Малахитовый браслет

Время тянулось бесконечно долго и, одновременно с этим, мчалось, как фестрал. Мерзкий, промозглый сентябрь сменился аномально холодным октябрем. В северной части леса Дин, в разные места которого то и дело перемещали свою палатку друзья, выпал снег, а в южной пожухлая трава заиндевела и хрустела под ногами. С каждым днём настроение Драко, Гарри, Рона и Гермионы становилось все хуже. За полтора месяца, прошедшие с начала их путешествия, они ни на йоту не продвинулись вперёд. Каждые три-четыре дня они собирали палатку, укрывались вчетвером насколько это было возможной мантией невидимкой и трансгрессировали в новое место. В основном это были разные опушки лесов, берега озёр или рек. Места выбирала чаще всего Гермиона: ещё в детстве, до Хогвартса, она часто путешествовала с родителями по стране. Иногда они разбивали лагерь поближе к деревням или городам, чтобы иметь возможность пополнить запасы еды, однако это становилось небезопасно: пару раз вокруг их защищённой чарами палатки бродили охотники за беглыми магглорожденными, называвшие себя егерями. Один раз, на свой страх и риск, Рон, самый защищённый из них, наведался в Хогсмид под мантией невидимкой и вернулся оттуда с целой кипой газет. Эти газеты были глотком свежего воздуха в абсолютном информационном вакууме, в котором оказались друзья с момента бегства, но информация, которую они в них почерпнули, оказалась немногим лучше неизвестности. Например, новость о назначении Снейпа директором школы разбередила и без того кровоточащие раны Драко, и блондин, и так нервный последние дни, наорав на всех одновременно, выскочил из палатки, сдерживаясь, чтобы кого-нибудь не проклясть. Старое маггловское радио, один Мерлин знает каким образом оказавшееся в сумочке Гермионы, тоже не радовало — периодически вылавливая среди музыкальных радиостанций волны новостных передач, ребята жадно глотали бессмысленную информацию, пытаясь найти связь между маггловскими трагедиями и делами Волдеморта даже там, где ее не было. В конце октября, в один из особо мерзких дней, когда холод просачивался, казалось, в саму душу, Драко сидел на дежурстве у входа в палатку и тренировался в беспалочковой магии, левитируя мелкие камушки к самому краю защищённого чарами пространства. Тканевая дверь палатки едва слышно хлопнула за его спиной, и слизеринец, не оборачиваясь, почувствовал, как Гарри медленно подходит ближе. — Не замёрз? Голос Поттера звучал обеспокоено. Сунув Драко в руки исходящую паром кружку с чаем, он сел рядом, по-турецки скрестив ноги. Блондин пожал плечами, но чай взял. Ему было холодно, но где-то внутри, и горячий чай навряд ли смог бы ему помочь. Последние полтора месяца выдались паршивыми во всех отношениях: крестраж, который они так и не смогли уничтожить ни одним из известных им способов, висел в центре палатки, словно Дамоклов меч, напоминая всем сразу насколько ничтожны на самом деле их попытки победить в этой войне. Да и в остальном жизнь оставляла желать лучшего: Драко Малфой, наследник старейшего рода, аристократ, слизеринский принц, вынужден был питаться консервами — и это в лучшем случае, спать на жёсткой грязевой кровати, пользоваться очищающим заклинанием вместо душа. А что уж говорить о полном отсутствии даже понятия личное пространство? Проживая вчетвером в крохотной палатке на двадцати квадратных метрах защищённой земли и рассчитывать было нечего даже спокойно сходить в туалет, не говоря уже о возможности уединиться с любимым человеком. Хотя, по началу Гарри даже веселила эта романтика — искать возможность вдвоём улизнуть из лагеря под предлогом сбора хвороста, например, и по-быстрому снимать напряжение у ближайшего дерева, но со временем температура на улице становилась все ниже, а раздражение Драко все больше. Неудовлетворенность, и физическая, и моральная, росла в каждом из них четверых с каждым бессмысленным днём, проведённым в безделье, и скоро друзья начали ссориться. Поначалу это были мелкие стычки, но после случая, когда Рон с Драко чуть было не прокляли друг друга, Гермиона разработала свод правил