Малахитовый браслет

Звон разбитого стекла, страшный крик где-то рядом, хлопок, треск, удар. На секунду Драко показалось, что он не может дышать, не получалось даже крикнуть, он судорожно схватил себя за горло и, наконец, холодный свежий воздух ворвался в его легкие. Распахнув глаза, он рефлекторно подскочил на ноги, размахивая палочкой, и не сразу понял, что испуганные лица перед ним принадлежат Рону и Гермионе, а не мертвой старухе. Где-то снизу раздался ещё один крик: на земле, выгнувшись в неестественной позе, лежал Гарри. Рухнув на колени, Драко подполз к нему, хватая брюнета за руки, которыми тот молотил по воздуху, словно огромный младенец. Через секунду рядом опустились друзья. — Что случилось? Что с ним? — испуганно спросила Гермиона, опуская руку на лоб Гарри, — Он весь горит! — Нагайна. Там был Нагайна, в Батильде! — Что? О чем ты… — Отойдите, — вдруг рявкнул рядом Рон, — В сторону, быстро! Драко с Гермионой отпрянули. Рон, взмахнув палочкой, вывел в воздухе замысловатый узор, и вокруг Гарри появилось желтое свечение. Диагностирующие чары, понял Драко. Удовлетворенно кивнув, Рон заклинанием левитации поднял все ещё напряжённое, но уже подвижное тело Гарри и направился с ним в сторону лагеря. Слизеринец проследил за ним взглядом, а затем почувствовал, как боль в голове усиливается и, зажмурившись, отвернулся. Его вырвало — наконец-то, мерзкое ощущение, не покидавшее его с момента, когда он увидел мертвое тело Батильды, ослабло. Вытерев лицо мокрым снегом, он обернулся на Гермиону, глядящую на него с сочувствием и ужасом. — Пошли. Он оперся на ее протянутую руку, встал, чувствуя, что ноги едва слушаются. Чтобы не упасть, он всем весом оперся на подругу. Они медленно подошли к вязу, где Гермиона сняла с ветки грязный шарф, и побрели в спасительную безопасность защитных чар. Едва они пересекли барьер, Драко услышал страшный высокий смех. Вздрогнув, он с новыми силами бросился в палатку, но вместо Волдеморта увидел заходящегося в хохоте Гарри. Рон, видимо, уложил его на кровать, но тот упал на пол и теперь катался по облезлому ковру, царапая ногтями проплешины на ткани и дико смеясь. Рядом сидел испуганный Рон, даже не пытаясь ничего сделать. — Отойди прочь, глупая девчонка! Прочь! — вдруг выкрикнул Гарри, и Драко вдруг кристально ясно понял, что именно проносится перед взглядом друга в этот момент. Он опустился рядом, пытаясь взять того за руку слабыми пальцами, — В последний раз предупреждаю, отойди, отойди, девчонка! Авада Кедавра! Гермиона за их спинами заплакала. В эту секунду Гарри, выкрикнув что-то неразборчивое, вдруг выгнулся дугой и закричал. Голос его сорвался, и вместо крика получился хрип, а через ещё несколько мгновений он вдруг резко расслабился и кулём упал прямо Драко на колени. Несколько ужасно долгих секунд он не дышал, а потом вдруг вдохнул и окончательно обмяк. Руки Драко тряслись так сильно, что было даже больно. Откуда-то сбоку вынырнул Рон, он осторожно, словно с опаской, поднял Гарри на руки и уложил обратно на кровать. Драко подполз поближе, коснулся горячей руки любовника и, опустив голову на край кровати, потерял сознание. Он пришёл в себя, когда тёплые пальцы в его ладони дрогнули. Подняв гудящую от боли голову, Драко увидел, что Гарри пришёл в себя: тот жмурился от тусклого света свечи, разливающегося по палатке. Рона и Гермионы рядом не было. — Гарри! Ты как? Тот открыл рот и закашлялся — сорванное от крика горло, видимо, болело. Драко движением палочки призвал со стола полупустую бутылку с водой. Гарри сделал пару глотков и прочистил горло. — Что произошло? — Мы вырвались. Ты отключился, а потом… с тобой творилось что-то… страшное. Ты кричал, смеялся, а потом потерял сознание. Рон отлевитировал тебя сюда. — Мерлин… ты как? Драко с трудом поднялся на ноги, разминая затёкшие конечности. Все тело ужасно болело, а назавтра станет, наверное, ещё хуже. — Жить буду. — Где Рон с Гермионой? Словно в ответ на его слова дверь палатки позади них хлопнула. — Гарри! — Гермиона быстро, но осторожно опустилась рядом с гриффиндорцем, бережно обнимая, — Драко! Как вы себя чувствуете? Что произошло? Рон, молча подошедший к ним, осторожно хлопнул Драко по плечу в дружеском приветствии. Даже это небольшое прикосновение отдалось болью где-то под сводом черепа блондина. Он предоставил Гарри право рассказать друзьям об их приключении, а сам отошёл к умывальнику. Мерзкий