феникса пальцами здоровой руки, что-то прошептал. Птица, ухнув, вспорхнула к потолку и вылетела в открытое окно. — Письмо от профессора Снейпа. Ты же понимаешь, Драко, что Нарцисса действует не по своему желанию? — Конечно, сэр. Она меня предупредила — прислала записку, и мы побежали сюда. — Дайте мне кольцо. Он нараспев произнес длинное сложное заклинание, выводя палочкой замысловатые узоры над перстнем и, когда он на секунду засветился, ещё раз удовлетворенно кивнул. — Это портал. Он перенесёт тебя на площадь Гриммо. Твои вещи мы отправим тебе позже. Палочка при тебе? Хорошо. Отправляйтесь. — Но моя мать, сэр… Что с ней сделает Волдеморт? — Я постараюсь сделать так, чтобы он не имел повода подозревать её, — он протянул кольцо на раскрытой ладони. Драко секунду помедлил, затем, после короткого боя с самим собой, крепко обнял Гарри. — Спасибо. Приезжай скорее, — шепотом, чтобы слышали только они двое. Отступив назад, он подмигнул Рону и Гермионе и потянулся к кольцу, — Увидимся на Рождество. В ту секунду, как он коснулся кончиком пальца перстня, дверь кабинета с грохотом распахнулась. Драко резко развернулся и увидел в дверях Нарциссу — на лице женщины было написано негодование, как и положено женщине, узнавшей, что её сын пропал с больничной койки в школе, но взгляд… Одними глазами она с облегчением улыбнулась сыну. Драко почувствовал рывок, и кабинет закружился, очертания окружающей действительности размазались, и, когда он приземлился посреди кухни дома номер 12, перед его глазами все ещё стояло, словно отпечатанное в памяти, лицо матери.