поведения в их небольшой группе. Теперь, следуя ему, они перестали носить на шее крестраж, хуже дементора высасывавший из них остатки радости, осваивали дурацкие техники дыхания и выходили из палатки, когда желание прибить собеседника превышало все мыслимые границы. — Я хочу отправиться в Годрикову впадину. — Я знал, что ты это предложишь, — ответил через минуту Драко, — Ты же понимаешь, что это опасно? Тёмный Лорд наверняка догадался, что ты появишься там. — Драко, да пойми же ты, — неожиданно горячо начал Гарри, — Там все началось! На месте Дамблдора я бы оставил подсказку именно там — вот он-то точно понимал, что я туда непременно отправлюсь. — На месте Дамблдора я бы не стал оставлять тебе дурацкие подсказки и объяснил бы все нормально. Но тут, конечно, мантикора вас, гриффиндорцев, поймёт. И что ты предлагаешь? — Отправимся туда завтра? Вдвоём. Драко с сомнением окинул его взглядом. — Ты приглашаешь меня на свидание, Поттер? — Что может быть романтичнее, чем съездить на вечер в смертельно опасное приключение вдвоём со своим парнем? Драко хмыкнул и, допив остатки чая, встал, опираясь о плечо любовника. — Ну, удачи тебе объяснить это Гермионе, — бросил он, возвращаясь в тепло палатки. -- — Гермиона. Я в сотый раз тебе объясняю — так будет лучше! Во-первых, двое пожилых магглов в маленькой деревушке привлекут меньше внимания, чем четверо. Во-вторых, когда мы трансгрессируем под мантией, у нас, знаешь ли, ноги торчат — вот будет здорово вдруг оказаться перед толпой магглов в виде четырёх пар ботинок, появившихся из ниоткуда. И в-третьих: мне кажется, не стоит вваливаться незваными гостями к Батильде Бэгшот всей толпой, да? Гарри нервно расхаживал по палатке туда-сюда, размахивая руками так широко, как только мог, стараясь донести до подруги свою точку зрения. Вот уже второй день он пытался убедить Гермиону дать добро на их с Драко поездку в Годрикову впадину, когда девушка, уже было согласившаяся с его доводами, вдруг снова пошла на попятную. Рон с Драко в паре метров от их жаркой дискуссии с удивительным хладнокровием играли в волшебные карты, словно бы их происходящее и вовсе не касалось. Каждый раз проходя мимо кровати Рона, на которой разместились игроки, Гарри явно давил в себе желание отвесить слизеринцу подзатыльник за то, что тот не отстаивает его, Гарри, мнение. Драко, впрочем, яростные взгляды игнорировал, не стремясь лишний раз навлечь на себя гнев неофициальной главы их маленькой группы. Гермиона опустила голову на сцепленные ладони, в очередной раз тяжело вздыхая. — Я согласна, что нам нужно съездить в Годрикову впадину, Гарри. Но я не понимаю почему это вот так вдруг ударило тебе в голову? Нужно же составить план, все продумать… — Что тут думать? Вот наш план, Гермиона! — Гарри махнул рукой в сторону стола, на котором стояли две походные кружки с оборотным зельем, — Пьём зелье, трансгрессируем, находим Батильду, говорим с ней и обратно! — А что, если Батильда не на нашей стороне? Что, если вы наткнётесь на пожирателей? Что, если… — Этих если может быть миллион. Давай, мы просто сделаем это, ладно? Повесь сигналку. Гермиона мрачно хмыкнула, видимо, осознавая тщетность своих возражений, достала свой серый, бывший некогда белоснежным, шарф, который друзья вешали на ветку ближайшего к их защитным заклинаниям дерева, когда выходили из лагеря. Благодаря этому шарфу, они всегда могли, вернувшись на поляну, найти вход в лагерь. Поняв, что девушка больше не собирается спорить, Гарри быстро кинул в кружки волоски магглов из ближайшей деревушки и, сунув Драко одно зелье, залпом выпил второе. — Сколько продлится действие зелья, Гермиона? — спросил он спустя несколько секунд весьма болезненной трансформации, разглядывая в зеркало морщинистое лицо пожилого мужчины. Тот был ниже самого Гарри, но намного крупнее и тяжелее. Гриффиндорец усмехнулся, краем сознания поймав мысль, что свидание придётся провести без секса. — Не больше двух часов. Все вместе они вышли из палатки и прошли на открытую полянку, на которую не распространялось действие защитных чар. Проследив