привкус во рту напомнил ему о необходимости привести себя в порядок. Наскоро почистив зубы, слизеринец оперся руками о грязную металлическую раковину и вгляделся в зеркало. Драко словно бы посмотрел на себя впервые за долгие месяцы. Он очень похудел и весил теперь, должно быть, не больше 100 фунтов. Черты лица заострились ещё сильнее, чем обычно, нос длиной напоминал снейповский. Щеки впали, скулы, наоборот, выступили вперёд, под глазами залегли синяки. Волосы, пыльные и все ещё не проветрившиеся от вони дома Батильды, растрепались. Прикинув, что уж лучше походить с соломой на голове, чем дальше вдыхать тошнотворный запах, Драко очистил волосы заклинанием и собрал в хвост. Три года назад у него было все: родители, знаменитое имя, лучшие друзья, приспешники. Деньги. Теперь же он скитался по лесам в компании ещё троих таких же неудачников, разбивал собственными руками провонявшую кошками палатку прямо в сугробах хрустящего снега, ел пару раз в день, и то в лучшем случае маггловские консервы, а в худшем — луковый суп. Его родители, если ещё и живы, то сосуществуют в одном доме с безносым уродливым монстром, бывшие приятели налево и направо бросаются непростительными заклинаниями, прокладывая себе дорогу прямиком в Азкабан, а шаткий мирок, свитый им и тремя гриффиндорцами, на самом деле не прочнее карточного домика, и в любой момент может осыпаться, погребя их под собой. Вчерашний вечер лучшее тому подтверждение. Они сидят, укутавшись защитными чарами, в самом сердце холодного зимнего леса, в компании обломка души их главного врага, разбитые и сокрушенные, но все ещё живые, не благодаря случаю, а скорее вопреки ему. За тканевой стенкой наступила тишина, разбавляемая всхлипами. Драко вытер руки засаленным полотенцем и вернулся к друзьям. Гарри сидел, растеряно перебирая в пальцах обломки какой-то деревяшки, в которой блондин с ужасом узнал палочку гриффиндорца. Рядом, уткнувшись Рону в грудь, плакала Гермиона. — Что случилось? — Она валялась на снегу там, где вы появились, — тихо ответил Рон, — Видимо, вы упали на неё во время трансгрессии… Драко растеряно наблюдал, как Гарри, не глядя, прячет обломки в мешочек из драконьей кожи, лежавший под его подушкой. Грегорович мертв, Оливандер в руках Волдеморта… им негде достать новую волшебную палочку. Они наскоро перекусили бутербродами, и Гарри, взяв палочку Гермионы, отправился дежурить у входа в палатку. Драко хотел было пойти с ним, но парень настойчиво посоветовал ему поспать, и слизеринец отступил, понимая, что другу необходимо побыть в одиночестве. Полуобморочное состояние, в котором Драко провалялся несколько часов, придало ему немного сил — недостаточно, чтобы чувствовать себя хорошо, но заснуть снова он уже не мог. Взяв с тумбочки Гермионы книжку магических сказок, Драко завалился на постель Гарри. Конечно, он знал эти сказки с самого детства, но сейчас, когда не хотелось перегружать мозг лишней информацией, они пришлись как раз кстати. Уже рассвело, Гермиона приступила к приготовлению обеда, Рон помогал ей чистить подгнившую картошку, которую они умудрились выкопать на заброшенном огороде на окраине маггловской деревеньки неделю назад: картошка была мелкая, отвратительно сладкая, перемерзшая, но выбирать им было не из чего. Драко, не вникая в суть текста, водил глазами по строчкам сказок, вспоминая мягкий голос матери, читавшей их ему много лет назад. Книга, которую он сейчас держал в руках, была старой и явно коллекционной. Эту книгу им накануне свадьбы Билла и Флёр привёз сам Руфус Скримиджер, озвучивший им завещание Дамблдора. Книга для Гермионы, «в надежде, что она найдёт ее занимательной и поучительной», делюминатор для изумлённого Рона, «в надежде, что он осветит ему путь, когда будет казаться, что надежды нет». Гарри тот завещал снитч, пойманный им в первой игре — бессмысленная безделушка, которую Гарри как-то раз даже выбросил с обрыва в реку в порыве гнева на бывшего директора. Снитч, в прочем, плеснув крылышками по воде, взмыл обратно и спикировал Гарри в руку, до крови оцарапав ему щеку, над чем ещё долго потешался Драко. Самому слизеринцу директор оставил бессмысленный на первый взгляд артефакт: тонкое, едва заметное кольцо, начинающее вибрировать, когда человек, стоящий напротив, желает владельцу кольца зла. Теперь кольцо лежало где-то на дне его походного рюкзака — глупое и бесполезное в мире, поделившемся на чёрное и