взглядом, как девушка завязывает сигнальный шарф на ветке старого вяза, Гарри накинул на них с Драко, превратившегося в маггла, чем-то отдаленно напоминавшего Корнелиуса Фаджа, мантию невидимку и пристально оглядел поляну, цепляя в память мелочи, которые потом помогут им вернуться обратно. — Ну, встретимся через два часа. Драко сжал в ладони тёплые пальцы Гарри и, крутанувшись на месте, трансгрессировал. Чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, Драко открыл глаза. Они с Гарри стояли, держась за руки, посреди заснеженной дороги. В темно-синем небе слабо мерцали звезды, по сторонам узенькой улочки виднелись домики, украшенные ко Дню всех святых. Скинув мантию, Гарри ловко затолкал ее себе за пазуху и шагнул вперёд — неподалёку от них золотистый свет уличных фонарей указывал центральную площадь деревушки. Стараясь не отставать, слизеринец брёл за ним, с удивлением оглядываясь по сторонам: не так часто в своей жизни ему приходилось видеть маггловские дома. Тяжело все-таки быть магглом: Драко хихикнул, представив как эти бедняги развешивали все эти украшения без помощи волшебных палочек. Выбравшись, наконец, с проулка на главную площадь, Драко тихо присвистнул. Небольшая, но уютно украшенная, площадь светилась со всех сторон тысячами маленьких разноцветных огонёчков. По периметру располагались несколько пёстрых магазинчиков: их окна тускло поблескивали, отражая свет крохотных фонариков. По площади туда-обратно сновали люди, они смеялись, пожимали друг другу руки, обнимались, совсем не обращая внимания на двух незнакомцев, вышедших на площадь. — По традиции, — тихо произнёс Гарри, — Магглы верят, что свет гирлянд укажет душам мертвых дорогу в родной дом. В полночь они погасят все огни, чтобы духи, пришедшие повидаться с близкими, смогли уйти обратно. Драко почувствовал, что у него кружится голова — словно бы они с Гарри при трансгрессии перенеслись не в Годрикову впадину, а в параллельную реальность, где не было ни войны, ни страха, ни Волдеморта. Ему и правда не было места здесь и сейчас. Почему же он не подох тогда, шестнадцать лет назад, когда пришёл сюда… Драко охнул, хватая друга за локоть. — Гарри! А ведь сегодня День всех святых! — До тебя только сейчас дошло? — засмеялся Гарри, но смех его быстро стих, когда он проследил за взглядом любовника. — Они, наверное, там, да? — тихо прошептал Драко, не сводя глаз с церквушки неподалёку, — Твои мама и папа… Вон кладбище, за церковью. Гарри дёрнулся, отнимая руку, и сделал шаг назад, к проулку. Почувствовав его сомнения, Драко переплел их пальцы и потянул вперёд, однако, выйдя на середину площади, он вдруг остановился. — Смотри, Поттер. Перед ними в центре площади стоял высокий, выше их, обелиск, как Драко понял, посвящённый героям Второй Мировой войны. Стоило им приблизиться, как он преобразился. Вместо стеллы с множеством имён перед ними возникла скульптура. Парень почувствовал, как Гарри до боли стискивает его пальцы, вглядываясь в лица троих людей, стоявших на постаменте: взлохмаченного мужчины в круглых, как у Гарри, очках, длинноволосой женщины и младенца у них на руках. На головах у всех троих пышными белыми шапками лежал снег. — Славные были ребята, да? Неожиданно раздавшийся за их спинами голос заставил парней подскочить. Резко обернувшись, Драко рефлекторно дёрнулся за палочкой, но вовремя остановился: перед ними стоял крупный седой мужчина, явно маггл. Он вздёрнул бровь, удивлённый их резкой реакцией, и чем-то неуловимо напомнил Драко крестного. — О чем Вы? — отрывисто спросил Гарри, не спеша засовывать обратно почти вытянутую из кармана палочку. — Ну, они отдали свою жизнь во благо страны. Может, именно благодаря им мы все ещё живы, — не обращая внимания на их вытянутые лица, маггл протиснулся мимо них к памятнику, обдав их запахом каких-то трав, и нежно провёл пальцами по камню, едва коснувшись кончика платья Лили, — Вот это мой дед. Тревис О’Брайен. Он с семьёй переехал сюда из Ирландии за год до войны. А потом его призвали на фронт, там-то он и погиб — ему было как мне сейчас, пятьдесят пять. Похоронили здесь, на кладбище, пустой гроб — тело так и не вернулось. Гарри спрятал палочку, осознав, что странный мужчина, заговоривший с ними, видит перед собой всего лишь стеллу с именами павших воинов. Маггл, тем временем, обернулся к ним, совершенно не смущаясь их молчания. — Вы приезжие? — Эээ… — пробормотал Драко, — Да. Мы из Шотландии. Здесь похоронен мой дядя. Сегодня годовщина, вот мы и… — Пойдём, — Гарри подцепил его за локоть и потащил в сторону церкви, — До свидания. — Постой, — остановил его Драко, оборачиваясь к растерянному магглу, — Вы местный? — Да, с самого рождения здесь живу. — Тогда вы должны знать… Нам нужно передать кое-что старой знакомой моего отца, но мы не знаем где она живет. Батильда Бэгшот, слышали о ней? — Мисс Бэгшот, конечно! Эта дама живет здесь ещё дольше, чем вся моя семья, кажется. Представить не могу сколько ей лет, а бодрая старушка, дай Бог ей здоровья. Ее дом третий по той улице, — он махнул рукой в противоположную сторону от проулка из которого они только что вышли, — Навестите ее обязательно, давно я ее что-то не видел. — Спасибо, — чуть вежливее ответил Гарри, — До свидания. Он снова потянул Драко за собой. Едва не запнувшись в собственных ногах, блондин охнул и схватился за Гарри, чтобы не упасть. Тот поддержал его, помогая принять вертикальное положение, а затем дёрнул за рукав, указывая на памятник. Маггла рядом уже не было, лишь тонкая цепочка следов вела к проржавевшей калитке неосвещенного дома. — Куда он делся? — Думаешь, он… — Не знаю. Может, нам вернуться в лагерь? — Нет. Если бы хотел, он бы на нас уже напал, — отрезал Гарри, поворачиваясь к церкви. На кладбище вела узенькая тропинка. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что за ними никто не следит, Гарри тихо приоткрыл её и зашёл внутрь. По обе стороны скользкой дорожки перед входом в церковь лежали сугробы нетронутого снега. Парни обошли здание кругом, оставляя за собой глубокие борозды и стараясь держаться в тени под слабо освещёнными окнами. За церковью тянулись ряды надгробий. Самые старые из них — с просторными оградами и обветшалыми памятниками — располагались поближе к зданию, видимо, пряча под собой останки первых жителей Годриковой впадины. Чем дальше Гарри с Драко отходили от каменных стен, тем новее и аккуратнее становились окружавшие их могилы. Ни Гарри, ни Драко понятия не имели где искать могилы Поттеров, поэтому они разделились. Драко осторожно смахивал промокшей перчаткой снег с парных надгробий, вчитываясь в полумраке в выбитые на камнях буквы. На одном из особо старых, ветхих надгробий, Драко увидел странный символ, показавшийся ему чем-то знакомым. Треугольник, рассечений поперёк полосой с выведенным в центре ровным кругом. Драко мог поклясться, что видел его где-то не так давно, но воспоминание ускользало от него, словно во сне. Слизеринец выудил из кармана обрывок пергамента и быстро нанёс рисунок палочкой, подписав ниже имя и даты жизни с надгробия: Игнотус Певерелл, 12.07.1214 — 18.05.1291 гг. Судя по тому, что он прожил всего 77 лет, он был магглом, но откуда же тогда Драко знает этот символ? — Драко! — взволнованно позвал Гарри в нескольких рядах от него. — Они? — Нет, но посмотри! Он быстро сунул бумажку в карман и, проваливаясь по колено в рыхлый снег, подошёл к гриффиндорцу. Тот указывал на тёмный надгробный камень, на котором блондин, приглядевшись, разобрал витиеватую, выведенную знакомым и давно забытым почерком, надпись: «Кендра Дамблдор», даты рождения и смерти, а ниже, уже другими, более округлыми и скачущими буквами: «и ее дочь Ариана». Внизу, у самой земли, снова почерком Дамблдора, была выведена фраза: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Драко перевёл взгляд на друга. Лицо Гарри было скрыто в тени высокого дуба, раскинувшегося над могилой, но он все равно видел и чувствовал, как тяжёлое ощущение заполняет его с ног до головы. Оглядевшись и не увидев нежданных гостей, Драко переплел их пальцы и развернул любовника к себе. Быстрым движением он прижался губами к холодным губам Гарри, пытаясь показать, что