белое, где Драко и без того мог с лёгкостью определить кто жаждет его смерти. Вдруг взгляд Драко зацепился за знак, от руки выведенный над заглавием сказки о трёх братьях. Парень невольно выпрямился, садясь на кровати, и вгляделся в рисунок. Расчерченный пополам треугольник с кругом внутри — тот знак с могилы! Он бросился к маггловской одежде, в которой был в Годриковой впадине, вытащил из кармана помятый листок. Да, это он, этот знак! — Гарри! Рон! Гермиона! Смотрите! Друзья в считанные секунды собрались вокруг. Драко быстро объяснил им в чем суть его открытия. — Игнотус Певерелл. Впервые слышу такое имя, — задумчиво произнёс Рон. Гарри задумчиво провёл пальцем по рисунку, выведенному в книжке. — Я где-то его видел… не могу вспомнить где. — Вот и у меня такое же ощущение, — протянул в ответ Драко. — Ладно. Пойдёмте обедать, — позвала их Гермиона, — Нам нужно успеть собраться дотемна. Вечером перемещаемся. Драко кивнул, захлопывая книгу и пряча в карман джинсов листок с именем загадочного Игнотуса. Холодало. Ноябрь прополз — и одновременно пролетел — в нагнетающей паутине отчаяния и тоски. Если в конце октября Драко казалось, что градус настроения в их маленькой компании упал, то теперь он явно совсем опустился до нуля. Друзья все чаще ссорились, замалчивая или криками высказывая своё недовольство друг другом и их положением в целом. Хуже всего приходилось Рону: пусть Драко, как и Уизли, вырос в тепле и уюте родительского дома, но слизеринец все же более ловко приспосабливался к изменениям, в то время как Рон, казалось, не ожидал, что их путешествие так затянется. Они не говорили об этом вслух, но Драко был уверен, что Рон то и дело задумывается о том, почему вообще не остался дома. А ведь мог бы сейчас сидеть в Хогвартсе, завтракая, обедая и ужиная по расписанию. Все чаще между парами вспыхивали ссоры — Рон с Гермионой вообще, казалось, больше ругались, чем общались, а Драко с Гарри просто большую часть времени проводили в молчании. Слизеринец чувствовал, что Поттер где-то совсем не с ними мысленно. Он практически видел, как в голове парня проносятся одни и те же мысли по кругу: чаша, диадема, дневник, змея, медальон, кольцо. Три найдено, два уничтожено, четыре осталось — где их искать, как от них избавиться? Все чаще и чаще они бывали порознь — Драко с Гермионой вместе ходили, прячась под мантией невидимкой в деревушки за едой и газетами, Рон с Гарри вдвоём собирали хворост и ловили рыбу. Тишина, нависавшая над ними, когда все четверо собирались у стола или просто в палатке, давила и ломала не хуже наковальни. В один из вечеров, под самое Рождество, Драко с Гермионой вновь собрались в набег на маггловской магазин в посёлке неподалёку. Рон разжигал костёр перед палаткой, Гарри отсыпался после ночного дежурства. Наскоро клюнув жениха в щеку — они как раз находились в положении редкого перемирия — Гермиона скользнула под мантию невидимку к Драко, и они, не спеша, направились в сторону деревни. Отойдя на приличное расстояние, Гермиона негромко заметила: — Я хочу купить ребятам подарки. — Подарки? В их положении идея Гермионы звучала абсурдно. О каком празднике может идти речь, когда вокруг творится… это? — Да. Давайте нарядим ёлки, зажарим курицу и подарим друг другу подарки? Нам всем нужно немного развеяться, ты не находишь? — По моему, это глупо. Сейчас не время… — А по моему сейчас самое время. «Счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету», помнишь? Драко презрительно фыркнул. — О каком счастье ты говоришь, Гермиона? Оглядись вокруг! — А я вот вижу счастье, — упрямо поджала губы девушка, — Да-да, вижу. Счастье в том, что мы все живы. В том, что сопротивление ещё существует. В том, что мы знаем куда нам идти, за чем гнаться. Рано или поздно мы победим — а если нет, что ты хочешь вспоминать много лет спустя, если вдруг все мы — я, Рон, Гарри, — погибнем? Как мы ели пожухлые мерзкие грибы, ссорясь из-за каждой мелочи, или как радовались, празднуя Рождество с подарками и танцами? Драко промолчал, признавая ее правоту. Наверное, она была права — в любом случае, у них всего два варианта — сидеть и вариться в собственном соку или немного отвлечься. А раз толку не будет ни от того, ни от другого, так какая разница? В прошлом им больше везло во время походов по магазинам: как правило, они приходили к самому открытию, когда покупателей ещё не было, а продавцы сонно копались в