разделяет его скорбь. Они не говорили о Дамблдоре ни разу с того момента, когда Поттер пересказал друзьям их с Мюриель диалог на свадьбе, но Драко догадывался, какие эмоции испытывает его любовник. Он тоже испытывал обиду за друга, горькую злость на Дамблдора за то, что тот так много скрывал от Гарри, от всех них, и липкий страх, что-то, чего они не знают о величайшем волшебнике современности, может полностью разочаровать их. Что ж, значит, не все, что понаписала Скитер в своём псевдонекрологе было клеветой. Дамблдоры действительно жили здесь, а некоторые и умирали. — Давай искать дальше, — отстранившись, попросил Гарри. Они снова разошлись по своим рядам и продолжили искать, на этот раз стряхивая снег уже со всех могил подряд, потому что даты смерти на надгробиях уже приблизились к 1980-му году. Драко то и дело встречал знакомые фамилии, некоторые семьи были похоронены вместе, некоторые могилы с одинаковыми фамилиями были разделены рядами. В какой-то момент слизеринец вдруг осознал, что хруст снега под ногами друга стих. Он обернулся и почувствовал, как по спине пробегаются мурашки, когда увидел застывшего над одним из надгробий Гарри. Могила оказалась всего через два ряда от Кендры и Арианы. Надгробие было из белого мрамора, как и у Дамблдоров, оно словно светилось в темноте, так что Драко даже не пришлось наклоняться, чтобы прочесть высеченные на камне слова:

Джеймс Поттер. 27.03.1960 — 31.10.1981 гг. Лили Поттер. 30.01.1960 — 31.10.1981 гг. Последний же враг истребится — смерть.

— Последний же враг истребится — смерть… — едва слышно прошептал Гарри, — Это ведь лозунг пожирателей смерти! Почему он здесь?! — Тут совсем не тот смысл, что у пожирателей, — Драко мягко сжал его холодную ладонь, — Имеется в виду… ну, ты знаешь… жизнь после смерти. Гарри высвободил руку и присел на корточки напротив надгробия, пристально вглядываясь в чёрные буквы. Драко поднял волшебную палочку и безмолвно вывел в воздухе замысловатый узор. На снег опустился пушистый зелёный венок, украшенный алыми и оранжевыми цветами. Гарри на секунду коснулся его рукой, а затем резко поднялся. Драко с удивлением увидел напротив зеленые глаза, полные слез. Действие оборотного зелья заканчивалось — он и сам уже чувствовал первые признаки болезненной трансформации. Гарри молча вынул мантию невидимку и накинул им обоим на плечи. Взявшись за руки, они, не сговариваясь, направились к выходу из кладбища. — Пойдём к Батильде? — нарушил тишину Драко, когда они вышли на площадь и свернули в тёмную улочку в противоположной стороне от той, на которой появились. Он отсчитал третий дом, с сожалением увидев, что в его окнах не горит свет, когда Гарри вдруг резко дёрнул его вперёд, — Эй, что… — Смотри, Драко, смотри! Очевидно, заклятие доверия умерло вместе с Джеймсом и Лили. Живая изгородь успела порядком разрастись с того дня, когда Хагрид забрал маленького Гарри из развалин, что лежали теперь среди высокой, по пояс, травы. Большая часть коттеджа устояла, но правую часть верхнего этажа снесло начисто, Драко подумал, что именно там ударило отраженное заклятие. — Не понимаю, почему его не отстроили заново? — спросил Гарри в звенящей тишине. — Может, его нельзя отстроить? — предположил Драко, — Может, это как раны, нанесённые тёмной магией, их ведь нельзя исцелить. Гарри высунул руку из-под мантии взялся за ржавую, запорошенную снегом калитку. На секунду Драко захотелось воспротивиться мысли войти внутрь, это могло быть опасно, но потом он подумал, что на месте Гарри обязательно бы вошёл в дом, и промолчал. Однако, гриффиндорец, похоже, и не собирался заходить. — Смотри, — изумлённо выдохнул он. Но Драко видел и сам: должно быть, прикосновение Гарри привело в действие защитные чары. Над калиткой возникла вывеска, поднявшись из зарослей крапивы и сорной травы, словно странный быстрорастущий цветок. Золотые буквы, выведенные почерком Дамблдора на деревянной доске, гласили:

Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее проклятие. Этот дом, невидимый для магглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью.

Вокруг аккуратных строчек доска была сплошь исписана. Здесь приложили руку множество волшебников и волшебниц, приходивших почтить место, где избежал смерти Мальчик, который выжил. Кто-то просто расписался вечными чернилами, но многие оставили целые послания. Драко с благоговением читал более свежие, выделявшиеся на фоне многогодового наслоения магических граффити. «Удачи тебе, Гарри Поттер, где бы ты ни был!», «Если ты читаешь это, Гарри, мы с тобой!», «Да здравствует Гарри Поттер!». — Мерлин… — Это же так здорово, мне нравится, что они так написали, я… Гарри резко умолк. К ним приближалась, ковыляя, тепло укутанная фигура. Сгорбленная спина, грузное тело, шаркающая походка — все указывало на глубокую старость. Драко каким-то внутренним чутьем почувствовал, что старуха не из магглов: она смотрела прямо на полуразрушенный дом. Но ведь даже для волшебницы странно выходить из дома морозным вечером, чтобы полюбоваться на развалины. Их с Гарри она видеть не могла — парни, пусть и в своём обличии, стояли, прижавшись друг к другу под мантией невидимкой, а недавние их следы уже запорошил лёгкий пушистый снег. Старуха медленно приблизилась к калитке и вдруг, неожиданно для обоих, повернулась прямо к ним лицом. Водянистые светлые глаза не отрывались от Гарри, словно она видела его даже через мантию. Медленно подняв руку в перчатке, женщина поманила их к себе. Гарри уже сделал было шаг вперёд, когда Драко придержал его за локоть. — Откуда она знает? — Дамблдор тоже мог видеть меня через мантию. Пошли, ну! — он осторожно стянул мантию и спросил, — Вы Батильда Бегшот? Закутанная фигура кивнула и, неожиданно быстро развернувшись, засеменила к дому, на который им всего час назад указал странный маггл у памятника. Драко сглотнул и побрел следом за Гарри, кончиками пальцев касаясь его локтя. Весь этот вечер мог нагнать страху сам по себе, что уж говорить о жуткой старухе, ведущей их в сумрачный дом посреди ночи Всех святых, перед этим разглядев их под мантией невидимкой. Оказавшись внутри старого ветхого дома, Драко брезгливо сморщился. Пахло, конечно, не хуже, чем несвежие носки Уизли, но все равно мерзко — какой-то затхлостью и сыростью. Создавалось впечатление, что в доме уже давно никто не живёт: пыль толстым слоем покрывала все горизонтальные поверхности просторной гостиной, свечки закоптились, а половина и вовсе перегорела. Камин не горел, а горстка пепла внутри намекала, что погас он уже давно. Батильда размотала побитую молью чёрную шаль и трясущимися руками достала с каминной полки коробок спичек. Пока она пыталась развести огонь, тщетно стараясь зажечь отсыревшую газету, Драко тихо подошёл к другу. — Слушай, что-то мне это не нравится… — Да ладно, смотри, какая она мелкая. Если что, мы с ней наверняка справимся. Кстати, я не говорил тебе, но она вроде как немного выжила из ума — Мюриель на свадьбе упоминала об этом. — Ну, это я и так вижу, — пробормотал Драко, оглядываясь. Его внимание привлёк странный отблеск в книжном шкафу, и блондин, сделав пару шагов, без спроса взял с полки единственную новую книжку. С обложки на него смотрел Альбус Дамблдор, криво улыбаясь и подмигивая. К переплету была приклеена бумажка: «Дорогая Батти, спасибо, что открыла