прилавках, не обращая внимания на исчезающие с полок продукты. По настоянию честной Гермионы, за все продукты они расплачивались — читай, оставляли на прилавке, — маггловскими деньгами, выменянными Гарри с его родительского счета в Гринготсе ещё в мирные времена. Денег было не много, но тратили они их с умом, и теперь оставалась ещё примерно половина. Порой, перебирая непривычные помятые бумажки, Драко с тоской думал о том, чем они будут питаться, когда деньги закончатся. В этот раз, видимо, в честь сочельника, с самого утра в магазине толпился народ. Поразмыслив, ребята решили идти по очереди: спрятавшись в проулке за магазином, Драко наложил на себя дезиллюминационные чары и уселся ждать Гермиону, стараясь не шевелиться, чтобы движением не привлечь внимание случайных прохожих. Девушка вернулась быстро: спрятав за мусорный бак бумажный пакет с подарками и едой, она отдала Драко мантию и села невидимая на нагретое им место. Осторожно, стараясь не задеть никого локтем, блондин прошёлся по магазину. Ему нужно было выбрать подарки для друзей, но что подарить? Эта мысль приводила его в замешательство. Какое-то время он потратил, разглядывая витрины с подарочными наборами, но решил, что дарить в их ситуации средства для косметического ухода за телом по меньшей мере странно. Тогда он пробрался в отдел с книгами, где без труда нашёл подарок для Гермионы — красиво переплетённый томик со сказками Оскара Уальда, волшебника, который отрёкся от магии и ушёл жить в мир магглов. Подарок Рону нашёлся тут же — скучающему по квиддичу другу Драко взял толстый «Справочник по всем видам спорта». Осталось самое сложное. Что подарить человеку, которого ты любишь уже несколько лет, когда ваши отношения катятся в тартарары, да и вообще в целом ваша жизнь висит на волоске? Драко медленно брёл вдоль рядов, стараясь обходить шумные компании магглов, когда его взгляд зацепился за пакет, завалившийся между рядами. Не раздумывая, слизеринец засунул его под мантию и, бросив деньги за пустующий прилавок рядом с кассой, вышел из магазина. На обратном пути, уже углубившись в лес, Драко с Гермионой спрятали мантию в один из пакетов — идти нагружёнными покупками под мантией было неудобно — и принялись в пол голоса обсуждать предстоящий праздник. К собственному изумлению, слизеринец и сам заразился идеей подруги: он с лёгкой грустью в сердце вспоминал роскошную ёлку в мэноре на Рождество. В пакете Гермионы оказалась целая куча елочных украшений, и ребята решили устроить праздник сюрпризом для Гарри и Рона. В поле действия их защитных чар как раз росла крохотная, макушкой достающая разве что до груди, сосна, которую можно было нарядить, а палатку решено было украсить, когда друзья заснут. С трудом дождавшись отбоя, Драко, вызвавшийся дежурить первую половину ночи, выскочил из палатки. Свежий морозный воздух пьянил, а темнота, окутавшая их полянку, почему-то перестала казаться такой пугающей. Где-то в чаще ухала сова, и Драко с лёгкой грустью вспомнил Буклю, оставшуюся в Норе. Он не был сентиментальным, но эта белоснежная полярная сова, приносившая ему так часто письма от Гарри во время летних каникул, олицетворяла собой символ всей их дружбы, и он вдруг пообещал себе купить ей целую пачку совиного печенья, если ещё когда-нибудь увидит ее. Дождавшись, пока Гермиона выглянет из палатки, жестами показывая, что Рон и Гарри уснули, Драко призвал спрятанный неподалёку пакет с елочными украшениями и принялся наряжать крохотное деревце. Сосна была молодой и от этого почти лысой, но множество зеленой мишуры помогли скрыть ее недостатки, а обычная маггловская гирлянда, такая же, которой были украшены витрины магазинов в Годриковой впадине, после пары взмахов палочки засверкала разными цветами, отбрасывая отблески на заснеженные сугробы вокруг. Удовлетворенно оглядев результаты своих трудов, Драко разложил под деревцем подарки, зачаровав бумагу от намокания, и заглянул в палатку. Тихо, как кошка, Гермиона украсила две небольших комнатки их временного жилища пестрыми игрушками, а посреди, от входа до умывальника, протянула растяжку с витиеватыми зелеными буквами, складывающимися в слова «Счастливого рождества». Гермиона вопросительно посмотрела на Драко, и тот показал ей палец кверху, одобряя ее работу. Тихонько налив себе чаю, он вышел с парящей кружкой на улицу и уселся на складной походный стульчик, дожидаясь окончания своей смены.