мне все, хотя, возможно ты и не помнишь об этом. Рита». Драко уменьшил книгу заклинанием и, воровато оглядываясь, сунул ее в карман. — Драко… она просит меня подняться с ней наверх, — позвал его Гарри. — Ладно, пошли. Старуха, к тому моменту зажегшая в камине слабый огонь, замерла, скрестив руки. — По-моему, она хочет, чтобы ты остался здесь. — Ну, сейчас ещё, — разозлился Драко, но Гарри схватил его за руку, — Ладно. Только возвращайся поскорее. Гарри кивнул и, пропустив вновь ожившую Батильду вперёд, двумя шагами поднялся по скрипучей лестнице. Оглядываясь от нечего делать, Драко прошёлся по комнате, стараясь прислушиваться к происходящему наверху, но не мог разобрать ни слова из тихого монотонного монолога Гарри. Похоже, старушка действительно спятила, а жаль, выдающаяся личность, как никак. Сбоку от входной двери Драко заметил неприметную тёмную занавеску, при приближении к которой почувствовал, как неприятный запах старости усиливается. Не испытывая желания знать что именно за ней является источником вони, Драко уже сделал было шаг к камину, думая согреть руки, но что-то заставило его обернуться. Наверху царила тишина, и он уже подумывал подняться за Гарри, цепляя пальцами обветшалую ткань занавески, когда лёгкий походный обед, съеденный Мерлин знает когда, вдруг резко попросился наружу. За занавеской в отделенном от остальной комнаты закутке лежало законсервированное чарами, но все же полуразложившееся тело Батильды Бэгшот. Она выглядела так, словно умерла много недель назад, пролежала, разлагаясь несколько дней, а затем была спрятана сюда кем-то, кто наложил на ее останки защитное заклинание. С рывком занавески щитовые чары спали, и запах гнили ударил Малфою в нос так сильно, что заслезились глаза. Инстинктивно отшатнувшись, Драко ударился спиной о столик, упал на его стеклянную столешницу, краем сознания отмечая звон и блеск рассыпающихся по полу осколков. — Гарри!!! Наверху что-то грохнуло, зазвенело, раздался вскрик Поттера, и снова все стихло. Зажимая рот рукой, Драко, не разбирая дороги, кинулся наверх, попутно больно врезавшись плечом в косяк. Взлетев по лестнице, Драко выбил локтем полуразвалившуюся дверь так, что та слетела с петель, с грохотом ударяясь о стену. В то же мгновение он, повинуясь скорее инстинктам, чем разуму, упал на пол, чувствуя, как в миллиметрах от него смыкаются острые клыки огромной змеи. Откатившись к стене, Драко направил палочку на Нагайну: — Вспыхни! Остолбеней! Змея молниеносно бросилась в сторону, заклятие просвистело мимо, ударив в сантиметре от головы вынырнувшего из-за кресла Гарри. Выругавшись, Драко бросился к нему, попутно бросая заклинания в ту сторону, где скрылась змея. Оказавшись рядом с Гарри, Драко схватил его за руку и толкнул в сторону окна, поворачиваясь к нему спиной, и взмахнул палочкой в сторону стремительно летящей к ним по воздуху змеи: — Авада Кедавра! Вместо зеленой вспышки из палочки вылетел лишь сноп белоснежных искр, но и этого хватило, чтобы змея сменила траекторию движения и врезалась в стену, а Драко, воспользовавшись мгновением, с силой толкнул Гарри в окно и, крепко обхватив друг друга руками, парни выпали из него, перекувырнулись в воздухе и упали прямо в удушающую темноту.